Он любил повторять всем простые, как азбука, вещи: «В песне нужно попроще припев – и вот зал рукоплещет. И тебя понесут на руках, захрустят гонорары. И, не глядя, ты будешь менять дорогие гитары. Можно песни другие писать – только их не услышат. Очень мало таких здесь, кто, слушая, даже не дышит, И внимательных глаз может быть только три пары в зале. Но ведь хочется, чтобы не только они… понимали… И я делаю все для того, чтоб запомнили имя. Я людей развлекаю частушками, очень простыми. Но спроси – для чего? - и тебе я, конечно, отвечу. Я не знаю, когда, но наступит однажды мой вечер. И тогда я смогу быть на сцене собой, настоящим. Не тщеславие это – но что может в жизни быть слаще? – Быть собой… Петь о том, что ночами в душе наболело. И тогда я скажу все, как есть, без утайки и смело.» Очень мудро звучали слова. «Поступись – все воздастся.» Чтоб построить вокруг тишину, нужно чуть постараться… А потом мне пришлось побывать на фальшивом концерте. Больно было смотреть на того человека, поверьте. В зале ждали опять прибауток, застольных частушек. Ведь не глупые люди!.. Да вот – не настроились слушать. … и летели записки и крики с названьями песен… Его знали другим. Настоящий был неинтересен. (с) Юлия Токтаева |