На нашем портале громкая и значимая премьера - открытие и начало активной работы Кабачка "12 стульев"! Приглашаются все желающие!
САМЫЙ ЯРКИЙ ПРАЗДНИК ГОДА - 2019
Положение о конкурсе
Информация и новости
Взрослая проза
Детская проза
Взрослая поэзия
Детская поэзия




Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Новогодние фанты
Скоро!
Конкурс имени Михаила Задорнова
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Юмор и иронияАвтор: Семен Губницкий
Объем: 27279 [ символов ]
12 миниатюрмортов, которые потрясут литературный мир
__________ Что наша жизнь-игра? Плетение словес!
__________ Затем продажа их, поштучно и на вес...
__________ (Семен Г., «Аллюзион»)
 
В поисках своего жанра
(вводный миниатюрморт с миниатюрой и романом)
 
Как известно многим литераторам, включая школьников, миниатюра — это неодушевленное существительное слово женского рода, состоящее из девяти букв. Впрочем, количество букв в этом гендерном жанре вторично. А первичен в миниатюре женский род! И сюжетное женское начало!! То есть литературный Б-г дает четкое указание — миниатюру должна творить женщина и только женщина!!! Доказательно вдумаемся в критерии: и малый размер, и законченность (соблазнительность) пропорций, и не повествующая (рассуждающая), а помалкивающая, но умело демонстрирующая то, что надо, в подходящий момент. Плюс неделимость. О стилистике же и изяществе женских форм даже стыдно напоминать. Разве что аллегорически...
Что же тогда остается мужчинам? Да роман, конечно же. Тут вам (нам — мужчинам!) и мужской род, и пятибуквенная лапидарность сестры таланта, и массивная увесистость многостраничья, и многогодовая отдаленность издания. Но если мужчине (то есть мне), авантюрно отказавшемуся от топора и взявшемуся за перо, невтерпеж ждать пару лет заслуженного гонорара славы за букеровский роман, предложим ему заполучить желанное, проявив себя в новейшем литературном жанре, — миниатюрморт!
Нерушимо мертвые признаки этого «морта»: самостоятельно придуманное и грамотно записанное произведение в форме текста, размер которого не превосходит миниатюрный. Живая черепаха миниатюрморта возлежит на трех умных сыновьях мудрого Хатхи: на небанальной идее, тонкой шутке и узнаваемом (по первой же фразе) авторском субъективизме. А вот доминанта в символическом аспекте действия и четкое обозначение знакового смысла миниатюрмортисту (то есть мне), как иногда не очень изящно выражаются, по барабану.
 
Встреча
(миниатюрморт с междометиями)
 
__________ Посвящается Шустерлингу, Карлу ибн Ивановичу.
 
Вчера, по обыкновению находясь в городе Икс, я, неожиданно для многих, увидел живого классика Х. Дело было на публичном мероприятии протеста, посвященного успешной попытке городских властей открыть на самой крупной площади Европы памятник Конфуцию в ленинской кепке с христианским ангелом на левом плече. Не узнать Х. в негустой толпе активистов было невозможно, ибо он был единственный, у кого во рту был монокль. На вспотевших от удивления ногах я подошел к Х. вплотную и от нахлынувшего волнения дерзко потрогал его оптику: и стеклышко, и свисавший на подбородок шнурок. Х. промолчал, не отрывая взгляд от кепки, цементирующей триединство авторского замысла.
— Смахивает на Булгаковский... — обескуражено начал я.
— Угу, — как бы согласился Х.
— Где же ваш хваленый молоток, — приободрился я.
— Гы...
Было видно, что Х. приятно удивлен тем, что кто-то помнит его молоток.
— Ну и как вам местная идейка сменить материализм и эмпириокритицизм на конфуцианство под православным кураторством?
— Б-р-р, — однозначно высказался классик.
— Вы не против быстренько обсудить со мной насущные проблемы и тенденции развития черного юмора в литературе?
— М-м-м...
— Видите ли, Бретон...
— Ха.
— Этот отрицатель белого цвета посмел...
— Ха-ха!!
— А еще некоторые подражатели кинулись повторно спотыкаться об Гоголя, об все еще валяющегося Гоголя. Но валяющегося отнюдь не на шикарной ленинградской сцене, оснащенной софитами и бархатным занавесом, а в городской неприбранности дурно освещенной улицы, подле винного магазина!
— Эх...
— А многие молодые поэты, презрев твердые формы стихов, при удручающем отсутствии поэтической техники ударились в верлибры, освобожденные от всяких силлабо-тонических обязательств перед читателями...
— О-хо-хо...
— У прозаиков же иной уклон — абсурд.
— О!
— Вы меня не так поняли — перманентный всеобъемлющий абсурд!
— Э-ге-ге.
Как видите, разговор наш складывался замечательно. И тут я, безотчетно стремясь подтянуться к уровню собеседника, допустил грубейшую ошибку:
— В-з-з-з.
— Вот оно, значит, как?! За сим прощайте!!!
Кровь жуткого стыда прихлынула к щекам моим. И к моим же ушам тоже. Но поезд уже ушел. И Х. вместе с ним...
Печально посмотрев на удаляющееся туловище, я приметил, что в левой руке Х. держит пресловутый пролетарский молот, а в правой... Вы правильно догадались — неотъемлемый аграрный серп!
 
Косточки на тарелке
(миниатюрморт с примечаниями и ВЫДЕЛЕНИЯМИ)
 
Крепостные принесли матери слив, и ей пришла в голову странная мысль — дать их детям после обеда.
Они (сливы — прим. редакции) спокойно лежали на тарелке. Левушка никогда не ел слив (потому что в этой семье кормили детей лишь трюфелями и ананасами — прим. главного редактора) и все нюхал их. Очень хотелось съесть. Он все ходил мимо слив. Когда никого не было в обеденной зале, он не удержался, схватил одну сливу и съел, а затем, замечтавшись, съел (одну за другой — прим. автора) и все остальные сливы.
А мечталось Левушке о том, как вырастет он и наделает дел, а именно: привяжет городового к медведю и отправит их в совместное плавание по Неве, а затем ранит на дуэли какого-то Долохова (и, в завершение, женится на троюродной сестрице Наташке из Ростова... — прим. Левушки).
Перед обедом мать сочла сливы и видит, НИ ОДНОЙ нет. Она сказала отцу.
За обедом отец и говорит:
— А что, дети, не съел ли кто-нибудь сколько-нибудь слив?
Все сказали:
— Нет.
Левушка покраснел ОТ НЕГОДОВАНИЯ, как рак, и сказал тоже:
— Нет, я СКОЛЬКО-НИБУДЬ не ел. Цельный день... (БЕДНЫЙ Левушка — прим. крепостных.)
Тогда отец сказал:
— Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо, но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки (в отличие от трюфелей — прим. Википедии), и если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрет. Я этого боюсь... А еще косточки можно разбить чем-нибудь, и оттуда зернышки достать; они горьковатые, но ИХ ТОЖЕ МОЖНО СЪЕСТЬ.
Левушка побледнел ОТ ДОСАДЫ и сказал:
— Вот этого я не знал, а потому ВСЕ косточки, а не сколько-нибудь, ОСТАВИЛ НА ТАРЕЛКЕ.
И все дети ПОКАТИЛИСЬ СО СМЕХУ, а все родители ЗАПЛАКАЛИ НАВЗРЫД. *)
------------------
*) «ПОДЕЛОМ им всем!» — примечание В. Ульянова на полях его гимназической хрестоматии. «НЕ возражаю!!» — более поздняя РЕЗОЛЮЦИЯ И. Джугашвили на той же странице.
 
Корабли штурмуют бастионы
(миниатюрморт с беззвучно бушующими страстями)
 
Несомненно, корабли штурмуют бастионы, чтобы их разрушить. А потом корабельная шушера надеется ворваться в вожделенный город и поживиться там за счет столового серебра местных богачей, столового же вина местных бочек и красивых (и некрасивых тоже) девушек местного разлива необузданных страстей. (И как тут не вспомнить исторического Федьку, взявшего на шпагу аналогичную Катьку, в дальнейшем великую Екатерину? Вспомнили и возвращаемся к штурмующим кораблям.)
И вот эти корабли бесшумно приближаются к своей сакральной мечте, невзирая на сопротивляющуюся пальбу из всех бастионных стволов и коварство местных рифов. Между прочим, местные мéли и повсеместный шторм тоже держат кулаки за бастионы.
Некто командует на главном корабле, размахивая костылем и крыльями наплечной птицы. Страстный! Но такой некрасивый... Укрупненный план убеждает нас, что это не Нельсон. И не Макаров. А еще этот некто беззвучно выкрикивает жуткие гадости в адрес ненавистных бастионов. Как так можно?!
Между тем время исправно вертит шестеренки часового механизма, и вот уже разнохарактерные люди беззвучно бьют торцом толстого дерева в хорошо сработанную главную дверь города. Но дверь не поддается, а сверху защитники взбадривают шушеру кипятком...
Никогда бы последние не проникли в город, если бы не извечное предательство среди людей. Познанная закономерность такова: если горожан предает женщина, то глубинная мотивация — тайная любовь к противоположному полу; если мужчина — алчность и жажда власти.
Не в лоб (через неподатливую дверь), так по лбу (через податливый потайной ход): уцелевшая часть разнохарактерных людей и их истинный предводитель — красивый, без костыля и наплечной птицы! — проникают в вожделенное и энергично реализуют там свои столовые, застольные и гендерные мечты.
Ликуют удачливые корабли, беззвучно рыдают разрушенные бастионы и некоторые — через одну! — девушки... Ну что тут скажешь, кроме банального «такова жизнь». Пожалуй, это все.
«А почему все страсти такие беззвучные?» — спросит внимательный читатель. Внимательному ответим: вчера в телевизоре звук сломался, кино смотрю сегодня, а мастер придет только завтра.
 
Они
(первоапрельский миниатюрморт [с местоимениями])
 
31.03 [1 тыс. девятьсот 17-го, — уточнила ОНА] в 23.59 [по Цельсию, — запуталась ОНА] ОНИ сидели на веранде придуманной дачи в несуществующем поселке Недоделкино [«в незабвенной беседке на берегу Сев. Лед. Океана», — тоже процитировала ОНА].
Сидели и пили. Чай. [Без заварки.] А закусывали сдобными шишками.
— Еловыми.
— Конечно. Кедровыми. (ОН был покладист.)
— Розыгрыш? — предложила ОНА.
— А то нет.
ОН улыбнулся в свои знаменитые усы, широким жестом товарища Б. смел фигуры устаревшей N-ской защиты с надоевшей шахматной доски и ловким жестом гражданина К. «поймал из» [революционного] «воздуха» потрепанную колоду. [55 листиков.] Перетасовал. [Одной рукой.] ОНА сняла (той же рукой). ОН находчиво свольтировал и раздал.
Между тем минута прошла [и наступило 32 мартеля].
Тут Цербер-счетчик [знаков с пробелами, — пояснила ОНА] заорал дурным голосом: «888 с заголовком и подзаголовком из 1500 возможных».
«У-у-у, тоска...», — подумал Он одно. А сказал другое: — Не бойся — это конкурс миниатюр шалит.
— Не повествуй, а демонстрируй. В смысле — ходи.
— Хожу. У тебя вся спина белая.
— Не вся, — сказала ОНА [спина] и придвинулась.
— И плечи тоже, — сказал ОН и незаметно для НЕЕ обнял ИХ... [ОНИ не сопротивлялись...]
«...И взглянул на то, что показалось». Но не «за», а ПОД «спиною». Увиденное вдохновило ЕГО. И тогда ОН... «Да»! [Да — Джойс. Да — «Улисс». Да — самое последнее слово!] Поцеловал ЕЕ — свою Фантазию.
 
Анализируя Г.
(миниатюрморт с двумя сливами)
 
На вишневом столе стояла тарелка. На тарелке лежали две сливы. Обе крупные. Первая — сорта «мечта», вторая — «ренклод». Замечтавшись, Г. подошел к ним (к столу, к тарелке и к сливам) и, подобно знаменитому толстовскому мальчику, не удержавшись и совершая нравственный поступок, реализовал (съел) мечту. А затем, опять не удержавшись и увеличивая вдвое тяжесть поступка, съел все остальные. Затем он посмотрел на пустую тарелку. С нескрываемым сожалением. Он сожалел, что на тарелке изначально было только две сливы.
Как оценить поведение Г.? С одной стороны, — безнравственной — он поступил дурно. Инстинкты надобно сдерживать. И в средней школе ему об этом говорили не раз. Но с физиологической точки зрения его осуждать не следует. Ведь в сливах, согласно Википедии, немало железа, меди и кобальта. И еще следует отметить цельность и последовательность его натуры, которая не ограничилась одной сливой.
Будучи уже не мальчиком, а весьма взрослым человеком, Г. не проглотил сливовые косточки, а будучи левшой, некоторое время задумчиво содержал их в левом кулаке.
«И что же сделал Г. со сливовыми косточками, зажатыми в левом кулаке, когда некоторое время исчерпалось?» — возможно, полюбопытствует читатель.
Любопытному ответим: «Так далеко заходить во внутренний мир Г. мы не станем. Ни под каким видом!»
Давайте на этом завершим анализ и отправимся на кухню, ибо двумя сливами сыт не будешь, а обед из трех блюд, источая незаурядные запахи, уже живописно разлегся на вишневом столе.
 
Весенний оживляж
(миниатюрморт с тремя картинами)
 
Намедни, 08.03.2017, при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени вынужденной спермацетовой свечи довелось мне, среди обширного вздора сиюминутной художественной прозы, разглядеть удивительную строку, исходящую из далекого от нас 18-го века. А именно: «Натюрморт на наших глазах и при наших ушах обращается в натюральную романею».
Тут же и подумалось многословно восторженному читателю: «Сколь невероятное совпадение двух мыслей, счастливо столкнувшихся в эмпирейных пространствах, с одним лишь мелким жанровым искаженьем, — романеи в миниатюрель — обусловленным, предположительно, несовершенством средств передачи информации чрез толщу архивных времен». Ведь уже предстал в весеннем воображении моем классически обнаженный триплет «Леда и Лебедь», «Обнаженная Маха» и «Похищение Европы». Полагаю, не надобно пояснять, что здесь общее, притягательное? И младому гимназисту ясно что — откровенно голая натура женского пола.
И вот все три полотна, в западноевропейских лицах своих нестареющих персонажей, делают успешную попытку портретного самооживления (примерно как у британца... забыл какого... — возраст, знаете ли — и еще у многих других литераторов). И вот уже перемешавшиеся женщины и животные начинают мультимедийно говорить и двигаться. Но потом из-за технических помех (шумов) в голове оформителя они ограничиваются одним лишь безмолвным текстом. Безмолвным, но теплого эротического характера! В горячем стиле Арцыбашева-Миллера. Генри Миллера...
До 31.03.2017 все у них — Леды, Лебедя, Махи, Европы и Быка — идет по нарастающей. Однако в самый кульминационный момент — 23.59 — ужасно разгулявшийся автор, таки испугавшись недремлющей цензуры, благоразумно спохватывается и возвращает почти уже Содом и Гоморру собственной интерпретации в позолоченные рамки-багеты приличий.
 
Открытки с выставки
(миниатюрморт с художником Шишкиным И. И.)
 
На лицевой стороне небольшой по размерам почтовой открытки, изготовленной «Госиздатом» совместно с «Союзпочтой» по большой картине «Утро в сосновом лесу», изготовленной художником Шишкиным И. И., изображены четыре бурых медведя. Но о них чуть позже.
Сперва умилимся и отметим, что шедевр пропитан восхищением Природы результатами своей многолетней деятельности — растительным и животным мирами.
И поскольку Природа в первую голову озаботилась флорой, то и мы, в ту же голову, игнорируя все остальные деревья и кусты, сконцентрируемся на толстом дереве, когда-то рассекавшем прямоугольник открытки по одной из диагоналей, а ныне страдающем в виде двух обломков неравной длины.
Специалисты утверждают, что это дерево — между прочим,
по обломкам ползают три мелких медведя и бездна невидимых глазу муравьев! — является сосной. Она, якобы, повалена с корнем. Однако неизвестно кем и с какой целью. Рискнем предположить, что сделано это самой Природой для удобства забав ползающих фигурантов.
Четвертый фаунный герой открытки — крупный. Обладая изрядным весом и жизненным опытом, он не лезет на обломки бывшей диагонали, а рационально стоит рядом с ними.
По распространенной гипотезе все четыре медведя состоят в родственных отношениях. Но это лишь догадка, а окончательный вердикт мог бы вынести местный лесник. Да где его сыскать?!
Кстати, неподалеку от неосмотрительно расслабившихся медведей находится сторожка в лесу, в которой интересующий нас лесник сторожит (или подстерегает?!) медведей. Эту сторожку — без лесника! — тоже нарисовал художник Шишкин И. И. Однако лицезреть ее на почтовой открытке нам не доведется, поскольку главпочтамт, а с ним и выставка, уже закрывается.
 
Привычка
(миниатюрморт с классиками литературы)
 
Не так давно я привык укладываться поздно. Обычно, едва отшумят полуночные новости, глаза мои делают попытку закрыться, но мозг успевает одернуть их: «Атас!»
От 0.15 до часу с четвертью, лежа на спине, читаю, наверстывая упущенное в счастливом детстве. Читаю великих, нынче вышедших из активного употребления. Эжен Сю, Андре Жид, Марсель Пруст... Какая музыка в этих именах! Но, по совести говоря, они скучны до неприличия зевоты... Но ведь это кощунственно?! Или я не один такой? Надо пошарить на форумах... Тем не менее, изрядно мучаясь, всегда дочитываю их шедевры до конца. И горжусь этим!
С 1.15 до двух, на боку, «при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени ветхозаветной спермацетовой свечи» размышляю о прочитанном, но думы мои выбирают эгоистическое направление. Я ни секунды не воображаю себя тем, о чем говорилось в книге, — «церковью, квартетом, соперничеством Франциска I и Карла V». Ни Агасфером, ни фальшивомонетчиком.
Все помыслы вертятся вокруг Миниатюрморта. Экое наваждение! В какой-то миг Жар-птица незаурядной идеи своими крылами — или перстами, легкими как сон? — касается моего чела. Вот она, держи!! Но старческая медлительная рука никогда не успевает ухватиться за близкое перо. «Ничего, ничего, — утешаю я себя. — Не беда, непременно припомнится завтра».
Строго в 02.01 та же рука гасит свечу. Миниатюрмортист переворачивается на живот, проверяет ориентацию одеяла и удовлетворенно погружается в неизбежное. В сон... А громкое тиканье новозаветного будильника — побудка в 10.01 — ему нисколечко не мешает.
 
Земля-землица...
(миниатюрморт с головными уборами)
 
Подойдя к горсовету, очень персональный пенсионер тов. Земельный снял с себя персональную пыжиковую шапку и получил в порядке ответной вежливости земельный надел. Изготовившись наложить благодарность на горсоветовскую бумагу, тов. Земельный ненадолго выпустил шапку из рук в непосредственную близость.
Подойдя к горсовету, очень рядовой пенсионер тов. Безземельный не снял с себя дедушкин кроличий треух и в порядке отказа не получил земельный надел. А получил тов. Безземельный — не от горсовета, а ранее — такую малоприличную болезнь, что как только сильно огорчался, то становилось у него острое недержание мочи, и приходилось срочно справлять малую нужду, куда придется.
Так вот, сильно огорчившись неполучению земельного надела, но блюдя горсовет, тов. Безземельный наделал в близлежащую шапку тов. Земельного. Впрочем, и горсовету досталась малая толика. А тов. Земельный, на радостях получения земельного надела, расслабился и, не глядя в последствия, надел свою примечательную шапку.
И поделом им — нечего земельным товарищам перед горсоветами шапки снимать, нечего горсоветам, кому ни попадя, землицу раздавать.
 
Солнце, которое всегда с нами
(миниатюрморт с выдающимися людьми и историческими событиями)
 
Один известный человек, — не исключено, что афористичный Черчилль, — отвлекшись на минутку от забот всемирного масштаба и выглянув в ближайшее окошко, сказал: «The sun is shining brightly». А другой человек мирового уровня, имя которого легко отыскать в Интернете, с намеком на одно рядовое историческое событие, не без поэтики дополнил: «Вам светит солнце Аустерлица». Дополнение это вызвало неудовольствие третьего нерядового человека, заявившего в категорической ямбовой форме: «Померкни, солнце Австерлица!» Не станем разбираться, кто из них прав. Ибо нас волнует вовсе не Аустерлиц (и не хорейный Ватерлоо), а Солнце, Солнце нашей Галактики! На нем и сконцентрируемся.
Уж не знаю, как там на других светилах, но на нашем Солнце есть пятна. Да, уродливые пятна, от которых наше Солнце никак не может избавиться! А еще эти сепаратистски настроенные протуберанцы, которые надобно удерживать на должном расстоянии надлежащим магнитным полем...
Но давайте будем снисходительными к нашему Солнцу. Ведь, невзирая на эти и прочие внутренние проблемы, наше Солнце имеет личное мужество ежедневно всходить на востоке, радуя глаз субъективного наблюдателя (по крайней мере, восторженного автора), и закатываться на западе, намекая тому же наблюдателю о необходимости готовиться ко сну.
Так воспоем же — всем человечеством! — гимн нашему Солнцу...
The Sun, the Sun, the Sun!
Is shining, is shining!
Brightly, brightly, brightly!
И, пользуясь подходящим случаем, пожелаем поющему человечеству:
Peace, Peace, Peace!
To everybody, to everybody!
В том расширительном смысле, чтобы не повторять типовые исторические ошибки, допущенные государственными и прочими людьми в окрестностях Аустерлица, Ватерлоо и Фермопил, а также в других регионах.
Между тем, пока мы пели и желали, наше Солнце надежно закатилось на западе. Теперь, со спокойным сердцем, отправляемся на боковую, чтобы, хорошенько отдохнув, завтра утром обратить свой восторженный взор на восток и убедиться в постоянстве нашего Солнца...
Аллилуйя.
 
Жестокое порно
(миниатюрморт с обнаженными телами и технологиями)
 
Всю ночь Г. вытворял нечто трудноописуемое. Стороннему же наблюдателю показалось бы, что он просто писал. Однако писать просто Г. не умел. Он писал «при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени вынужденной спермацетовой свечи». Странное название некогда весьма популярной свечи проталкивало в его голову вереницу причудливых образов...
С рассветом с образами и свечей было покончено. Г. «вставил в принтер чистый лист бумаги и 18-м кеглем распечатал на нем заголовок» — «Тропики близнецов». И от себя приписал полужирным курсивом: «синопсис сценария». Ароматизированный гонорарный дым неожиданно возник перед его удовлетворенными глазами.
 
На 1-й Государственной фабрике порнофильмов имени Генри Миллера был тот ералаш, какой бывает только во второразрядных домах терпимости и именно в ту минуту, когда всем избалованным аристократическим обществом ищут себе на вечер извращенцев.
Г., зашедший туда по надобности, — он хотел продать свеженаписанный синопсис — принялся было расхаживать по фабрике обычным своим мужским шагом представителя сексуальных большинств, но вскоре заметил, что никак не может включиться в этот соблазнительно кружащийся мир. Никто из мужчин не отвечал на его приставания, никто из женщин не останавливался, чтобы вглядеться в его волнующий профиль.
— Надо будет примениться к гендерным особенностям этого сообщества, — принял решение Г.
Он тихонько снял с себя рубашку и, обнажив свой знаменитый торс, сразу же почувствовал облегчение. Ему удалось даже перекинуться двумя интимными словечками с каким-то полуобнаженным сотрудником. Тогда сообразительный Г. с возможной быстротой снял брюки и вскоре заметил, что включился в темп. Теперь он бежал губа в губу с заведующей литературной частью в бикини.
— Что у вас? — томно осведомилась заведующая.
— Синопсис сценария «Тропики Близнецов», — призывно закатил
глаза Г.
— Какой? — спросила завлитша, виляя бедрами.
— Страстный! — ответил Г., выдвигаясь на полкорпуса вперед, чтобы собеседница могла оглядеть его ягодицы.
— Я вас спрашиваю, какой? Обычный или 4D?
— Обычный — 4D.
Легко выбрасывая толстые ноги, странно покрытые густыми волосами, завлитша обошла Г. на повороте и эротично простонала:
— Не надо!
— То есть как — не надо? — спросил Г., начиная возбуждаться.
— А так! Мягкого порно с технологией 4D уже нет. Обратитесь к жестким порновикам.
Оба они на миг остановились, неудовлетворенно осмотрели друг друга и разбежались в разные стороны.
Через минуту Г., размахивая своим творчеством, опять бежал в подходящей компании, между двумя обнаженными консультантками.
— Синопсис! — сообщил им Г., почему-то тяжело дыша.
Консультантки, дружно взмахнув грудями крупных форматов, оборотились к Г:
— Какой синопсис?
— Жесткое порно. С технологией 7D.
— Не надо, — отказали ему консультантки, наддав ходу. Г. ощутил,
что возбуждение его куда-то запропастилось, и позорно заскакал.
— Как же это — не надо?
— Так вот и не надо. Жесткое порно вчера запретили, а технологию 7D еще не до конца освоили.
В течение получаса добросовестной рыси со стриптизом Г. уяснил себе щекотливое положение дел 1-й Государственной фабрике порнофильмов. Главная щекотливость заключалась в том, что разрешенное мягкое порно с жестко привязанной к нему технологией 4D уже не снимают в связи с устарелостью последней, а применять экспериментальную технологию 7D, мягко ориентированную на жесткое порно, нельзя, поскольку последнее давеча временно запретили.
В разгаре рабочего дня, когда чувственный бег ассистенток, консультанток, актрис, администраторш, режиссерш, гримерш, осветительниц, сценаристок и хранительниц большой электронной печати достиг резвости лошади — «Крепыша-2», сына знаменитого в свое время «Крепыша-1», — распространился слух, что в каком-то кабинете сидит женщина, которая в срочном порядке собирает жестокое порно в формате 8D. Уже через пять минут удачливый Г. со всего ходу вскочил в искомый кабинет и остановился, пораженный. На краю стола сидела изящная блондинка с бородкой Троцкого и в чеховском пенсне со шнурком. Нагнувшись, она с усилием стаскивала с ног нижнюю часть купального костюма.
— Привет, крошка! — громко сказал предельно обнаженный Г. и дважды обернулся вокруг своей оси, давая себя рассмотреть.
Но блондинка не ответила. Наконец, она сняла свои почему-то мужские плавки и принялась вытряхивать из них презервативы.
— Здравствуйте, миссис!! — добавил децибелы Г. — Я принес синопсис сценария.
Дама с бородкой не спеша надела корсет и молча стала его шнуровать. Закончив это дело, она повернулась к ноутбуку, призывно сняла пенсне и, закрыв оба глаза, принялась вводить текст.
— Молчать!!! — не совсем логично заорал Г. с такой силой, что на столе кинодеятельницы звякнул старинный пейджер.
Только тогда блондинка подняла голову, открыла один глаз, посмотрела им на Г. и сказала:
— Пожалуйста, говорите громче. Я не слышу.
— Пишите ей записки, — посоветовал Эйзенштейн с большой афиши «Броненосца Потемкина», висевшей на стене, — она слегка глуховата.
Г. подсел к столу и набрал на клавиатуре: «Вы жестокий порновик?»
— Да, — отписалась глуховатая.
«Принес синопсис сценария с технологией 8D. Называется «Тропики Близнецов». Международная трагикомедия с инцестом и стрельбой в равнобедренном любовном треугольнике», — безошибочно написал Г.
Глуховатая посмотрела на монитор сквозь пенсне со шнурком, ощупала бицепсы Г. и сказала:
— Прекрасно! Мы сейчас же втянем вас в жестокую порнографическую работу. Нам нужны свежие эластичные мускулы.
«Рад содействовать. Как в смысле аванса?» — поиграв брюшным прессом, написал Г.
— Извращения сиамских близнецов с сексуально одаренной девочкой — это как раз то, что мне нужно! — вскричала глуховатая, непостижимым образом постигнув геометрическую суть сценария.
— Полежите здесь, я сейчас приду и прилягу с вами. Только никуда не уходите. Я ровно через минуту.
Глуховатая ловко выхватила из рук Г. синопсис с восьмимерными фигурами плотской любви, профессионально прижала его к себе и в чем была выскользнула из кабинета.
— Я разведу вас со сценарием и втяну в группу порнозвездных актеров! — пообещала она, скрываясь за дверью. — Через минуту я вернусь. В залог оставляю раритетное пенсне, подаренное мне известным драматургом.
Услышав это, Эйзенштейн, сидящий на афишной лестнице, поднял руку с мегафоном и хотел что-то в него сказать, но аппарат оказался неисправен...
После этого Г. пролежал в кабинете полтора часа. Он интересно провел время, беседуя с Эйзенштейном о мизансценах, но глуховатая не возвращалась. Только выйдя на лестницу и включившись в темп, Г. узнал, что бородка Троцкого уже давно уехала на извозчике и сегодня не вернется. И вообще никогда сюда не вернется, потому что ее внезапно пригласили в Мексику на пробы для мюзикла «Ледоруб Меркадера». Но позорнее всего было то, что глуховатая увезла в другое полушарие синопсис сценария...
— Ну что ж, глубокого глоточника Дамиано из меня не вышло, — полузнакомо изрек жестоко облапошенный Г. — Придется в очередной раз переквалифицироваться. Предположительно, в челюстника Спилберга...
Copyright (с): Семен Губницкий. Свидетельство о публикации №372593
Дата публикации: 11.05.2018 13:14
Предыдущее: Автопортрет в четырех проекциях и в сборкеСледующее: Ревность и грусть

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Проекту "Чаша талантов" требуется руководитель!
Дежурство по порталу как оплачиваемая работа
Приглашаем на работу: наши вакансии
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов