Уже отпетый заживо, улаженный,на нет сведенный - ломтик - за зиму, в март возвратился снег. Вдруг все пошло наростами: за сказкой тишина, чернея нищим остовом, и город,и весна. Нет стати для сравнения у шапки,у волны, у кружева отменного, у цвета: белизны. Как будто белой конницей сардарской полонен вновь город,бухнет,ломится, трещит вчерашний клен. Так снег воздушной тяжестью налег,налез,навяз. На улицах размажется в чернильную он грязь. И вензеля расписывал домов,дубов,ветвей, и холод водкой рисовой хлестал и гнал взашей. И над грачом из Азии снег надсмеялся всласть, пшеничку остроглазую запрятал - не украсть. И закрома укромные у елей под шатром, прижаты лапы темные над пылью под углом. И будто древо в дереве, начав звенеть и петь, и будто дева в тереме,- и больно нам смотреть,- лишь ивы,опушенные листвой,- в своем пуху стоят,внутри зеленые, в снегу,в чужом меху. Март зеленью просвечивал, как худобою плеч, а больше в марте нечего любить,хранить,беречь. 1997. Ереван |
Положение о Клубе
Сделать стартовой
