Мистическая отметина в жизни...

Очень часто мы прозреваем, умнеем – через много лет. Расскажу немного о себе и сопутствующих событиях. В них есть мистика.

Жили мы в Киеве. В глубоком подвале – по адресу: улица Владимирская, 71, квартира 1. Верхняя кромка малюсенького окошка опущена на метр – под поверхностью почвы. В нашем дворе дореволюционные владельцы – срезали небольшой холмик и к отвесной стенке подсунули свой двухэтажный дом. В дождевые дни по стенам нашей комнатки стекали потоки воды. В обычное время – скользкие стены расцветали разными цветами сырости. Стены лупились, словно шелуха круто сваренного яйца.

В школе в последних классах я сильно увлекся математикой. На всех уроках решал задачи – их находил в сборнике конкурсных задач Моденова. По воскресеньям три года ходил на подготовительные математические занятия в Университет. Удачно участвовал в городских математических Олимпиадах. Как я понял позже, математика позволила мне развить аналитические мыслительные способности.

Жили мы очень и очень бедно. Только недавно вернулся отец. После фронта – он за полтора года прошел:

yацистский плен, концентрационные лагеря, принудительные работы на сельскохозяйственных работах на Западе Германии. Освободила Союзническая Американская армия. Возвращался домой. В Новоград-Волынске всех пассажиров окружили конвоем и повезли в разные лагеря ГУЛАГа. Отец попал в Сталиногорск (Химки) под Москвой. Работал на химическом комбинате.

«Проверяли» его более года.

Окончил я школу в 1952 году. Подал документы в КПИ – Киевский Политехнический институт. На металлургический факультет. На первом же вступительном экзамене по математике... Руководил всей бражкой некий кабальский. Уже тогда нужно было платить за студенческое место. Тот названный шантажист и грабитель «резал». И меня – «послал»... Я тогда - тихий, наивный, скромный, молчаливый, стеснительный... Пошел! Не мог себе представить подобную бандитскую несправедливость. Вскоре опомнился: пошел жаловаться... Заместитель директора института ответил: «У нас уже имеются жалобы такого типа – разберемся!» Пока они там начнут разбираться... Теряю как минимум год. В Политихническом институте в те времена работает представитель Бежицкого института транспортного машиностроения. Вербует абитуриентов в свой институт: там недобор. Я решился поехать – родители не отпускают! И когда они через несколько дней согласились меня, семнадцатилетнего, отпустить – уже поздно. В Бежицком институте набрали нужное количество абитуриентов или студентов. Директор института посмотрел мой аттестат – ни одной тройки – предложил поступить на вечерний факультет. Мама не согласилась. Директор сказал, между прочим: «В соседнем Брянске – Лесохозяйственный институт... Поедьте...» Сдал успешно вступительные экзамены во втором потоке. Начал учиться.

На первые каникулы приехал домой. Уже в качестве студента - пошел на встречу со своей первой любовью. Я ее полюбил, а она... Мы достаточно весело провели каникулы: театры, кино, симфонические концерты, парки... Без охоты я уехал в Брянск. Мы переписывались. Вскоре последовали важные события: умер Иосиф Виссарионович Сталин.

Мы обменивались изредка письмами. Как-то мама написала: папа сказал: «Я покончу с собой – пусть только Миша женится на этой... Майрановской». Тогда я понял: верно, ее мама – не еврейка». Потом у нас разладилось – не по моей вине.

Через много лет я узнал: один из Майрановских – Григорий Моисеевич, врач, полковник – разрабатывал яды. Опыты проводил на людях. Пациентами его значились приговоренные к «вышке», к смерти. Из Бутырской и Лубянской тюрем почти ежедневно к нему попадали... Были также военнопленные немцы, японцы, корейцы...

Несколько сотен человек. Его начальники – Берия. Судоплатов требовали: нужен яд – особого свойства. Убивает и быстро разлагается, исчезает. Убийство изготовленным ядом К-2 врач-патологоанатом принимает за смерть от сердечной недостаточности. Майрановский и его сотрудники совершали преступления, подобно как доктор Менгеле в нацистской Германии. Да, и японцы на живых людях испытывали свои бактериологические препараты.

Майрановский в 1951 году осужден на 10 лет. Обвинили в халатности. Несколько ампул с ядами не убили жертв – и это за границей. Второе обвинение против врача-душегуба – часть ядов хранил дома.

Моя первая любовь – стала доктором физико-математических наук. Ее стихия – наука, металлургия. Родственница того Майрановского.

Однажды, году в 1985 звонит мне девушка – пригласила на день рождения – ее дочь. Хотела познакомиться. Я решал важный для себя вопрос: что подарить молодой особе? У меня нет особого вкуса, и в магазинах... Нечего купить! Нашел решение: из старой карточку ее матери изготовили большой портрет – маслом. Побегал по городу: не нашел багетную или просто приличную рамку.

Принес портрет – в паспорте. Они довольны – портрет поставили в сервант. В тот вечер поговорил с мужем-отцом: коллекционирует записи Владимира Высоцкого. Прослушал пару песен уже пять лет безвременно ушедшего из жизни барда. Мать жаловалась: дочь уже кандидат биологических наук. Не хочет выходить замуж.

Лет десять назад в Израиле радио РЭКА передала о трагическом событии в Беэр-Шеве. Подростки затравили свою сверстницу. Покончила с собой. Назвали фамилию – Майрановская. Это ее внучка. Узнал телефон, пытался позвонить – моя молодая знакомая не подходила к телефону. Вскоре и она ушла из жизни. Вот такая мистика!