Вечером на танцплощадках домов отдыха, пансионатов, санаториев собираются отдыхающие. Бодрая музыка: “ А надо мной гора Ай - Петри качает гордой головой”. И публика дружно в такт размахивает руками и дрыгает ногами. Южная ночь сглаживает дневные реакции. Мужчинам женские лица кажутся более красивыми, чем днем. Женщины же воспринимают мир ночью более таинственным, чем он есть на самом деле.

На танцплощадке одного из пансионатов между танцами появляется маленький полноватый человек. Он отпускает шутки и устраивает несложные игры “ в слова”, в лишний стул”, “ в бег в мешках”. Набор обычного массовика - затейника. Сам массовик - затейник лысоват, непонятной национальности, но голос его обладает звучностью и какой-то мягкостью. Он замечает, что мало танцующих, почти нет смешанных пар, танцуют дама с дамой. Обращается к публике: “ Мужчины! Приглашайте дам танцевать! Ведь не в загс, а всего лишь на танец!” . В словах было огорчение за людскую нескладность и глубокое понимание сути происходящего. И еще обида на несовершенство мира. Он сам попытался пригласить более высокую даму, подпирающую ограду. Хотя та ему отказала, предпочитая гордое ожидание лучшего, часть пристыженных мужчин обратили свое внимание на случайных соседок. И новые пары пошли танцевать.

Вечер за вечером маленький человек собирал свое отдыхающее стадо, как пастух. Надо сказать, все шли к нему с удовольствием.

Однажды случайно довелось увидеть массовика –затейника в конторе пансионата. Он ожидал у дверей начальства, когда его примет директор. Вошли две женщины с ребенком лет семи-восьми.

-А, Юра! – фамильярно обратилась к массовику-затейнику одна из них. Он поежился. Выразительные карие глаза были печальны.

- Чего к директору? Надоело быть шутом? – женщина зло смеялась над его невзрачной внешностью и, наверное, неудачной личной судьбой. Как будто гордилась, что собственная жизнь удалась. Доброе лицо выдержало удар.

– Да, я – шут! – просто сказал он, глядя своими все понимающими глазами.