одна радовалась грусти.

другая грустила по радости.

одна ответами собирала картинку мира.

другая вопросами разбирала её.

одна мазохистски вспоминала.

другая садистски провоцировала эти воспоминания.

одна с порывом выдыхала слова.

другая аккуратно вдыхала vogue.

одна двигалась вперёд.

другая возвращалась.

одна бежала «от».

другая – «к».

одна плыла в ощущение потерянности.

другая – в ощущение настоящего…в ощущение присутствия.

одна улыбалась своей любви к целому… к миру… который платил ей, вскрывая отдельную человеческую красоту.

у другой губы танцевали от любви к одним, только одним, глазам… провожавшим её в красоту вселенной.

одна парила в секунды свободного падения. Из неба в небо.

другая летала лета. Стопка лет… в разбегах из себя в других.

одна была многословна. Но никогда о своей лю…

другая была тишиной.. молчанием, которое обычно бесцеремонно лопалось под весом толкающихся внутри неё лю-слов.

одна была всегда одна.

другая всякий раз представала другой. Оттого, жила неразгаданной.

одна была убеждена в объективации мысли.

другую жизнь давно разубедила в этом.

одна думала одно.

другая – другое.

в машине.

на набережной неисцелимых.

а если бы это было лето, а не декабрь?

за стеклами рисовалась бы не математически прямолинейная чернота Малевича, а чувственно нежная пастель Сезанна – рассвет,

который и та и другая… синхронно.. обняли бы… сном… в машине...