Нас привезли на фронт. Сказали: «Завтра в бой!». Раздали трёхлинейки и шинели. И десять километров, до передовой, Мы молча в марш-броске преодолели. Сожженное село. Разрушенный мосток. Да танков - исковерканные «туши»… Мы шли войне навстречу, а она шла на восток… И запах смерти влазил в наши души. Наш политрук, ещё молоденький совсем, Хотя имел медаль уж «За отвагу». Нам зачитал приказ - «Две сотни двадцать семь» И каждый понял, что назад - ни шагу. Мы окопались у развилки трёх дорог. Курили и ходили без опаски. Но, где виднелся в поле старый хуторок, Заметили во ржи чужие каски. Мы «обнялись» с войной, - солдат он есть солдат. И смерть нам закрывать глаза не успевала, Простреленный навылет, со связкою гранат, Я лёг под танк…. И вот меня не стало… Но только не лежится мне спокойно в вечном сне. Когда сверяли списки - всех: живых и павших. Не заглянув под «Тигр», что догорал на мне, Вдруг записали «без вести пропавшим»… И рву я свои связки… услышьте же меня…: «Да никакой я к чёрту не «пропавший»! Исправьте же ошибку, скажите всем, что Я… Под Сталинградом смертью храбрых павший!» /Из сборника «Рассказы ушедшего деда»/ |