История эта правдива и в этом никто

не сомневается, а вот имена в ней изменены,

из этических соображений

Где-то в начале 90-х, в те смутные и противоречивые годы, когда всем было

все нипочём, в один прекрасный день, а тридцать лет тому назад все дни

были прекрасными, мне позвонили из канцелярии Члена Военного Совета

ДКБФ и попросили оказать посильную помощь ветерану Второй Мировой

войны в поиске бывших сослуживцем. Ну тема «где же вы теперь, друзья

однополчане» мне была знакома, поэтому я согласился помощь оказать.

Назначили встречу с этим ветераном, выяснили проблемы, которые по сути

оказались не простыми.

Ветераном оказался довольно справный немец, 26-го года рождения.

Манфред Отто Вайс, 66 лет от роду, что для мужика, к тому же немца,

выросшего на западноевропейских хлебах не возраст, живо и толково

поведал мне суть своей проблемы.

В 18 лет Манфред ушел из дома родителей, проживающих в Кёнигсберге и

имевших в местном социуме довольно значимый вес, и добровольцем

поступил в вермахт, в Panzerkräfte, Панцире Крафт, или танковые войска

по-нашему. В первом же бою танк лейтмана Отто Вайса был подбит

советский ассом при наступлении Красной Армии в районе города

Гумбиннен, Манфред был ранен, чудом спасся, остался без ноги, по факту

стал убежденным пацифистом. В настоящее время, будучи довольно богатым

человеком и учитывая социальный коллапс + экономическую катастрофу

России, занимается гуманитарной помощью с весьма специфическим

уклоном. В течении двух лет Манфред Отто Вайса оказывает помощь

ветеранам Красной Армии, воевавшим в Отечественную против фашисткой

Германии в танковых войсках, то есть танкистам.

Дело хорошее, спорить сложно, да и не стоит, составили списки

потенциальных ублаготворяемых и бывший лейтенант танковых войск

вермахта отправился в благотворительный вояж по Калининградской

области. В одну из его поездок и я решил присоединиться к «гуманитарному

каравану» Манфреда Отто Вейса.

Хутор около поселка Громово, Полесский район. Хозяева были

предупреждены о нашем визите, встретили без проблем, и что не

маловажно, но случалось в ТЕ времена довольно редко, пригласили в хату за

стол. Зашли, расселись, выпили. Немец пил, как славянин, родом где то из-

подо Ржева. После трех-четырех Манфред стал рассказывать…. Что это был

его первый бой, что на него пер русский Т-34 с номером на башне 37 и что

этот номер он, Манфред, запомнил на всю свою жизнь. В русском танке

наверняка был ас, он, Манфред, это по его повадкам вычислил, очень уж

хорошо он, русский танкист, знал и выполнял все тактические приемы

ведения танкового боя. Хозяин дома, к которому мы с этой миссией

прибыли, слушал Манфреда внимательно, потом со словами «37-й

башенный, говоришь……», вышел из комнаты. Вернулся через пару минут с

танковым шлемофоном в руках, на котором был полустертый номер 37.

Василий, хозяин этого дома, в том далеком бою был зеленым новичком,

башенным стрелком, и бой тот, тоже первый его бой, запомнил на всю

жизнь. И сейчас вот чувствовал он на эмоциях, четко, как будто вот это

сейчас стекла танкового перископа - триплекса заливает кровь, это его

кровь, и он ее ладошкой так вытирает, чтоб видно было, что там, за броней

и хоть еще и контужен он, Вася, но башню таки повернул и ввалил фрицу в

бок кумулятивный, после чего тот сразу и задымил. Как в немце рвался

боекомплект, Вася уже не видел, танк его так и пошел дальше с повернутой

в сторону башней, а Василий Игнатович Хомяков, Кавалер трех Орденов

Солдатской славы, в то время уже лежал в башне без сознания. А тут тебе

гуманитарка…..

Сложная ситуация, но выход нашли: они встали и обнялись. Потом Василий

подарил Манфреду свой старый шлемофон, потом они дружили всю

оставшуюся жизнь, потом Манфред приезжал из Германии хоронить

Василия, потом и Манфред отправился в мир иной, а я не смог поехать на

его проводы, о чем очень сожалею, но все это было потом.

А сейчас…. Стоят они у меня перед глазами оба, как живые. Обнялись, еще

крепкие такие ребята. Справные, чем-то похожи друг на друга. Только в

глазах Василия Игнатовича тоска. Или мне это кажется просто, морок. Тогда

все нормально, показалось просто. И значит это не его голос у меня в ушах

- «что вы там творите, а? Мне что, снова снимать ремень и учить вас уму-

разуму, подрастающее, мать вашу, поколение?

И Манфред качает головой: - Alles ist falsch, Genosse, was ist los mit deinem

Kopf, alles ist falsch. (вольный перевод:- Вы там что, белены объелись, или в

махорку вам чего подмешали?)

А я молчу, я уже давно молчу и вспоминаю, всякий раз новое, мне есть что

вспомнить, как и Манфреду с Василием. Потому что, хоть у нас и разница в

годах под тридцать, мы одно поколение. Дети Войны.