Рецензии
| Валентина! Замечательная басня про огородные дела. Все подмечено верно. Ведь в
образе Зайца -весь русский народ-трудяга. И все ему нипочем: ни тяжесть
огородных дел, ни расстояния, ни ворюги. Работает и радуется урожаю. И
никакими морями его никуда не заманишь, ведь привычка к труду заложена в нем
генетически его предками. Много метких выражений и словечек, поэтому Заяц
изображен объемно и выразительно. Прочитала с удовольствием. Браво автору! С
уважением и теплом, Галина. | | Мечтаем Валечка!
Добрый стих!!!
С раннего детства ездил в трамваях! | | Уважаемая Валентина! Эта тема мне тоже близка. И её не просто писать.
Но Вам в этом стихотворении удалось глубоко "копнуть" и в поэтическом
ключе озвучить заветные струны души... Вы мне напомнили Вашим
великолепным произведением трепетный эпизод моей жизни, который я
отразил в стихотворении "О точке"... С уважением, Илья. | | Актуально, Валентина, замечательная басня, я за искоренение всех Ужей
стукачей и скажу вам прямо:"Долой такого Зама." | | Валентина, Вам действительно дан Божий дар свыше, с Небес! И этот Дар
выразился в Вашем гармоничном, изящном и слове, и слоге; в
профессионально согласованной рифме с ритмом. Ваше стихотворение так
же звучит и в социальном ключе, наполняя позитивом, оптимизмом...
Большое спасибо Вам! С Уважением, Илья. | | Здорово!!! Душа плачет и взывает к Богу! Огромное СПАСИБО, Валентина, за
глубокую прекрасную поэзию! Это и Ваша тема, и моя... Это вечная тема!.. | | Дорогая Валентина, Вы, вне всяких сомнений, молоды! И дальше - так
держать!
С пожеланиями здоровья и радости, Н. | | Здорово про нас, Валентина, сильных духом и крепких, пусть знают
молодые, что мы не старики. В первом катрене четвёртая строка (НЕ
не) лишнее. | | Замечательно, Валентина, слова настоящего оптимиста. Привет славному
городу Рязани. | | Здорово, Валентина, прекрасны детские мечты, дай Бог, чтобы сбывалось
задуманное, я тоже пробую писать стихи для детей. | | Уважаемая Валентина Степановна!
Я искренне рад, что Ваша творческая социально-значимая деятельность на
непростом, но благородном литературном поприще получила столь
высокую и авторитетную оценку и Российского государства, и
общественности! Соприкоснувшись с Вашим творчеством, я прочувствовал
и осмыслил Ваш высокий профессионализм литератора… Преклоняюсь
перед Ветеранами, Детьми войны, которые воочию всей своей
человеческой сущностью познали и пережили Великую Отечественную
войну, как эпохальную трагедию человечества!
Мой отец – офицер Министерства Обороны, инвалид I группы Великой
Отечественной войны, ветеран Ленинской партии прошёл всю войну – от
начала и до Великой Победы. Вернулся домой с высокими боевыми
наградами и с осколком в веществе мозга… А так же с многочисленными
ранениями по всему телу. О Великом Подвиге нашего Советского Народа я
написал «Трилогию о Великой Победе». Может быть найдёте время для
ознакомления. Она множество раз переиздана в моих книгах.
Уважаемая Валентина Степановна! Я с 1995 года работаю
журналистом… Далее и по сей день – журналистом-международником. Мой
поэтический псевдоним – «Путник». И не случайно, поскольку я постоянно
в пути… Не все мои коллеги, которые ведут домашний, оседлый образ
жизни, к сожалению, меня понимают. Мне катастрофически не хватает
времени! К тому же в дороге – проблемы с интернетом… Наряду с
журналистским поприщем, я работал и в ансамбле скрипачей Коми АССР, и
на заводах рабочим, когда поступал в Компартию. Был членом бюро
обкома партии, секретарём обкома партии и номинантом Ленинской
премии, премии Ярослава Галана, дипломантом ЦК компартии… Моя
Родина – СССР. И мне очень приятно, что я имею возможность наследовать
мировоззрение наших ветеранов и таких людей, как Вы. С уважением,
Илья Морозов. | | Валентина, очень удачно подмечена Вами диалектика социальных
явлений, противоречий нашей жизни, нашего человеческого бытия...
Библейские истины Экклезиаста показывают суетность человеческой
жизни, многогранных человеческих отношений, в которых проявляются
люди и на уровне возвышенного, и на уровне низменного, как сказали
многие выдающиеся предшественники - "всечеловек"… И у Христа в
Евангелии от Иоанна (глава 8, стихи 3–11): «Кто из вас без греха, первый
брось на неё камень». Камень никто не бросил…
С Вашими мыслями, сформулированными в стихотворении «И Муза мне
шепнула», перекликаются и общеизвестные суждения Эриха Фромма…
Интересно общаться с автором, который своими мыслями, выраженными в
художественной форме, побуждает к размышлениям на социальные,
нравственно-эстетические явления нашей жизни... С уважением, Илья. | | Стихотворения о любви – это отражение в художественном, изящном слове
пережитого чувства возвышенной души и, конечно же, это ещё и сладкая
грёза, и воспоминания пылкой юности, и надежда на встречу с любимым
человеком…
Как сказал Гёте в своём «Фаусте» и, воплотив в жизнь, отразил в цикле
«Мариенбадская элегия»: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!..»
Благодарю Вас, Валентина, за то, что Вы в своих произведениях
оптимизируете разочаровавшихся в противоречиях, коллизиях
современного социума… Ваши творения нацеливают читателя на
нравственно-эстетическое, возвышенное видение жизни, на борьбу с
потребительским эгоизмом, алчностью, безразличием и др. пороками
суетного, порой беспросветного, бытия…
Спасибо за Ваши искренние жизненные оригинальные произведения,
которые интересны, поучительны и для непорочной юности, и для
меркантильной зрелости, и для, уставшей от жизни, старости…
Ваши стихотворения о любви интересны тем, что они не придуманы, а
являются творческим отражением пережитого. Поэтому они представляют
интерес и для читателя, и для поэта, и для психолога, которого
интересует, прежде всего, внутренний мир поэта… Я бы сказал, что они
представляют собой явление и любовной и интимной лирики
одновременно… С уважением, Илья. | | Уважаемая Валентина! Большое спасибо Вам за живое, проникающее в
самое сердце, стихотворение! Я искренне рад, новым встречам с
единомышленниками! Желаю Вам, Валентина, крепкого здоровья и
творческих успехов! С уважением Илья Морозов. | | «Библиотека — это храм» — светлое, доброе стихотворение,
написанное с ясным пониманием того, что особенно важно в
детской литературе: простота должна быть не примитивностью, а
формой искренности. В нём есть и понятная ребёнку мысль, и
добрый призыв к любви к книге, знанию и культуре. По своей
интонации стихотворение напоминает лучшие просветительские
стихи Самуила Маршака — прежде всего «Книжку про книжки»,
где разговор о книге также превращается в живой, доступный
ребёнку разговор о культуре и ответственности. Здесь, как и у
Маршака, нет стремления усложнить речь: мысль движется легко,
ритм запоминается, а нравственный смысл не давит на маленького
читателя, а естественно входит в стих. Писать для детей вообще
необыкновенно трудно: ребёнок сразу чувствует фальшь,
тяжеловесность и искусственность. Для настоящего детского
стихотворения нужны особый слух, чувство меры и особый
литературный талант. Автор — опытный литератор, за плечами
которого немало признанных публикаций, — этими качествами,
несомненно, обладает. И потому стихотворение оставляет после
себя именно то впечатление, которое особенно ценно в детской
поэзии: хочется взять в руки книгу. | | Красиво, Валентина, размечтался паренёк пусть работает на диво с
огоньком давай-вперёд. | | Ну, Прасковья, размахнулась насажала овощей, поворачивайся теперь, у
нас не дача-огород, стоим задом наперёд. Прикольно, Валентина. | | Николаю Найденко.
Николай, уважаемый, здравствуйте. Прочитайте, пожалуйста, на Вашу рецензию МОЙ ОТВЕТ НА это стихотворение - "Память", под "№1, тут.
С уважением. Валентина. | | Память и время
Военная лирика принадлежит к тем художественным областям, где
особенно трудно отделить индивидуальное высказывание от уже
сложившейся традиции. За десятилетия в ней сформировался
устойчивый круг мотивов, образов и лексических формул:
фронтовая память, павшие товарищи, Вечный огонь, солдатская
присяга, воинская награда. Обращаясь к этой теме, поэт
неизбежно вступает в диалог с огромным литературным
наследием. Поэтому ценность нового текста определяется здесь не
столько тематической новизной, сколько характером авторской
интонации, степенью психологической достоверности и
способностью придать знакомому мотиву личностное содержание.
Стихотворение «Память» строится вокруг одного, внешне
незатейливого эпизода: пожилой фронтовик находится у Вечного
огня на площади Победы и мысленно возвращается к своим
однополчанам. В композиционном отношении перед нами
камерная лирическая сцена, однако её внутреннее пространство
значительно шире обозначенного места действия. Настоящее
постепенно проницается прошлым, и неподвижная фигура старого
солдата становится центром сложного временного сопряжения.
Уже сама заглавная номинация — «Память» — задаёт не столько
тему, сколько принцип организации текста. Здесь память
выступает как особая форма существования прошлого в
настоящем. Автор не рассказывает о военных событиях
непосредственно; они реконструируются через состояние героя.
Поэтому сюжет стихотворения носит преимущественно
психологический характер: внешняя событийность сведена к
минимуму, тогда как основное движение происходит в сознании
персонажа.
Этому соответствует композиционная функция рефрена: «На
площади Победы у Вечного огня». Его многократное возвращение
создаёт эффект пространственной и временной неподвижности.
Локус остаётся неизменным, тогда как эмоциональное состояние
героя постепенно углубляется. Он вспоминает, произносит имена,
переживает утрату, склоняется перед погибшими, молится, а затем
вновь оказывается внутри военного прошлого. Возникает
своеобразная композиционная спираль: каждый новый возврат к
исходной пространственной точке уже наполнен иным
психологическим содержанием.
В этом отношении рефрен выполняет не только
ритмообразующую, но и семантическую функцию. Вечный огонь
оказывается не просто мемориальным объектом, а своеобразным
медиатором между двумя временными пластами — нынешним и
пережитым когда-то. Внешнее настоящее героя и его внутреннее
прошлое существуют одновременно. Именно благодаря этому
приёму небольшая лирическая сцена приобретает историческую
перспективу.
Особого внимания заслуживает система возрастных контрастов.
Герой — «седой солдат», человек, которому принадлежит уже
большая часть прожитой жизни. Его товарищи, напротив,
сохраняются в памяти в состоянии вечной молодости: «Что и
сейчас такие ж молодые». Эта строка представляется одной из
наиболее выразительных в тексте. Её интонационная простота
обманчиво невелика по смысловому объёму. В ней заключена
трагическая логика фронтовой памяти: живой продолжает стареть,
тогда как погибший навсегда остаётся в том возрасте, в котором
оборвалась его жизнь.
Здесь стихотворение выходит за пределы собственно
мемориальной тематики и приобретает экзистенциальное
измерение. Время оказывается избирательным: оно принадлежит
живым, но не властно над образом погибшего, который существует
в сознании пережившего его товарища вне дальнейшего
биографического времени. Поэтому молодость однополчан — не
просто деталь воспоминания, а скрытая антитеза старости самого
героя. Чем больше прошло лет, тем резче ощущается эта
несовместимость.
Лирический субъект в произведении организован несколько
необычным образом. Авторская речь практически не выходит на
первый план; эмоциональная перспектива передана через фигуру
солдата. Перед нами не столько традиционный лирический герой,
сколько лирический персонаж, чьё состояние раскрывается
посредством жеста и действия. Он шепчет имена, плачет,
становится на колени, молится. Таким образом, психологическая
характеристика осуществляется преимущественно не
декларативно, а через поведенческую деталь.
Особенно значим жест преклонения. Переход от воспоминания к
молитве переводит эмоциональный план в нравственно-
философский. Отношение героя к погибшим определяется не
только скорбью, но и ощущением ответственности перед ними:
«Он словно бы в долгу, ведь павшие — герои». Мотив долга здесь
принципиален. Победа воспринимается не как завершённый
исторический факт, а как нравственное обязательство живых
перед теми, кто не дожил до неё.
При этом автор сознательно сохраняет ясность высказывания.
Стилистическая организация текста тяготеет к традиционной
гражданской и мемориальной лирике, где эмоциональное
воздействие достигается не усложнённой метафорикой, а
интонационной непосредственностью. Для первого
опубликованного произведения такой выбор представляется
вполне естественным: поэт не стремится искусственно
модернизировать материал и не заслоняет содержание
усложнённой формой.
Вместе с тем именно здесь открывается наиболее очевидная
перспектива дальнейшего художественного роста. Лексика
стихотворения местами опирается на устойчивый поэтический
словарь военной темы: «битвы грозовые», «павшие — герои»,
«точки огневые», «ордена боевые». Эти сочетания
функциональны и не нарушают стилистического единства текста,
однако обладают относительно невысокой степенью образной
индивидуализации.
Для зрелого поэтического голоса особенно важно постепенно
переходить от общеупотребительной поэтической номинации к
авторской художественной детали. В военной лирике это имеет
принципиальное значение: конкретная деталь часто оказывается
выразительнее прямого называния чувства. Одно лицо, жест, имя,
предмет фронтового быта или фрагмент воспоминания способны
создать гораздо более объёмную картину прошлого, чем ряд
традиционных эпитетов. Поэтому дальнейшее развитие авторской
манеры можно было бы связывать не с усложнением стиха как
такового, а с усилением его индивидуальной предметности.
Интересна и финальная композиционная деталь — три ордена
Славы на груди героя. Она выполняет функцию ретроспективного
уточнения образа. До этого перед нами преимущественно пожилой
человек, погружённый в воспоминание; заключительная строфа
возвращает его биографии историческую конкретность. Награды
становятся своеобразным вещественным свидетельством
прошлого, причём их появление в финале позволяет избежать
избыточного предварительного объяснения. Автор как бы
оставляет эту подробность напоследок, предоставляя ей функцию
смыслового акцента.
С точки зрения образной композиции это решение оправданно. В
то же время финальная формула «Три ордена, три Славы боевые»
несколько приближается к риторической интонации, тогда как
предшествующие строки, связанные с личным переживанием
героя, обладают большей психологической убедительностью.
Возможно, при дальнейшей работе над подобным материалом
автору будет интересно ещё внимательнее соотносить
патетический регистр с камерной эмоциональной тональностью:
последняя особенно органична этому тексту.
Ритмико-синтаксическая организация стихотворения также
заслуживает отдельного упоминания. Повторяющийся рефрен
задаёт произведению устойчивый метрический каркас, однако
внутри строф наблюдается определённая вариативность длины
строк и синтаксического дыхания. В некоторых местах интонация
течёт свободно, в других ощущается некоторое ритмическое
напряжение. Это не разрушает целостности текста, но показывает
ту область, в которой дальнейшая шлифовка могла бы сделать
стих более музыкальным.
Особенно полезной здесь представляется работа с внутренней
интонацией строки. Для такого типа лирики техническая
безупречность сама по себе не является самоцелью; гораздо
важнее совпадение ритма с психологическим движением. Там, где
герой вспоминает и скорбит, стих может быть более замедленным;
там, где возникает внезапное возвращение к фронтовому
прошлому, — более напряжённым. Подобная дифференциация
ритмической ткани позволила бы ещё теснее связать форму с
содержанием.
Однако при всех этих пожеланиях важно не упустить главное:
стихотворение уже обладает эмоциональной достоверностью.
Автор не пытается превратить фронтовика в отвлечённый
памятник, хотя использует вполне традиционную систему
мемориальных образов. В центре остаётся человек, который
спустя много лет продолжает ощущать присутствие погибших
рядом с собой. И именно человеческий масштаб предохраняет
текст от излишней декларативности.
Для первого опубликованного стихотворения это особенно
существенно. Перед нами не законченная декларация поэтической
системы и, разумеется, не попытка сразу определить собственную
художественную школу. Скорее, это первое предъявление
читателю уже сформировавшегося авторского чувства. В нём
заметны традиционные средства, но одновременно присутствует
собственная интонационная опора — сдержанная, уважительная,
лишённая стремления к эффектному жесту.
Возможно, дальнейшая работа автора будет заключаться именно в
постепенном высвобождении этой индивидуальной интонации из-
под влияния устоявшейся поэтики военной памяти. Не
отказываясь от традиции, а вступая с ней в более свободный
диалог. Не обязательно становиться сложнее — напротив, можно
становиться точнее. Не увеличивать количество метафор, а
находить ту единственную деталь, которая окажется сильнее
нескольких привычных определений. Не усиливать патетику, а
ещё больше доверять психологической правде.
И тогда уже намеченная в «Памяти» антитеза — седой живой
человек и навсегда молодые погибшие — способна стать основой
значительно более глубокого художественного высказывания.
Потому что в ней заключено не только содержание военной
памяти, но и универсальная тема времени: человек продолжает
жить, стареть, вспоминать, а те, кого он потерял, остаются в его
внутреннем мире такими, какими были когда-то.
В этом, пожалуй, и заключается самое ценное свойство
стихотворения. Оно напоминает: историческая память начинается
не с абстрактной даты и не с официальной формулы, а с личного
отношения к тем, кого уже нет. С имени, произнесённого вслух. С
лица, которое не стареет в чужом сознании. С тихого жеста
человека, склонившего колени перед огнём.
«Память» — достойное первое опубликованное обращение автора
к читателю. В нём уже присутствуют композиционная собранность,
ясность лирического сюжета, эмоциональная интонация и главное
— искреннее отношение к избранной теме. Всё остальное —
степень образной индивидуализации, метрическая точность,
свобода от устойчивых поэтических формул, более сложная
работа с подтекстом — представляется не столько перечнем
недостатков, сколько естественным пространством для
дальнейшего творческого движения.
И, пожалуй, именно поэтому после прочтения остаётся не столько
ощущение завершённости, сколько желание услышать следующий
голос автора — уже более свободный, более индивидуальный, но
сохранивший ту человеческую интонацию, с которой начинается
это стихотворение. | | Доброе время суток, Валентина Степановна!
Смело, актуально, поучительно!
Пусть молодёжь читает и задумывается над тем, что и как носить!
Обожаю Ваши меткие фразы и высказывания!
Не в бровь, а в глаз!!!
С большим уважением, Татьяна. |
|
| 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
