Пока отлёживал бока, шевелил дневники, и наткнулся на рукописи своей «повести», которую, помню, начал писать в Норильске и в Крыму. В Норильске, в основном, только обдумывал всё да намётки делал, планы. А уж когда попал на юг, то дорвался и до писанины. Как мечталось в Норильске - белая рубашка с длинными рукавами, рюшками и жабо, свечи и гусиные перья, такого, конечно, увы, не было. Зато была уйма времени после процедур и прочих санаторных мытарств, была бумага и карандаши, и норильские заготовки в подкорке, да и на бумаге. И в «Долоссы», а особенно в «Солнечном» я вознаградил себя за многолетнее долготерпение в тяге к бумаге. В «Долоссы» вместо белых рубах мы, лёгочники, ходили в полосатых пижамах и писали тоже в них. Зато в «Солнечном», в почечном, ходили не в казённом, а в чём хотели, вернее, что было с собой или что покупали там же, в Алупке или Ялте. И писали так же. Да и возможностей уединиться стало намного больше, это не то, что зимой в палатах воронежских или норильских. Лето! сидишь где - нибудь в парке на скамеечке, или в пустой палате - все на улице! никто не мешает! - и пишешь…

Но… гора родила мышь: и мало, и вчерне, ни начала, ни конца, и всё заброшено в конце концов. Всё-таки больнички – санатории - это не то место, где можно расслабиться и отдаться на поругание своим желаниям. Только воспаришь к небесам, а тут тебя мордой об стол: что-то у вас белка много в моче, дорогой товарищ, и т.д., и т.п. А потом опять одна учёба, круговерть и только «тяга» остаётся… В общем, дело было так: два старинных друга, чуть ли не родственника, один из которых прошёл войну, судья, а другой геолог, конечно, который всё время «в поле», нечаянно встретились. И пошли разговоры – воспоминания, и всё крутилось вокруг только намечавшейся тогда, в середине - конце 60-х, немотивированной жестокости молодёжи в быту. Это меня сильно волновало тогда: и молодёжные ночные сшибки в Норильске, стенка на стенку, летом, под нашими окнами на третьем этаже; и непонимание с Римкой, отчуждённость; и глупые разводы из-за ерунды близких по духу людей, которые из-за глупой самонадеянности не могут уступить друг другу и просто сесть и поговорить; и прочая чувственность. Вот и попробовал себя на этой стезе. Название дал «Осенние дожди» - дождями начинается и дождями заканчивается. В общем, надо бы переписать, а то сгинут эти листочки…