Жан-Поль Сартр родился 21 июня 1905 года в Париже и умер там же 15 апреля 1980-го. Между этими двумя датами вместилась почти вся драматическая история европейского XX века: Первая мировая война и её последствия, кризис либеральной Европы, приход фашизма, гражданская война в Испании, нацистская оккупация Франции, Сопротивление, освобождение Парижа, холодная война, раскол левых, Алжирская война, май 1968-го и радикализация французской интеллигенции. Сартр не был просто наблюдателем этой истории. Он постоянно входил в неё — иногда мужественно, иногда противоречиво, иногда ошибаясь, но почти всегда считая, что интеллектуал не имеет права прятаться за безопасностью кабинета. Французская Национальная библиотека определяет его одновременно как философа, эссеиста, романиста и драматурга; именно это сочетание и составляет феномен Сартра. (BnF Catalogue)

Он принадлежал к поколению, которому пришлось очень рано понять простую и страшную вещь: история может ворваться в частную жизнь без разрешения. Для французского мальчика, родившегося в 1905 году, детство ещё проходило в мире Третьей республики, где казалось, что Европа, несмотря на все противоречия, движется к разуму, образованию и прогрессу. Но уже взрослым Сартр оказался свидетелем того, как этот европейский оптимизм рассыпался. Его философия свободы возникала не в спокойной академической среде, а в эпоху, когда свободу сначала отнимали государственные машины, потом армия оккупантов, затем идеологические лагеря, а после войны сама необходимость выбирать между конкурирующими политическими истинами.

Детство, школа и рождение характера

Сартр рано потерял отца. Его отец, Жан-Батист Сартр, морской офицер, умер в 1906 году, когда сыну не исполнилось и года. Воспитанием мальчика занимались мать Анн-Мари Швейцер и её семья. Дед, Шарль Швейцер, был человеком строгим, образованным, властным; именно семейная атмосфера, любовь к книгам и раннее ощущение собственной необычности сыграли огромную роль в формировании будущего писателя.

Позднее Сартр описал своё детство в автобиографической книге Les Mots — «Слова» (1964). Это чрезвычайно важная книга для понимания человека, который впоследствии превратился в профессионального противника всякой заранее заданной сущности. Он рассказывал в ней не столько о счастливом детстве, сколько о том, как ребёнок постепенно создаёт самого себя из книг, фантазий, ролей и чужих ожиданий. (Нобелевская премия)

И здесь уже появляется одна из главных тем будущего Сартра: человек не получает готового ответа на вопрос, кто он такой. Он постоянно становится собой. Эта мысль позднее получит знаменитое философское выражение: существование предшествует сущности. Иначе говоря, сначала человек существует, оказывается в мире, делает выборы — и лишь потом своими поступками формирует то, чем он является.

В двадцатилетнем возрасте Сартр поступил в École normale supérieure — одну из самых престижных французских школ, кузницу интеллектуальной элиты страны. В 1929 году он получил высшую степень по философии — agrégation. Именно тогда произошла встреча, определившая не только его личную жизнь, но и интеллектуальную историю Франции XX века: Сартр познакомился с Симоной де Бовуар.

Сартр и Симона де Бовуар

Симона де Бовуар была не просто спутницей Сартра и не просто женщиной, стоявшей рядом с великим философом. Она сама стала крупнейшим французским писателем, философом и интеллектуалом. Их отношения строились на необычном для своего времени принципе интеллектуальной и личной независимости. Они не заключили традиционного брака и сознательно избегали превращения друг друга в собственность.

Вместе они прожили несколько десятилетий, сохраняя при этом сложную систему других любовных и дружеских связей. Для Сартра это было не бытовой эксцентричностью, а частью его убеждения: человек не должен превращаться в вещь, даже внутри любви. Но реальная жизнь, как это часто бывает, оказывалась значительно сложнее философской схемы. Их отношения знали ревность, конфликты, болезненные привязанности и многочисленные любовные истории.

Тем не менее именно Сартр и де Бовуар стали одной из главных интеллектуальных пар послевоенной Франции. Их кафе, гостиничные номера, редакции журналов и университетские аудитории стали своеобразными лабораториями французской мысли.

«Тошнота»: человек перед лицом существования

В 1938 году появляется роман La Nausée — «Тошнота». Это не просто литературное произведение и не философский трактат, переодетый в роман. Сартр сделал нечто более сильное: философская проблема была превращена в человеческое переживание.

Герой романа Антуан Рокантен занимается биографическим исследованием, живёт в провинциальном французском городе Бувиль и постепенно начинает ощущать окружающую действительность как нечто чужое, тяжёлое, лишённое привычного смысла. Дерево, камень, предметы, собственное тело — всё вдруг обнаруживает своё необъяснимое существование. Вещь перестаёт быть просто «вещью» и становится фактом присутствия.

Это и есть сартровская «тошнота»: не медицинское состояние, а внезапное столкновение сознания с голым фактом существования.

Время публикации романа было почти символическим. Тошнота вышла в 1938 году — накануне катастрофы, которая уже надвигалась на Европу. Через год началась Вторая мировая война. Роман ещё не говорит непосредственно о войне, но ощущение неустойчивости мира, исчезновения привычных оснований и тревоги перед реальностью уже принадлежит той эпохе. (Нобелевская премия)

Война: когда философская свобода столкнулась с действительностью

В 1939 году Сартр был мобилизован во французскую армию. В 1940-м Франция потерпела поражение от Германии. Сартр попал в плен и оказался в лагере для военнопленных. Освободившись в 1941 году, он вернулся в оккупированный Париж.

Вот здесь начинается самая сложная и до сих пор спорная глава его биографии.

Париж жил при немцах. На улицах стояли немецкие солдаты. Работала цензура. Действовали расовые законы правительства Виши. Еврейских преподавателей увольняли, государственная система образования очищалась от тех, кого режим объявлял «неподходящими». Французское общество оказалось расколото между сотрудничеством, приспособлением, пассивным ожиданием, различными формами сопротивления и просто стремлением пережить войну.

Очень важно не превращать этот период в красивую легенду о всеобщем героизме. Историки давно показали, что французское общество при оккупации было гораздо сложнее. Значительная часть населения приспосабливалась к новой реальности, Виши сотрудничало с Германией, а организованное Сопротивление первоначально оставалось меньшинством. (MIT Press Direct)

И Сартр тоже не был подпольным героем в привычном смысле этого слова. Его роль в Сопротивлении историки характеризуют как реальную, но ограниченную, преимущественно интеллектуальную и литературную. Он поддерживал связи с людьми Сопротивления, участвовал в соответствующих организациях и использовал литературу как форму сопротивления, однако не был человеком, руководившим вооружённой сетью или подпольной организацией. (Национальный музей Второй мировой войны)

И это существенно для честного рассказа о нём. Сартр не нуждается в превращении в безупречного героя. Его значение как раз в том, что он был человеком своей эпохи — со всеми её ограничениями.

Самая тяжёлая тень оккупации

На биографии Сартра до сих пор лежит одна серьёзная тень. В 1941 году он занял преподавательское место в Lycée Condorcet после увольнения еврейского преподавателя Анри Дрейфуса-Ле Фуа. Вопрос о том, насколько Сартр понимал происхождение этой замены и как относился к антисемитской политике Виши, остаётся предметом исторической дискуссии. Исследователи специально предупреждают против двух противоположных легенд: превращения Сартра в безупречного борца Сопротивления и превращения его в сознательного пособника Виши. Документы позволяют увидеть значительно более сложную картину. (ResearchGate)

И именно здесь особенно важно соблюдать меру. Человек, который позже станет одним из наиболее громких защитников свободы, действительно воспользовался местом, освобождённым вследствие антисемитской политики режима. Это нельзя замалчивать. Но из этого факта нельзя автоматически вывести, что Сартр был коллаборационистом: его дальнейшая деятельность, его литературные тексты, связи с участниками Сопротивления и его политическая биография этого простого вывода не подтверждают.

История вообще редко бывает удобной для моральных плакатов.

«Мухи»: свобода в городе, где нельзя быть свободным

В 1943 году Сартр публикует L'Être et le Néant — «Бытие и ничто», свою главную философскую работу, а в том же году ставит пьесу Les Mouches — «Мухи».

Формально это античная история Ореста. Но парижский зритель 1943 года видел за ней современную Францию.

Городом Аргоса правит страх. Люди живут под властью вины, памяти и навязанного покаяния. Орест возвращается, совершает убийство и отказывается принять навязанную ему роль виновного человека.

Для Сартра свобода здесь означает не отсутствие обстоятельств. Человек не свободен выбирать, где ему родиться, кто победит в войне, придут ли немецкие войска в его город. Но он свободен определить отношение к тому, что с ним произошло, и принять ответственность за собственный поступок.

Поэтому свобода у Сартра — не комфортное право выбирать между несколькими приятными вариантами. Это тяжёлая обязанность. Именно отсюда знаменитая формула: человек «осуждён быть свободным». (Нобелевская премия)

В оккупированном Париже такая философия приобретала почти политический смысл, даже если пьеса говорила языком древнегреческого мифа.

«Бытие и ничто»: философия человека, оставшегося один на один с выбором

«Бытие и ничто» вышло в 1943 году. Европа в это время ещё находилась в огне, а Париж — под немецкой оккупацией. И потому сегодня трудно читать эту книгу исключительно как академическое исследование.

Сартр утверждает: человек не получает готовой сущности. Он постоянно выбирает. Но выбор никогда не совершается в пустоте. Есть тело, прошлое, социальное положение, война, бедность, чужая власть, другие люди. Поздний Сартр будет всё сильнее подчёркивать именно эту сторону своей философии — свобода существует внутри конкретной ситуации, а не за её пределами. (Routledge Research )

Отсюда и другая знаменитая проблема Сартра — «взгляд другого».

Другой человек способен увидеть меня таким, каким я сам себя видеть не хочу. Я становлюсь для него объектом. Отсюда возникает стыд, зависимость, желание управлять чужим восприятием меня. Человек хочет быть свободным субъектом, но одновременно постоянно обнаруживает себя в чужом взгляде.

Эта философия получила драматическое, почти театральное воплощение в пьесе Huis clos — «За закрытыми дверями».

«Ад — это другие»: что на самом деле происходит за закрытыми дверями

Пьеса была написана в 1944 году и поставлена в оккупированном Париже. Три человека — Гарсен, Инес и Эстель — оказываются в комнате, из которой нет выхода. Они ждут физических мучений, но постепенно понимают: никакого палача не будет.

Палачом становится их взаимное присутствие.

Гарсен хочет, чтобы его признали мужественным человеком. Инес видит его насквозь и отказывается предоставить ему это спасение. Эстель нуждается в чужом желании, чтобы чувствовать собственную реальность. Каждый пытается получить от другого подтверждение собственной версии себя — и каждый оказывается зависим от того самого человека, которым хочет управлять.

Отсюда знаменитая фраза «Ад — это другие». Но превращать её в формулу «Сартр ненавидел людей» было бы ошибкой. Смысл пьесы тоньше: человек оказывается в плену чужого взгляда тогда, когда позволяет другому окончательно определить, кто он такой. Национальный музей Второй мировой войны также подчёркивает, что эта реплика принадлежит персонажу пьесы и не должна механически отождествляться с собственным мировоззрением Сартра. (Национальный музей Второй мировой войны)

Освобождение Парижа

В августе 1944 года Париж восстал. Немецкая армия отступала. Баррикады появились на улицах, стреляли из окон, люди, которые ещё вчера боялись говорить громко, теперь выходили навстречу освобождению.

Сартр оказался внутри этих событий не как вооружённый боец, а как писатель. Он сотрудничал с Combat и написал серию репортажей о последних днях оккупации. Позднее эти материалы стали важным свидетельством того времени. (Le Monde.fr)

Именно после освобождения началось превращение Сартра в фигуру национального масштаба.

Война закончилась, но для Сартра она не закончилась внутренне. Теперь перед французским обществом стоял другой вопрос: что делать с ответственностью за годы оккупации? Кто сопротивлялся? Кто сотрудничал? Кто молчал? Кто приспосабливался? Кто имеет право говорить от имени новой Франции?

Это были вопросы не только политические. Они касались человеческой репутации, карьеры, памяти и иногда самой жизни.

Париж после войны: Сартр становится голосом поколения

В 1945 году Сартр вместе с Симоной де Бовуар, Морисом Мерло-Понти и другими интеллектуалами основывает журнал Les Temps modernes. Название было взято у Чарли Чаплина — Modern Times, «Новые времена».

Журнал очень быстро становится больше, чем литературное издание. Он превращается в трибуну французской послевоенной интеллигенции.

Сартр теперь считает, что писатель отвечает за то, что происходит вокруг него. Литература не должна существовать в стерильном пространстве искусства «для искусства». В знаменитом эссе Qu'est-ce que la littérature? — «Что такое литература?» (1948) — он развивает концепцию ангажированной литературы: писать означает вступать в мир и принимать последствия собственного слова. NobelPrize.org именно так характеризует центральную идею его литературной программы: художественное творчество для Сартра становится моральным действием, связанным со свободой и ответственностью. (Нобелевская премия)

Это было совершенно закономерно для времени. После Освенцима, после оккупации, после Хиросимы французскому интеллектуалу становилось всё труднее утверждать, будто литература существует вне истории.

Почему Сартр оказался неудобен почти всем

Вот здесь начинается то, что можно назвать «гонением» на Сартра — но только если понимать это слово широко и исторически, а не как единую организованную кампанию.

Его атаковали справа за атеизм, антибуржуазность, симпатии к коммунистам и радикальным движениям. Его атаковали католические интеллектуалы за материализм и отрицание Бога. Его критиковали коммунисты, когда он отходил от партийной линии или выступал против советских действий. Позднее его критиковали антикоммунисты за слишком тесный диалог с коммунистическим движением. В академическом мире его философия подвергалась критике со стороны феноменологов, марксистов, структуралистов и других школ.

Исследования послевоенной Франции показывают, насколько острым был конфликт вокруг Сартра и самого понятия гуманизма: спор шёл не только о философии, но и о том, какой должна быть новая Франция после войны и какое место в ней занимает интеллектуал. (Кембридж)

Поэтому Сартр оказался в положении человека, которому почти невозможно было найти безопасное место. Он не хотел принадлежать к одной партии настолько, чтобы перестать быть свободным; но одновременно понимал, что нейтральность в условиях войны, колониализма и социального конфликта сама может стать политическим выбором.

Отношения с коммунизмом и советским миром

Здесь биография Сартра особенно сложна.

Он не был членом Французской коммунистической партии, но после войны долго рассматривал коммунистическое движение как главную политическую силу французского рабочего класса. Он ездил в Советский Союз, встречался с советскими писателями и участвовал в дискуссиях о социализме.

При этом его отношения с советским коммунизмом никогда не были абсолютно безоговорочными. После подавления Венгерского восстания 1956 года Сартр резко разошёлся с советской политикой и осудил советское вмешательство. В 1960-е годы его политические взгляды становились всё более радикальными, а в 1968-м он поддержал студентов и выступил против репрессивного отношения государства к протестующим.

Его философская попытка соединить экзистенциализм и марксизм получила выражение в Critique de la raison dialectique — «Критике диалектического разума» (1960). Исследователи характеризуют эту работу как попытку совместить свободу индивидуального человека с анализом материальных и социальных структур истории. (Routledge Research )

Алжирская война и окончательное превращение в общественного противника

В 1950-е годы Франция воевала в Алжире. Для французского общества это была не просто колониальная война, а вопрос существования самой французской империи.

Сартр поддерживал борьбу алжирских националистов за независимость. В 1960 году он подписал «Манифест 121», защищавший право французских солдат отказываться от участия в войне. Его позиция вызвала ярость значительной части французского общества. Дом Сартра был дважды взорван ультраправыми экстремистами — в 1961 и 1962 годах. Сам Сартр не отказался от своей позиции.

Здесь возникает парадокс: человек, который всю жизнь писал о свободе выбора, оказался в обществе, где собственный выбор мог означать физическую опасность.

Май 1968-го и последние годы

В мае 1968 года Париж снова стал городом баррикад. Студенты заняли Сорбонну, бастовали рабочие, страна оказалась парализована крупнейшим социальным кризисом послевоенной Франции.

Сартру было уже 63 года. Он не пытался изображать из себя студента. Он пришёл к молодым людям как стареющий интеллектуал, который считал необходимым услышать поколение, отвергающее привычные авторитеты.

После 1968 года он всё теснее сближался с радикальными левыми и маоистами, хотя сам членом маоистской организации не был. В 1970 году он стал фактическим руководителем газеты La Cause du peuple, чтобы использовать собственное имя как защиту для её распространителей.

26 июня 1970 года Сартр и Симона де Бовуар были задержаны на парижских Больших бульварах во время распространения газеты. Сартр был освобождён примерно через час пятнадцать минут. Архив INA сохранил запись этого события и его собственное объяснение: он говорил, что не принадлежит к маоистской организации и взял на себя руководство газетой, чтобы выразить солидарность с людьми, которых преследовали за политические правонарушения. (Ina)

Это тот случай, когда история сама создала почти литературную сцену. Старый философ, знаменитый на весь мир, стоит у полицейского фургона и объясняет журналистам, почему считает необходимым продавать или распространять запрещаемую властью газету.

По распространённому свидетельству, Шарль де Голль отказался от идеи заключать Сартра в тюрьму, сказав: «Вольтера в тюрьму не сажают». Эта история приводится в академической литературе как символ огромного общественного авторитета Сартра, хотя конкретные обстоятельства этой фразы следует воспринимать осторожно как свидетельство, а не как безусловно документированную стенограмму разговора. (Кембридж)

Почему его преследовали — и почему слово «преследование» требует уточнения

Если попытаться свести всю историю Сартра к формуле «его бессмысленно гнали», мы потеряем самое интересное. Его действительно подвергали ожесточённым атакам, его дом взрывали, его задерживали, его книги и идеи становились объектом политической и религиозной борьбы. Но единой кампании против него не существовало.

Скорее, Сартр постоянно попадал под давление потому, что последовательно нарушал требования, которые эпоха предъявляла интеллектуалу.

От него хотели определённости: быть буржуазным философом или революционером; быть антикоммунистом или коммунистом; защищать французскую колониальную систему или поддерживать её противников; уважать государственный авторитет или выступать против него; принимать академические нормы или разрушать их.

А Сартр снова и снова отвечал, что окончательная принадлежность к лагерю уничтожает свободу.

В этом смысле главная трагедия его биографии заключается не в том, что его «не поняли». Его прекрасно понимали — и именно поэтому так часто с ним спорили. Каждый политический лагерь видел в нём потенциального союзника, пока он говорил удобные вещи, и потенциального врага, когда он начинал говорить неудобные.

Нобелевская премия, от которой он отказался

В 1964 году Шведская академия присудила Сартру Нобелевскую премию по литературе «за произведения, богатые идеями и исполненные духа свободы и стремления к истине». (Нобелевская премия)

Сартр отказался от премии.

Это был не жест ложной скромности. Он принципиально отказывался от официальных почестей, если они могли превратить независимого писателя в учреждённого «классика». Он опасался, что премия создаст вокруг него официальную репутацию, которую он не сможет контролировать.

Впрочем, в этом поступке тоже была сартровская противоречивость: человек, который отвергал общественные ярлыки, уже стал одним из самых известных интеллектуалов планеты.

Последний парадокс Сартра

В последние годы здоровье Сартра резко ухудшалось, зрение почти исчезло. Но он продолжал политическую деятельность, встречался с молодыми активистами, писал, давал интервью.

Он умер 15 апреля 1980 года в Париже. На его похороны пришли десятки тысяч людей. Это было последнее доказательство того, что перед нами был не только философ и не только писатель.

Он стал общественным явлением.

Нобелевский комитет, присудивший ему премию, говорил о «духе свободы и стремлении к истине». (Нобелевская премия) Но, пожалуй, история его жизни показывает, насколько дорого человеку иногда обходится именно этот дух.

Сартр хотел жить так, будто человек отвечает за себя даже тогда, когда обстоятельства давят на него со всех сторон. В оккупированном Париже это означало писать пьесы, в которых древний Орест говорил современному французу о свободе. После войны — спорить с коммунистами и антикоммунистами, католиками и атеистами, правыми и левыми. Во время Алжирской войны — защищать тех, чью позицию большая часть французского общества ещё не была готова принять. В 1970 году — стоять рядом с молодыми распространителями радикальной газеты, прекрасно понимая, чем это может обернуться.

Можно спорить с Сартром почти по каждому из этих пунктов. И историки действительно спорят. Можно находить в его поведении противоречия, ошибки, политические заблуждения и даже морально сомнительные решения. Но трудно отрицать главное: он воспринимал свободу не как красивое слово, а как обязанность платить за собственный выбор.

И потому его философия так тесно срослась с его биографией. Рокантин в «Тошноте» обнаруживает страшную пустоту за привычными смыслами. Гарсен, Инес и Эстель в «За закрытыми дверями» обнаруживают зависимость от чужого взгляда. Орест в «Мухах» принимает ответственность за совершённое. Философ «Бытия и ничто» утверждает, что человек не может окончательно спрятаться за обстоятельствами. А сам Сартр всю жизнь пытался — удачно и неудачно, мужественно и противоречиво — проверить эту философию собственной жизнью.

В этом и состоит его историческая судьба. Он родился в эпоху, которая ещё верила в устойчивость европейского мира, а умер в мире, где почти все прежние основания были подвергнуты сомнению. Между этими двумя точками он прожил жизнь человека, который слишком хорошо понимал цену выбора и потому почти никогда не соглашался на удобную роль.

И, пожалуй, именно поэтому Сартр остаётся фигурой не только философской, но и человеческой. Он принадлежал времени, когда за право сказать «я выбираю сам» иногда приходилось платить карьерой, репутацией, дружбой, безопасностью и спокойствием. А иногда — просто одиночеством.

Документы и источники для дальнейшего чтения: биографическая справка и документы Нобелевского комитета — Nobel Prize: Jean-Paul Sartre; официальный архив номинаций Сартра — Nobel Prize Nomination Archive; биографическая запись Национальной библиотеки Франции — BnF: Jean-Paul Sartre; философская справка Stanford Encyclopedia of Philosophy — Stanford Encyclopedia of Philosophy: Sartre; архив INA о задержании Сартра в 1970 году — INA: Sartre arrêté en 1970; исторический материал о Сартре, войне и Сопротивлении — National WWII Museum: Sartre.