На следующее утро, мы до садика шли молча.

Ленка с утра вела себя привычно, полностью игнорировала моё существование. А, в конце прогулки, перед обедом, подбежала и, схватив меня за руку, зашипела прямо в лицо

-ты дурак, что ли, Папулин? - её глаза сверкали праведным гневом, - ты, покой всем рассказал?

-да, я...- я не успел ничего придумать в оправдание

-ко мне уж, кто только не подходил, - Ленка шипела, брызжа слюной, - все с нами просятся...

Я ещё что-то пытался промычать в своё оправдание. "Она же клялась!" - стучало в голове про Маринку. Но Ленка в сердцах швырнула мою руку, которую сжимала довольно крепко

-а! - она махнула освободившейся рукой, - все вы...

И, развернувшись, пошла в помещение. Весь обед, я ловил на себе взгляды, прилетавшие с разных концов столовой. Даже Галя Петровская, с которой мы сидели за одним столом, как-то загадочно подняла на меня глаза, улыбнулась и отвела взгляд в сторону.

Я боялся посмотреть за Ленкин столик. Маринка, как нарочно не попадала в поле моего зрения.

После обеда Лидия Константиновна куда-то собралась

-Так! - прозвучал её командный голос, - быстренько все в туалет и спать, - она посмотрела что-то в своей сумке, - Фрида Геннадьевна зайдёт в спальню, проверит.

Народ, шумной гурьбой, повалил в сторону "горшечной". Я поднялся из-за стола последним. Меня никто не ждал. Ни Ленка, ни Маринка. Медленно бредя, я увидел, как последний из идущих зашёл... в спальню. В туалет не проследовал никто.

Я чуть замедлил шаг, в чём-то сомневаясь. На всякий случай, добежал до горшечной, пописал. Вышел к спальне, решительно шагнул и взялся за ручку двери.

В спальне творилась вакханалия. Часть ребят прыгали на кроватях, визжа и хохоча. Другой части не было видно, но из-под кроватей доносились всякие звуки, визги и хохот. Валявшаяся на кроватях одежда, включая трусы и майки не оставляла сомнений в происходящем.

Сверху Ленки нигде не было. Очевидно, она была под кроватями.

Моя кроватка, стояла вместе с кроваткой моего лучшего друга Кольки Задорова.

Колька стоял на кровати и, держась за спинку кровати, прыгал на пружинах прямыми ногами. При этом он заливисто хохотал.

Мне, вдруг, стало обидно, что весь этот кипешь затеялся без меня, и никто, даже не обратил внимания, что меня не было, что я только вошёл. И Колька, хохочет, как "так и надо". Мне сильно захотелось чем-то привлечь к себе его внимание. Помню, придумался какой-то странный, но тогда, показавшийся мне ужасно смешным, вопрос-шутка.

Я подошёл к нашим, сдвинутым вместе кроваткам, со стороны своей и, присев на край, повернул голову в сторону истерично хохотавшего Кольки.

-Коль Колёвич, ты, Коль, Колёвич, или ты кот котович?

Сейчас спустя много лет, я точно помню, что задавал именно такой, непонятно, что обозначающий вопрос.

Мне казалось, что Колька сейчас повернётся и рассмеётся, хотя он и так хохотал как в истерике. Я повторил

свой вопрос ещё раз, громче. Никакой реакции

В поле моего зрения попала Ленка, выползшая из-под кровати, где-то в середине спальни. Она была совершенно голой, раскрасневшейся и сев на полу, оглядывала спальню. Скривив губу, и, дунув на спадающую на лицо прядь, негромко сказала: "класс". Меня кольнула обида. Как будто она восхищалась своим творением, а я к нему не имел никакого отношения... Разум затуманился. Ещё и Колька никак не реагировал на мою придумку.

Всё ещё, не сводя глаз с сидящей посреди спальни на полу голой Ленки, я, вдруг рывком развернулся к прыгающему Кольке и, дотянувшись, стянул с него трусы.

Колькин смех резко оборвался. Он присел на корточки, руками нащупывая трусы, которые я только что стянул.

Колька повернулся ко мне. На нём было недоумение, обида, осуждение. Его взгляд оторвался от моего лица, поднялся выше и, устремившись за меня, туда, где была дверь в спальню, замер, наполняясь каким-то ледяным страхом.

Не сразу, я развернул голову в направлении его взгляда и увидел, что в двух стеклянных окнах на двери в спальню застыли в масках ужаса лица двух наших воспиталок Лидии Константиновны Галкиной и Фриды Геннадьевны Сергеевой.

Через мгновенье дверь в спальню распахнулась, и обе воспитательницы вошли внутрь.

-так! - громким голосом остановила шум Фрида Геннадьевна

-что тут происходит? - окончательно успокоила недобесившихся Лидия Константиновна.

Все кто прыгали на кроватях, мигом улеглись по одеяло. Из-под кроватей в разных частях спальни выползали голые участники главного действа.

Прямо под ноги Фриде Геннадьевне выползла Таня Ковригина.

-Так! Ковригина! - громко позвала её Фрида, - ты что под кроватью делала?!

Голос воспиталки был таким жёстким, что любой разведчик сразу бы расплакался.

Таня поднялась с пола. По-девчоночьи прикрыла себя сложенными ладонями между ног и, опустив голову, не соответствующим обстановке, спокойным голосом начала рассказывать.

-Миша Папулин с Леной Соколовой позвали всех вместо туалета ползать под кроватями, без трусов.

Я хотел что-то возразить, но под переведённым на меня Фридиным взглядом, осёкся и похоже стал плавиться как парафиновая свеча

-так! - в третий раз констатировала Фрида, - с Папулиным ясно, - хотя, что ей там было ясно, если даже мне ничего ясно не было! - я видела, как он и с Задорова трусы стянул! - и не поспоришь, хотя это не говорит о том, что я... - а, ты, Соколова? - Ленка ловко поднялась на ноги без помощи рук. Встала прямо глядя на Фриду, не пытаясь прикрыть наготу, - как он тебя уговорил?! Ты же девочка! - Фрида уже всё поняла для себя и не нуждалась в выяснении подробностей

-и чё?! - Ленка отреагировала только на "ты же, девочка", косвенно подтвердив мою вину в организации всего этого абсурда

-да, ни чё! - по взрослому парировала Фрида, - ни стыда, ни совести! - сделала она итоговый вывод, - ну с Папулиным-то понятно, я вечером матери расскажу, она ему всё объяснит дома, ремнём! - Фрида посмотрела на меня поверх очков. Я почувствовал, как наворачиваются слёзы. Мне навсегда расхотелось возвращаться домой, - вы, главное, посмотрите на него! - непонятно зачем она привлекла ко мне внимание, - сам-то в трусах! - она опять повернулась к Ленке, - а, ты, Соколова? Хорошенько подумай, хорошенько! - Фрида подошла к Ленке вплотную и глядела на неё сверху вниз, - что из тебя вырастет, если ты сейчас уже себя так ведёшь!

Ленка, стояла, свободно опустив руки и, подняв голову, прямо смотрела Фриде в глаза.