Ещё не до конца очнувшись от утренней полудрёмы, начинаю привычный бег в колесе повседневности, хотя до сих пор не понимаю, куда и зачем бегу. И так хочется заткнуть уши, закрыть глаза, отгородиться от окружающего мира, от чужих серых, обречённых, безликих лиц. А рядом, почти в таких же колёсах, бегут другие люди-белки разной степени загнанности, догоняют друг друга, обгоняют, на миг соприкасаются, сталкиваются, раскатываются в разные стороны. Нам всё кажется, что мы упорно движемся вперёд, а на самом деле – бежим по замкнутому кругу – лишь пейзажи меняются: то холмы, то долины, то болота, то дно ущелья, то край пропасти, то ровная дорожка, то одни ухабы. Катись, колесо, катись...

Кто-то старается замедлить бег своего колеса в страхе перед днём грядущим. Кто-то, наоборот, подгоняет его, надеясь сегодня получить больше, чем вчера. И при этом все считают, что это они управляют колесом жизни, а не оно само выбирает маршрут судьбы и скорость. Одни мечтают о новом колесе, другие – о новом повороте, в который идеально впишется их колесо. А колесо катится себе и катится из дня в ночь, из заката в рассвет – такое безобидное на вид, но беспощадное в своей инертной силе: пойдёшь против его воли, размажет, не оставив и следа. Катись, колесо, катись...

Иногда от этого бесконечного бега у меня начинается головокружение. Чтобы не стошнило от перевёрнутой действительности, С головой окунаюсь в воспоминания о прошлом, мучительно размышляю о будущем, об иной жизни и о том, что могло случиться, но не случилось. Не важно о чём именно, только бы отвлечься от мельтешащих вокруг колеса картин: разъевшиеся на людском горе чиновники, брошенные дети, нищие старики, властьимущие бандиты, нравственные калеки – и всё это на фоне забитой обессиленной толпы, некогда бывшей великим народом. Не видеть, не знать, не чувствовать, не думать. Только бы подальше от всего этого и от потерянной самой себя. Катись, колесо, катись...

По ночам приходят-накатывают холодными шершавыми шарами тяжёлые думы. Кажется, что смотрит на тебя из зеркала и не человек вовсе, а запыхавшаяся белка с растянутой дежурной улыбкой-оскалом мордочкой, обряженная в бронежилет напускного равнодушия, опоясанная пулеметной лентой пустых фраз на все случаи жизни. Просто, старалась стать такой, какой мечтали тебя видеть другие, воплотить нарисованный ими образ, не позволить разочароваться в их представлениях о тебе. Ну и что, что жертвовала, чем-то самым главным, что трещало выгибаемое не в ту сторону мировоззрение. Можно и потерпеть, лишь бы близким не было больно. Хочется свернуть направо? А благодетели считают, что прямо для тебя лучше. Катись, колесо, катись... Настаёт срок, и колесо с бездыханным тельцем загнанной белки с треском скатывается в придорожные кусты, освобождая дорогу новорожденному бельчонку. Его глаза с восхищением смотрят на влекущий многоликий мир и слабые лапки делают первые неуверенные шаги, придавая колесу своей жизни ускорение. Качнувшись, оно начинает медленно двигаться. Ум и душа с жадностью впитывают всё новое, каждый день сулит фантастические открытия, сердце распирает от веры в светлое будущее. Все чаще и звонче цокают коготки - белка ускоряет бег, стремясь это будущее догнать, ещё не замечая ни рытвин на дороге, ни тупиков, ни обрывов, ни налипающей грязи. Катись, колесо, катись...