Ночь на воскресение ночевали у бабушки Агнюши. Утром нас разбудил Саня Калашников, наш троюродный брат.

-что ты припёрся-то, ни свет ни заря. Спят ещё! - выговаривала Сане во дворе бабушка

-договаривались... - Калага был упрямый.

-Пойду, толкну Серёгу, - проговорила бабушка, - не знаю, встанет ли...

Я уже проснулся и лежал, прикрыв глаза, нежась в утренней дрёме.

-да я встал уж, давно, - раздался Серёгин голос, - чай пил

я вскочил как ошпаренный. "Сейчас уйдут! Без меня! Он меня специально не будил, что бы с собой не брать!" - стучало в висках. Я прыгал на одной ноге, натягивая вторую штанину шаровар.

-сейчас, Миху разбужу, - донёсся с улицы Серёгин голос

-может не надо? - это Калага, - далеко ведь...

На последних словах его голос совсем затих. Видно Серёга показал ему пальцем, прижатым к губам, что не стоит обо всём говорить при бабушке.

я, тем временем, уже надел штаны, натянул камбойку, сунул в карман шаровар толстенную горбуху чёрного хлеба и обувал на мосту сандалии.

Выскочил на двор. Серёга с Калагой стояли прямо у ворот. Бабушка чего-то делала на огороде.

-Я готов, - сделал я шаг на улицу

Калага кивнул в знак приветствия, я протянул ему руку, как взрослый.

-чаю не попьёшь? - спросил Серёга, - на весь день идём

-я с собой взял, - похлопал я по карману с хлебом, - там, если чего, с горчицей... - проявил я осведомлённость в условиях полевой жизни. Горчицей мы называли растение, у которого был сочный зелёный стебель (Свербига восточная (Búnias orientális)). Стебель этот был покрыт такой, как бархатной шкуркой. Не колючей, но не приятной. Когда отломишь стебель, под самый корень, эта шкурка, на сломе, легко подцеплялась ногтем и снималась полосками до самого верха. Оставался очищенным сочный зелёный стволик, мягкий с приятным чуть с горчинкой вкусом. Чем-то напоминало капустную кочерыжку, только острее. Одной этой травы, много не наешь. А вот с чёрным хлебом - прямо лакомство.

-пошли, - скомандовал Серёга, оглядев меня с ног до головы. Очевидно, признав моё "снаряжение» годным.

Они с Санькой пошли чуть вперёд, я поспешал сзади.

-я про Миху-то, - вполголоса начал Саня, наклонившись к Серёгиному уху, думая, что я не слышу, - Колька "Рыжий", говорил, что даже Лёху Шарова не будем брать, типа "мал ещё"...- и выразительно посмотрел на Серёгу.

Серёга через пару шагов спокойно сказал:

-Миха с нами пойдёт, - и, спустя ещё шага четыре, - если чего я на закорках-то потащу, не вы же! - глянул он на Калагу таким взглядом, то мне бы точно это обсуждение продолжать не захотелось.

Собирались на брёвнах за Лёвки Грибкова огородом. Там был наш "штаб", можно сказать. Под черёмой. Я сразу присел в сторонке на бревно, что бы никого своим видом не провоцировать на рассуждения, надо ли брать меня с собой. Первым подошёл, как раз, Лёха Шаров. Лёха жил в крайнем доме у бетонного моста. Вдоль ихнего забора мы по тропке проходили к мосту, чтобы залезть на арку. Я, по правде, на арке ещё ни разу не был, но надеялся в ближайшее время туда попасть. Когда пацаны залезали на арку, я с грустью ждал их внизу, сидя на плитах. Спускались они какие-то возбуждённые. Никогда ничего толком не рассказывали. Мне, прямо, казалось, что на арке есть какая-то тайна, про которую нельзя говорить на земле.

Лёха Шаров как-то не сильно много общался с нами. То ли Серёгины сверстники были слишком взрослыми для него, может, была какая-то своя компания, где-то в деревне. Только он принимал участие далеко не во всех затеях, которые рождались и реализовывались в слободке в то время.

-здорово

-здорово

-здорово

Лёха поздоровался за руку по очереди со всем присутствующими. Со мной то же.

-"Рыжий" идёт, - сообщил Саня, увидев, как Колька Сорокин перешёл через лавы и направляется к нам не по дороге, а по тропке, низом, что бы подняться в горку прямо за Лёвкиным домом. Мы, те, у кого за Лёвкиным домом было место сбора, наш штаб, от реки всегда ходили этим путём.

-здорово

-здорово

-здорово

-здорово

Теперь пожал руки всем по очереди Колька и сразу "наехал" на Лёху

-уверен, что пойдёшь? Далеко!!

-вон, даже Миху с собой берёте, - парировал Лёха, - он меня на два года младше

-Миха-то, Серёгин брат, - весело, беззлобно ответил Колька, - надо будет, мы его по очереди на закорках потащим... а тебя что? В лесу оставлять?

У меня, прямо, плечи расправились от Колькиых слов. Конечно, хотелось сказать, что: "Не придётся вам, пацаны. Не ссыте". Но, с другой стороны, как-то не обидно была обозначена эта забота, что у меня защипало в глазу, но, стало очень тепло, и страх перед походом совсем прошёл.

Последним вышел из дома Лёвка. Вышел не с пустыми руками...

Тут надо пояснить. В слободку, именно, Серёга принёс идею всем сделать луки со стрелами.

В клубе показали кино "Чингачгук – Большой Змей". Не в 12 часов в воскресение, когда показывали детские фильмы. А вечером, два сеанса в семь и в десять вечера.

Папа Вена с мамой Валей любили ходить в кино. На "Чингачгука..." папка взял с собой Серёгу. Никто из слободских пацанов, да, наверное, и других Серёгиных сверстников, кино не видели. И я, в том числе. А вот парни постарше, Славка Пронин, Серёга Седов, Вовка Колупаев, это только из нашего дома, игрой в индейцев заразились. Понаделали луков и во дворе нашего дома стреляли по мишени, картофельному мешку, набитому соломой.

Скорее всего, именно, от них, заразился этой идеей Серёга. А принёс эту идею именно в слободку, потому что в компании его друзей из Румынии, это было бы явным плагиатом с игр взрослых ребят.

Я помню как вечером, на брёвнах за Лёвкиным домом, он рассказывал нам сначала кино "Чингачгук - большой змей". Рассказывал не всё подряд, а самые клёвые эпизоды