Из «Рассказов про Софу»

 

Софа и Федя решили завести собаку. Щенка назвали Жюльеном. Коротко — Жюль. Эрдельтерьер был косматым рыжеватого

цвета. Софе он напоминал персонажа из французской кинокомедии, поэтому имя для него выбирать не пришлось. Федя сразу же

согласился с женой. Наконец в доме появилось существо, невероятно оживившее обстановку. Пёс оказался весёлым и

дружелюбным, поэтому быстро нашёл с хозяевами общий язык. Софа, глядя на него, не могла подолгу сердиться и ворчать на

мужа. Фёдор с удовольствием выводил Жюля на прогулку. Это был единственный шанс отдохнуть от своей предприимчивой

жёнушки, обсудить с соседом последние новости и ещё посетить штучный отдел ближайшего магазинчика. В это время он

чувствовал себя свободным, как птица, дышалось легко, а в голове рождались дерзкие мысли. Это бодрило.

 

В один из летних вечеров, когда солнце лениво и не спешит уходить, Федя, как обычно, пригладил усы, расчесал свою

волнистую, подёрнутую сединой шевелюру, и вывел пса во двор. Жюльен, обнюхав всё вокруг, потянул хозяина в переулок.

Удивительно, но четвероногий как будто угадывал его мысли. Воздух пропитался ароматом акаций, улучшая и так приподнятое

настроение Фёдора. Ему хотелось крикнуть «Я свободен! Свободен! Свободен…». Желание было настолько сильным, что он заорал

на весь переулок. Затем, опомнясь, оглянулся по сторонам. Никого не было кроме старушки, вывешивающей бельё на балконе.

Глядя на Федю, она покрутила пальцем у виска и скрылась в квартире. Жюльен поддержал хозяина пронзительным лаем, и они

дружно зашагали по узкому тротуару, по-своему радуясь жизни.

 

Из подъезда, рядом стоящего дома, вышла женщина с собачонкой, похожей на белый пушистый шарик. На голове у болонки

был розовый бантик. Это вызывало умиление. Собаки мелких пород Фёдора не интересовали, а болонки тем более. Поэтому,

бросив мимолётный взгляд в сторону «модницы», он собирался проскочить мимо. Жюльен же считал по-другому: остановившись,

стал ждать незнакомку. Фёдор натянул поводок, но безуспешно: пёс упёрся, как баран. Хозяйка болонки, стройная, молодая

брюнетка, с правильными чертами лица, была одета не броско, но элегантно. Стук её каблучков заворожил Федю. Его Софа давно

не носила туфель на шпильке, и он постепенно забыл об их существовании. А ведь этот маленький штришок придаёт шарм

любому образу. Увидев чужую собаку, дама хотела перейти на другую сторону, но Жюль ринулся к блондинке с бантиком.

Рашель, так звала её женщина, бросилась от него. Они закружили вокруг своих хозяев, запутав поводки и их самих. Ни он, ни она

не смогли сделать и шага в сторону, так стянуты были их ноги. А собаки, набегавшись, рассматривали друг друга, проявляя

симпатию. Федя с брюнеткой на какой-то миг пребывали в трансе. Оба не проронили ни звука. Они не были готовы к такой

пикантной ситуации. Федина рука, держащая поводок, оказалась на талии дамы. Её лицо порозовело от смущения, а у него

появилась на лбу испарина. Фёдор уже и не надеялся так близко оказаться с другой женщиной, пахнущей то ли цветами, то ли

конфетами. Похожий аромат исходит от июньских лугов, залитых солнцем, в его родном Крыму. Федя разволновался. Ему

хотелось коснуться губами её тёплой кожи, волос, блестящих и шелковистых, и вдыхать, вдыхать этот пьянящий аромат. Она же

старалась не смотреть ему в лицо, но это не получалось. Если бы не поводки, они казались бы со стороны влюбленной парой. Он

жаждал, чтобы минуты плена превратились в часы, а лучше бы вообще не заканчивались. Собаки, подружившись, побежали в

обратную сторону, освобождая своих хозяев от пут. Но пленники этого не заметили. Дама улыбнулась, рассматривая своего

визави. Во взоре появилась чертовщинка. Федя был очарован. Они продолжали стоять так же близко, даже когда собаки потянули

их в разные стороны.

 

Софа обожала свой балкон, выходивший в переулок. На нём супруги любили пить чай, сидя в плетёных креслах. На маленький

столик ставилась вазочка с печеньем и колотым шоколадом. По периметру стояли вазоны с геранью и яркими однолетниками.

Хозяйка умела создать уют и гордилась этим. Вот и в этот вечер она, что-то напевая, вышла на балкон, чтобы полить цветник.

Шум собачьей возни привлёк её внимание. Она облокотилась на парапет, чтобы посмотреть, что же там происходит. От

увиденного чуть не выпала лейка из рук: её Федя с кем-то обнимался рядом с их домом, у всех на виду. Первое, что она сделала

— поспешила в комнату выпить свой дежурный барбовал. А потом, расстроенная, прилегла, чтобы прийти в себя.

Федя возвращался, насвистывая лёгкую мелодию. В одной руке был поводок, в другой — бутылочка пива. Уставший Жюльен

семенил рядом. В квартире было темно и тихо. Софу он обнаружил в спальне. Она лежала и смотрела в сумеречное окно.

— Скотина, — Услышал он и... опешил.

— Представляю, что ты вытворяешь, когда я уезжаю к маме, — добавила Софа и как всегда разрыдалась.

Федя сначала ничего не понял, а потом рассмеялся и стал объяснять, что виной всему собаки. Он рассказал жене всё, но утаил

главное: от чего мир его души заиграл новыми красками.

Испытав сильный стресс, Софа не могла, вот так сразу, принять объяснения мужа и продолжала дуться. Жюльен принёс из

кухни свою косточку и положил у ног хозяйки. Потом встал на задние лапы и уткнулся ей в колени. Сцена была трогательной.

Она, наконец, успокоилась, приласкав любимца.

— Софа, а давай съездим к моим родителям. Луга там сейчас в цвету, бабочки, стрекозы…

— Ты что, спятил от счастья? — буркнула она.

— Надо быть к природе поближе.

Теперь Софа была в трансе, особенно от стрекоз и бабочек.

— Может, и съездим, натуралист, — сказала она в задумчивости и поплелась накрывать на стол.