Рецензии
| Добро, которое сильнее непогоды. Рецензия на рассказ «Боковой ветер»
Рассказ «Боковой ветер» — это добрая, светлая история о семье,
новогоднем ожидании и человеческой отзывчивости. Автор умеет создавать
атмосферу, в которую легко погрузиться: заснеженный северный городок,
уютный дом, нарядная ёлка, праздничный стол, детские подарки и
предвкушение встречи с любимым человеком. Всё наполнено теплом и
ощущением настоящего семейного счастья, которое кажется таким
естественным, пока в привычный ход событий не вмешивается непогода.
Завязка рассказа проста и жизненна. Татьяна с детьми отправляется к
матери, а муж Михаил должен присоединиться к семье в канун Нового года.
Но внезапный боковой ветер нарушает все планы, и праздничное ожидание
постепенно превращается в тревогу. Автор убедительно передаёт смену
настроений: радостное оживление уступает место беспокойству,
раздражению и страху. Особенно выразительно показано состояние
Татьяны, которая не может ни повлиять на происходящее, ни получить
достоверную информацию. В этой ситуации раскрывается главное
достоинство рассказа — внимание к обычному человеку, его чувствам,
привязанностям и маленьким радостям, из которых складывается жизнь.
Удачно выписан и Михаил. Оказавшись в непростой ситуации, он не теряет
способности общаться с людьми, а случайное знакомство с Витей Дымовым
придаёт истории дополнительное обаяние. Встреча с человеком из
прошлого становится приятной сюжетной неожиданностью, а появление
таксистов, приехавших на помощь пассажирам в метель, превращает
рассказ в своеобразный гимн северному характеру. Здесь нет громких
подвигов, зато есть настоящая мужская солидарность, готовность прийти на
выручку и сделать доброе дело просто потому, что иначе нельзя.
Отдельного внимания заслуживает язык произведения. Автор хорошо
чувствует бытовую деталь, умеет передать запахи, звуки, движение
снежных вихрей и праздничное настроение. Северная природа здесь не
просто фон: она становится полноправным участником событий,
испытывающим героев на терпение и стойкость. Само название рассказа
приобретает символический смысл: боковой ветер сбивает людей с
намеченного пути, нарушает планы, но не способен отменить самое важное
— стремление близких друг к другу.
Есть и небольшие замечания. Порой повествование перегружено эпитетами
и подробностями, а некоторые переживания Татьяны повторяются,
усиливая тревогу уже после того, как читатель её хорошо почувствовал. В
отдельных местах текст мог бы стать динамичнее благодаря небольшому
сокращению описаний. Однако эти особенности не разрушают общего
впечатления: автор пишет увлечённо, с любовью к своим героям и с явным
удовольствием от самого рассказа.
Финал закономерно приносит облегчение и радость. Возвращение Михаила
становится не просто счастливой развязкой, но и восстановлением
семейного мира, который на несколько часов оказался под угрозой. И
особенно приятно, что новогоднее чудо совершают не сказочные
волшебники, а самые обыкновенные люди — отзывчивые, неравнодушные,
готовые помочь незнакомцу.
«Боковой ветер» оставляет после себя светлое чувство. Это рассказ о том,
что жизненные обстоятельства не всегда зависят от нас, зато многое
зависит от того, как мы относимся друг к другу. В мире, где так часто не
хватает простого человеческого участия, такая история звучит искренне и
своевременно. Она напоминает: иногда лучший подарок к Новому году —
не вещь и не исполнение желания, а возможность снова обнять любимых и
убедиться, что доброта по-прежнему существует. | | Такой прекрасный мир и такое большое гора. Непридуманное,
настоящее, поведанное нам Художником.Ох, Наташа-Наташа, как у
вам получается, пропустить все это через себя и не сломаться.
Тяжелое Ваше бремя, Наталия | | Рецензия на рассказ «Мосты ей больше не снятся»
«Мосты ей больше не снятся» — рассказ, который начинается
почти как забавная бытовая история о непослушной собаке, а
заканчивается историей человеческой привязанности. В центре
повествования — Джек, пёс с непростым характером и, судя по
всему, непростым прошлым, и Людмила, для которой жизнь с ним
постепенно превращается в постоянное преодоление страха.
Именно это превращает рассказ из «истории про собаку» в вполне
человеческую историю.
Тема произведения — ответственность и привязанность,
возникающие там, где первоначально их вовсе не предполагали.
Но глубже лежит тема преодоления собственного страха. Людмила
не просто воспитывает трудную собаку: она учится жить с
опасностью, принимать её, действовать вопреки страху. Поэтому
«заглавные мосты» оказываются не случайной деталью. В начале
они существуют только в её тревожных снах — разрушенные,
лишающие человека возможности выбраться. В конце выясняется,
что реальная жизнь сама предоставила ей то самое
«преодоление», которого, по ироничному замечанию дочери, будто
бы требовало её подсознание.
Композиция рассказа построена последовательно и при этом имеет
хороший внутренний поворот. Сначала автор знакомит нас с
Джеком и его почти комическим поведением, затем постепенно
усиливает конфликт: щенячьи странности превращаются в
агрессию, прогулки — в испытание, страх Людмилы — в
постоянное состояние. Важен именно постепенный рост
напряжения. Автор не объявляет сразу, что перед нами серьёзная
история, а позволяет читателю сначала привыкнуть к герою и
улыбнуться его проделкам. Поэтому сцена нападения бультерьера
воспринимается особенно сильно: опасность, которой Людмила
столько времени боялась, наконец материализуется.
При этом Джек не превращён в идеализированного «хорошего
пса». Это удачное решение. Он неудобен, непредсказуем,
способен доставлять окружающим неприятности и действительно
представляет опасность. Автор не пытается оправдать его
поведение одной только тяжёлой судьбой. Но постепенно
появляется другая перспектива: за агрессивностью
обнаруживается животное, которое само находится в постоянном
напряжении. Уже ранний эпизод с отцовским рыком и шрамом на
лбу, жалобным хныканьем во сне создаёт предположение о
травмированном прошлом. При этом автор оставляет его именно
предположением — и это лучше прямого объяснения.
Хорошо разработан и семейный конфликт. Особенно выразителен
Максим Иванович: сначала он воспринимает собаку как
навязанную ему неприятность, затем фактически дистанцируется
от неё, а после нападения постепенно включается в заботу о
Джеке. Финальные сцены поэтому имеют большую эмоциональную
ценность. Человек, который когда-то назвал щенка «простоватым»
и предрекал, что из него «воспитают урода», через несколько лет
уже думает о подарке на его десятилетие. А последняя деталь —
Максим Иванович считает намордник унижением любимой собаки
— работает лучше многих прямых признаний в любви. Здесь автор
не говорит: «он полюбил Джека». Он просто показывает, что
произошло.
Особенно удачен мотив «мужского влияния». В начале Людмила
считает, что собаке его не хватает, поскольку Максим Иванович
почти не занимается им. Но в действительности изменение
происходит не потому, что появляется некий идеальный
воспитатель, а потому, что отношения складываются постепенно и
через совместно пережитое. После нападения Джека они уже
переживают вместе лечение, страх осложнений, заботу. Это не
только сближает человека с собакой, но и незаметно
перестраивает семейные отношения.
Стилистически рассказ держится на сочетании бытовой
достоверности, юмора и эмоциональных сцен. Разговорная речь
делает персонажей узнаваемыми: «Со своим холериком гуляйте-ка
сами!», «Воспитаете урода», «Новый намордник!» — такие
реплики не только оживляют повествование, но и характеризуют
говорящих. Есть и хороший авторский юмор, не отменяющий
серьёзности происходящего. Вообще чувство меры здесь
существенно: рассказ не превращается ни в сентиментальную
«историю про бедную собачку», ни в сухое описание собачьего
поведения.
Сильная сторона текста — конкретная деталь. Шрам на лбу, белые
чулочки в крапинку, привычка Джека ловить взгляд хозяек,
намордник, который становится постоянным атрибутом прогулок,
— всё это постепенно формирует живой образ животного. Джек
существует в тексте не как литературный символ, а прежде всего
как характер. И только уже после этого становится символом.
Главный художественный центр рассказа — эпизод с
бультерьером. Он написан резко, почти физиологически, и именно
поэтому производит впечатление. Особенно важен момент, когда
Людмила видит в происходящем уже не очередную собачью драку,
а убийство существа, которое стало ей родным. Здесь
окончательно меняется её отношение к Джеку: страх перед ним не
исчезает, но оказывается подчинён более сильному чувству —
любви и ответственности. После этой сцены финальная семейная
гармония уже воспринимается не как сентиментальный довесок, а
как результат пройденного испытания.
При этом рассказ можно было бы сделать несколько плотнее. В
отдельных местах автор подробно объясняет то, что читатель уже
способен понять из поведения персонажей. Особенно это касается
некоторых рассуждений о причинах Джековой агрессии и
отдельных повторных характеристик его трудного характера.
Сюжетная линия достаточно ясна, поэтому текст выиграл бы от
некоторого сокращения объяснительных фрагментов: доверие к
читателю здесь вполне оправдано. Кроме того, предположение о
психологической травме Джека интересно именно своей
недосказанностью, и чем меньше автор пытается окончательно
объяснить его поведение, тем сильнее эта линия.
Есть и небольшая композиционная особенность: заглавный мотив
мостов появляется сравнительно поздно, хотя именно он сообщает
всей истории дополнительный смысловой объём. Впрочем, это
скорее сознательный приём отложенного раскрытия, чем
недостаток. После финального прочтения заглавие начинает
работать ретроспективно: становится понятно, что разрушенный
мост из сна — это не только образ тревоги, но и своеобразная
метафора жизни Людмилы, в которой постоянно приходилось
искать путь через препятствие.
По интонации рассказ близок к той разновидности русской бытовой
прозы, где большое человеческое содержание возникает из
совершенно обыкновенной жизни. Здесь есть чеховская
способность обнаруживать серьёзное в частном и незначительном,
но без чеховской дистанции и трагикомической безысходности.
Скорее это тёплая повествовательная проза о людях и животных, в
которой юмор постепенно уступает место сопереживанию.
Главное достоинство рассказа — его человеческая интонация.
Автор не пытается искусственно возвысить историю Джека. Собака
просто живёт рядом с людьми, мешает им, пугает их, смешит,
требует усилий, заставляет нервничать, а потом становится членом
семьи. И именно поэтому финал работает. Когда Максим Иванович
обсуждает подарок на десятилетие Джека, перед нами уже
совершенно другая семья и совершенно другой человек. А фраза о
том, что намордник для любимой собаки он считает унижением,
ставит точку без всяких деклараций.
В этом смысле название раскрывается особенно хорошо: мосты
Людмиле действительно больше не снятся, потому что её трудности
перестали быть ночным символом и стали частью прожитой жизни.
Она больше не стоит перед разрушенным мостом — она научилась
через него переходить.
И это, пожалуй, самое тёплое содержание рассказа: иногда то, что
мы сначала воспринимаем как навязанную нам неприятность,
постепенно становится частью нашей жизни настолько, что уже
невозможно представить, как мы жили без этого «холерика».
Если оценивать рассказ именно как литературное произведение, я
бы отдельно отметил его сильную сторону: автор умеет не
проговаривать главное в финале, а показать его через бытовую
реплику и деталь. Это уже признак вполне зрелой
повествовательной техники. | | Прочитал рассказ целиком. И скажу сразу: мне он понравился. Причём не
только как «милый воспоминательный рассказ», а именно как вполне
состоявшаяся литературная вещь, у которой есть собственная интонация,
атмосфера и очень хорошее чувство человеческой детали.
Больше всего мне понравилось то, что рассказ не пытается казаться
литературным. Он написан как воспоминание человека, который
действительно через много лет возвращается к одному эпизоду своей
молодости. Поэтому особенно хорошо работают детали: поезд Москва —
Котлас, Северная Двина, лес, лыжня, полати, шанежки, тюря, разговоры у
печи. Уже первые страницы создают ощущение настоящего Севера, а не
«литературного Севера». Например, появление реки из окна поезда —
очень точный эмоциональный момент: «сердце у меня ёкало…»
И ещё одна вещь мне кажется особенно удачной: название обещает рассказ
о лыжных прогулках, а на самом деле это рассказ о молодости, доверии,
страхе, случайности и маленьком человеческом уроке. Это хороший приём.
История с Олегом развивается почти как лёгкая авантюрная новелла.
Сначала незнакомец пугает героиню историей про охотничью заимку, потом
оказывается, что он её разыграл, затем неожиданно появляется с собакой,
а летом они снова встречаются. А финальный поворот с женой-актрисой
вообще очень человеческий: героиня сама только что рассуждала свысока
о «провинциальном театре» — и мгновенно обнаруживает, что попала в
собственную ловушку.
Вот это, пожалуй, самое ценное в рассказе. Олег в итоге оказывается не
столько любовным или приключенческим персонажем, сколько
своеобразным человеком-испытанием. Он дважды появляется в жизни
героини и оба раза чему-то её учит. В первый раз — не доверять
незнакомцам и не терять голову от собственной беспечности. Во второй —
не судить людей и места свысока, пока не знаешь их настоящей жизни. И
второй урок, на мой взгляд, даже сильнее первого.
Очень хорош и эпизод с возвращением одноклассников. Здесь рассказ
внезапно становится не только историей одной девушки, но историей
последнего школьного лета, когда люди ещё принадлежат друг другу, но
уже расходятся в разные стороны. Особенно удачно наблюдение о том, что
все, оказавшись вместе, снова входят в свои школьные роли: заводилы
остаются заводилами, вчерашний почти юрист превращается в прежнего
тихого мальчика с последней парты. В этом есть настоящая
психологическая правда.
А сцена в деревне, на мой взгляд, вообще одна из лучших в рассказе.
Потому что там ничего «сюжетного» почти не происходит — обед,
разговоры, полати, сон, друзья рядом. Но именно там появляется то, что
называется теплом памяти. «Дружба, доверие, тепло кружились
разноцветными шарами…» — это уже почти не описание события, а попытка
взрослого человека поймать давно исчезнувшее состояние собственной
жизни.
При этом я вижу и некоторые места, которые можно было бы усилить.
Иногда рассказ слишком подробно объясняет то, что читатель уже понял.
Например, после розыгрыша Олегом автор несколько раз проговаривает
страх, недоверие, урок — хотя сама сцена уже прекрасно это передала.
Где-то можно было бы позволить тексту чуть больше «дышать» и доверить
смысл читателю.
Есть и несколько фрагментов, где повествование становится чуть более
публицистическим или объяснительным, чем остальной текст. А рассказу,
на мой взгляд, больше всего идёт именно живая, чуть ироничная,
наблюдательная речь взрослого человека, вспоминающего себя молодой.
Но это именно редакторские замечания. Они не меняют моего общего
впечатления.
Главное достоинство рассказа — его человеческая достоверность. Здесь нет
большого события, которое должно изменить судьбу мира. Есть девушка,
поезд, Север, лыжня, незнакомый человек, друзья, деревня, лодка,
неловкий разговор — и уходящий поезд, который уносит героиню из
студенческой жизни во взрослую. И именно поэтому последняя фраза
работает очень хорошо: «неизвестная, идущая на смену беззаботной
студенческой, взрослая и самостоятельная жизнь».
Я бы даже сказал так: это рассказ не о лыжах. Это рассказ о последнем
дыхании молодости. Лыжи, Северная Двина, школьные друзья, Олег —
только обстоятельства, через которые это чувство проявляется.
И если говорить совсем честно: я бы этот рассказ не переписывал
радикально. Его стоит именно бережно редактировать — убрать отдельные
повторы, местами сократить объяснения, чуть подтянуть композицию и,
возможно, сделать финальный эмоциональный акцент немного сильнее. Но
ломать его естественную манеру я бы не стал. В нём есть то, что очень
трудно искусственно создать, — ощущение прожитой жизни.
И мне кажется, что у него есть ещё один интересный потенциал: из этого
материала можно сделать рассказ заметно сильнее литературно, не изменив
ни одного существенного события. Причём не превращая его в «высокую
прозу», а, наоборот, сохранив эту простую интонацию воспоминания.
Именно в таком виде он, на мой взгляд, может зазвучать очень хорошо. | | Рецензия на рассказ «Шиповник»
Рассказ «Шиповник» — небольшое, проникновенное воспоминание о
военном детстве. Внешне его сюжет прост: Люсю в последнее военное лето
отправляют в пионерский лагерь, и впервые оказавшись далеко от дома,
среди незнакомых людей, она особенно остро переживает разлуку с
родными. Уже дорога на пароходе и дальнейшая переправа переданы через
несколько точных деталей — холод, сырость, тесноту, усталость, слёзы
девочки. Благодаря этому тревожное состояние ребёнка возникает
естественно, без нажима и лишней драматизации.
На этом невесёлом фоне особенно выразительно появляется шиповник.
Увиденный в первые лучи солнца, он кажется Люсе чудом, пришедшим из
какого-то другого мира. Этот образ становится центральным в рассказе:
шиповник окружает дорожки лагеря, спортивную площадку, дорогу к речке
и постепенно превращается из случайно замеченного цветка в знак всего
пережитого тогда лета.
Сила рассказа в том, что автор не объясняет значение этого образа сразу.
Оно раскрывается постепенно и окончательно становится понятным лишь в
финале. Спустя годы цветущий шиповник возвращает героиню к тому лету,
соединяя в её памяти детскую тоску по дому и ощущение красоты. Это
очень точное свойство памяти: одно небольшое зрительное впечатление
может на всю жизнь сохранить в себе целый мир чувств.
При этом шиповник можно воспринимать и шире — как образ той радости,
которой в детстве Люси недоставало. В нём словно есть маленькое
возмещение за несостоявшееся счастливое лето: за тёплое море, южное
солнце, кипарисы, за ту беззаботную жизнь, которая могла бы ждать
впереди. Поэтому его нежные цветы особенно трогательны: среди
северного холода и военной реальности они становятся почти подобием роз
— простым, но настоящим подарком судьбы.
Эмоционально важен и эпизод с няней, приехавшей к Люсе на
родительский день первым пароходом. Сейчас он намечен буквально
несколькими строками, хотя в нём заложена возможность одной из самых
сильных точек рассказа. Няня преодолевает дальнюю дорогу, несмотря на
погоду и своё не самое хорошее здоровье, и её неожиданное появление
должно было бы особенно сильно подействовать на ребёнка, который всё
это время тоскует по дому.
Этот эпизод стоило бы немного развить — не за счёт объяснений, а за счёт
нескольких конкретных деталей встречи. Тогда приезд няни стал бы
естественной эмоциональной кульминацией: после дороги от дома и
нескольких часов одиночества Люся вдруг получает его живое,
человеческое воплощение. Тем более что сцена происходит рядом с тем
самым шиповником, который уже успел стать для неё знаком чего-то
прекрасного. Здесь могли бы особенно органично соединиться два главных
начала рассказа — тоска по близким и неожиданно подаренная радость.
В целом рассказ отличается цельностью и хорошей мерой. Автор говорит о
тяжёлом времени без жалобности, не пытаясь сделать пережитое более
трагичным, чем оно было. Важны не сами события, а то, что они оставили в
душе ребёнка и как спустя годы одно простое растение оказалось способно
вернуть всё сразу. Финал поэтому звучит спокойно, но глубоко: шиповник
остаётся для героини не просто воспоминанием о лагере, а ключом к
далёкому детству.
«Шиповник» — рассказ о памяти, в которой рядом существуют печаль и
красота. Его достоинство прежде всего в искренней интонации, точных
наблюдениях и удачно найденном центральном образе. При небольшой
доработке сцены с няней рассказ приобрёл бы ещё более сильную
композиционную опору, а сама встреча стала бы тем светлым
эмоциональным событием, к которому читатель естественно идёт вместе с
героиней. | | Наталия, я прочитал Ваш рассказ и хочу прежде всего сказать: он мне по-
настоящему понравился. В нём есть то, что трудно специально придумать
или сконструировать, — ощущение прожитой жизни, памяти, детства и
времени, которое уже ушло, но осталось в человеке навсегда. Особенно
хорошо получилось передать послевоенный Котлас не через сухое
перечисление примет эпохи, а через детские глаза: базар, пароход,
деревянные лавки, чернику, жмых, петушков на палочках,
железнодорожные шпалы. Благодаря этим деталям прошлое становится
почти осязаемым.
Мне очень понравилось, что Вы не пытаетесь искусственно сделать своё
детство «красивым». Наоборот, в рассказе есть и бедность, и отсутствие
отцов, и барак, и соседство с лагерем, и тревоги взрослых. Но всё это
существует рядом с детской способностью удивляться миру. Поэтому
история получается не мрачной, а живой и светлой. Очень удачен образ
двух девочек, которые постоянно отвлекаются от работы: то кружевной
подзор их заворожит, то птичка на спине у лошади. В этих сценах есть
настоящая детская непосредственность.
Особенно сильным мне показался эпизод с тётей Раей. Сначала морская
свинка и гадание воспринимаются почти как забавная базарная диковинка,
а потом вдруг за этим возникает человеческая судьба — женщина, которая
ждала мужа, пропавшего без вести, и дождалась его. И Вы рассказываете
об этом очень сдержанно, без нажима. Именно поэтому сцена действует
сильнее: за несколькими простыми фразами чувствуется огромное
человеческое счастье.
А финал, на мой взгляд, вообще одна из лучших частей рассказа. До этого
девочки воспринимают своё путешествие на базар как маленькое
приключение. И только по дороге домой, а особенно при встрече с
плачущей сестрой и встревоженными взрослыми, до них начинает
доходить, что для других это было уже не приключение, а настоящий страх.
Очень точно схвачен момент первого детского соприкосновения с
ответственностью за близких.
Если говорить о слабых местах, то они скорее редакторские, чем
содержательные. Иногда Вы чуть дольше, чем необходимо, задерживаетесь
на бытовых подробностях. Они хороши сами по себе, но некоторые из них
можно немного сократить, чтобы движение сюжета стало ещё более
упругим. В нескольких местах также хочется чуть более плавного перехода
от одного воспоминания к другому. Но я бы очень осторожно это
редактировал: главная ценность рассказа как раз в его подробностях и
интонации памяти. Слишком сильно «причесать» текст — значит потерять
его душу.
И ещё мне кажется важным вот что, Наталия. Вы написали рассказ не
только о том, как две девочки ушли на базар. На поверхности — маленькое
детское приключение. А под ним — целая послевоенная жизнь: женщины,
которые сами тянули семьи, дети без отцов, тяжёлый быт, ожидание
вернувшихся с войны, соседство с лагерем, работа, лес, река, железная
дорога. И всё это показано не глазами историка, а глазами человека,
который там был. Именно поэтому рассказ и запоминается.
У Вас получилась очень тёплая вещь — с улыбкой, тревогой, детским
озорством и той особенной грустью, которая появляется, когда взрослый
человек возвращается памятью туда, где когда-то был ребёнком. Я бы этот
рассказ сохранял именно в таком ключе: немного подчистить, где нужно, но
не лишать его естественности. Потому что в нём слышен Ваш собственный
голос, а это, пожалуй, самое ценное. | | Рецензия на рассказ «Новый год»
Рассказ «Новый год» — небольшая романтическая новелла, построенная на
мотиве чудесного совпадения и выдержанная в эстетике праздничной,
отчасти святочной прозы. Её сюжет предельно прост: Тина в последний
день года случайно встречает в парке незнакомого молодого человека;
позднее обнаруживает его фотографию среди снимков друзей и узнаёт, что
он брат хозяйки дома; наконец, уже в аэропорту, вновь сталкивается с ним
перед вылетом в Прагу. Случайность постепенно приобретает значение
знака судьбы, а бытовая реальность — черты романтической сказки.
Авторская интенция заявлена практически с первых страниц: героиня
заранее ощущает, что в наступающем году «непременно должно случиться
нечто удивительное, неповторимое». Это важный композиционный приём:
последующие события не столько создают неожиданность, сколько
реализуют заранее сформированное ожидание. Рассказ поэтому строится не
по принципу загадки, а по принципу постепенного подтверждения чуда.
Композиционно произведение организовано достаточно точно.
Пространства последовательно сменяют друг друга — квартира, торговый
центр, парк, загородный дом, гостевой домик, аэропорт, — и каждое
выполняет определённую сюжетную функцию. Особенно выразительно
построен ряд трёх встреч героини с мужчиной. Сначала он является ей как
совершенно незнакомый человек, затем появляется на фотографии и
получает биографический контекст, а в финале оказывается
непосредственно перед ней. Это композиционный повтор с нарастанием
степени узнавания. Приём традиционный, но эффективный: каждая
следующая встреча ретроспективно меняет смысл предыдущей.
Существенную роль играет система сквозных мотивов. В тексте
последовательно взаимодействуют мотивы чуда, встречи, тепла, памяти,
подарка и перехода. Последний особенно важен: действие происходит на
границе старого и нового года, то есть в календарном времени, которое
само по себе обладает символикой перехода. Героиня словно пересекает
вместе с календарной границей и границу собственной судьбы — из
состояния ожидания в состояние открывшейся возможности.
С этим связан и хронотоп произведения. Холодное пространство парка, лёд
и снег противопоставлены тёплому дому, печке, ёлке, уюту. Физическое
тепло постепенно приобретает эмоциональное значение. Показательно, что,
рассматривая игрушки на ёлке, Тина ощущает «тепло», связанное уже не с
температурой, а с памятью и душевным переживанием. Таким образом,
предметная деталь получает функцию психологического посредника.
Наиболее интересная художественная деталь рассказа — фигурка мадам
Сан-Суси. Она связывает настоящее героини с прошлым: Тина вспоминает
похожую игрушку из дома бабушки, которая сгорела, а затем получает
другую фигурку из семьи человека, с которым ей предстоит встретиться. В
результате предмет оказывается включён в цепочку «память — утрата —
подарок — новая связь». Здесь возникает возможность более сложной
символики: вещь, связанная с утраченным прошлым, неожиданно
становится частью будущего.
Именно эта линия представляется наиболее перспективной с точки зрения
художественного потенциала текста. Однако автор останавливается на
уровне сюжетной функции детали и не превращает её в полноценный
символический лейтмотив. Если бы воспоминание о бабушке, сгоревшей
игрушке и полученном подарке получили дальнейшее психологическое
развитие, рассказ приобрёл бы дополнительный смысловой пласт.
Повествование ведётся от третьего лица, однако сохраняет устойчивую
внутреннюю фокализацию через Тину. Мир дан преимущественно через её
восприятие, что особенно заметно в сцене первой встречи с незнакомцем:
«воздух словно сгустился», возникли «радужные волны», окружающая
действительность на мгновение утрачивает обычную определённость. Здесь
автор удачно балансирует между реализмом и сказочностью. Никакого
доказанного сверхъестественного события не происходит; чудесным
оказывается прежде всего само восприятие случайности.
Это, пожалуй, одна из главных художественных удач рассказа: чудо не
нарушает реальность, а возникает внутри неё. Телефон, торговый центр,
загородный дом, клиника, аэропорт — вполне узнаваемые элементы
современного быта. Но в их последовательности героиня обнаруживает
особый порядок, который воспринимает как знак. Тем самым произведение
использует один из фундаментальных механизмов романтической новеллы:
превращение случайности в судьбу посредством авторской композиции.
Вместе с тем именно здесь проявляется и основное ограничение текста.
Сюжетная конструкция довольно прозрачна, а её результат предсказуем.
Уже после первой встречи читатель понимает, что незнакомец, вероятно, не
исчезнет из повествования. После обнаружения фотографии интрига
практически снимается: остаётся ожидать лишь следующего появления
героя.
Персонажная система также в значительной степени подчинена жанровой
схеме. Тина — эмоциональная, романтически настроенная героиня,
открытая впечатлениям и готовая увидеть в происходящем особый смысл.
Её характер определяется преимущественно реакциями на события. Автор
сообщает нам, что героиня чувствует, но сравнительно мало показывает,
почему именно она устроена таким образом. Внутренний конфликт,
сомнение, психологическое сопротивление практически отсутствуют.
Мужчина, напротив, представляет собой почти законченный романтический
архетип: он обаятелен, доброжелателен, физически уверен, внимателен,
работает врачом и оказывается связан с путешествиями и семейным кругом
героини. Однако характерологически он остаётся несколько схематичным.
Это скорее функциональный персонаж, предназначенный воплотить
возможность будущей любви, чем самостоятельная психологическая
фигура.
Поэтому любовная линия строится не столько на развитии отношений,
сколько на мгновенном взаимном притяжении и его последующем
подтверждении. С точки зрения жанровой условности это оправдано, но с
точки зрения психологической прозы недостаточно мотивировано. Читатель
видит привлекательность героя глазами Тины, но почти не получает
оснований для более глубокого понимания того, что именно происходит
между двумя людьми.
Психологизм рассказа можно определить как эмоционально-ситуативный.
Автор хорошо передаёт непосредственную реакцию — смущение, радость,
удивление, волнение, — используя жест, мимику, интонацию и
физиологическую деталь: «сердце Тины подпрыгнуло», «рот Тины
расплывался до ушей». Это делает повествование живым и лёгким. Но
психологического анализа в строгом смысле немного: внутренний монолог,
противоречие чувств, самоанализ персонажа почти не используются.
Стилистически рассказ отличается развитой визуально-описательной
образностью. Автор хорошо чувствует праздничную фактуру мира: огни,
снег, мишуру, ёлочные игрушки, лунное отражение, печное тепло. В
некоторых местах возникают удачные развернутые сравнения, как,
например, сопоставление оказавшихся перед запертой дверью гостей с
пассажирами, наблюдающими уходящий корабль. Здесь бытовая ситуация
получает комический и одновременно образный масштаб.
Однако словесная ткань иногда оказывается чрезмерно декоративной.
Эпитеты и эмоциональные определения нередко дублируют уже созданное
описание: читателю дополнительно сообщается, что ситуация
«романтическая», «сказочная», «необычная», «удивительная». Возникает
избыточная авторская экспликация — стремление не только создать
настроение, но и прямо назвать его. Более сдержанная стилистика могла бы
усилить текст: если образ уже эмоционально работает, дополнительное
объяснение ему не всегда необходимо.
Отдельного внимания заслуживает эпизод с запертой дверью. Он вводит в
романтическое повествование элемент бытового фарса и тем самым снимает
излишнюю сентиментальность. Кроме того, именно благодаря этой
случайности Тина оказывается в гостевом домике и обнаруживает
фотографию мужчины. Однако с композиционной точки зрения здесь
заметна определённая искусственность: препятствие создаётся главным
образом для перемещения героини в нужное автору пространство. Это
пример сюжетной функциональности события, когда жизненная
случайность прежде всего обслуживает конструкцию рассказа.
Финал, напротив, найден удачно. Автор не пытается исчерпать
романтическую перспективу: герои не успевают даже толком
познакомиться, а текст заканчивается в момент возникновения новой
возможности. Последняя фраза — «Шёл первый день счастливого нового
года…» — возвращает читателя к исходному ожиданию Тины и создаёт
композиционное кольцо. Открытый финал здесь предпочтительнее прямого
хеппи-энда: читателю предлагается не готовая история любви, а обещание
истории.
В целом «Новый год» следует оценивать прежде всего как жанрово
цельную романтическую новеллу, а не как психологическую прозу. Её
сильные стороны — композиционная собранность, атмосферность, мотивная
целостность, выразительная предметная деталь и умение автора
последовательно создавать ощущение праздничного чуда. К слабым
сторонам относятся предсказуемость, ограниченность конфликтной
структуры, схематичность характеров, недостаточная психологическая
мотивированность любовного чувства и местами чрезмерная декоративность
языка.
При этом рассказ обладает важным качеством — эмоциональной честностью
внутри выбранного жанра. Автор не стремится создать трагическую или
философскую историю там, где ему важнее передать ощущение светлой
возможности, возникающей в обыкновенной жизни. Случайная встреча,
забытый ключ, старая игрушка, фотография и билет на самолёт
складываются в единую цепь событий, которую герои воспринимают как
знак.
Именно поэтому художественное ядро произведения можно определить
следующим образом: рассказ не столько о любви, сколько о моменте, когда
человек впервые начинает верить, что случайность может иметь смысл. И в
этом качестве его замысел последователен и вполне убедителен. | | Море, память и материнская любовь
О рассказе «И всё-таки море останется морем…»
Рассказ «И всё-таки море останется морем…» посвящён памяти сына. Уже
одно это посвящение заставляет читать его иначе. Перед нами не просто
история капитана дальнего плавания, не только воспоминания о море,
профессии, товарищах и прожитых годах. За всем этим чувствуется мать,
которая вспоминает сына и снова возвращает его к жизни — таким, каким
он был: молодым, увлечённым морем, трудолюбивым, смелым, способным
дружить и отвечать за других.
Писать о близком человеке после его ухода — значит всякий раз заново
проходить через память. Поэтому рассказ воспринимается как
повествование сквозь слёзы, хотя слезами автор его не перегружает.
Наоборот, она почти нигде не говорит прямо о своём горе. Она делает нечто
гораздо более трудное: рассказывает о жизни сына. И чем спокойнее,
подробнее, теплее эти воспоминания, тем сильнее ощущается за ними
материнская боль.
Начинается рассказ совсем просто: звонок домой, разговор с матерью,
забота о сыне, вопросы о судне, тревога из-за шторма. Но постепенно
обычный новогодний разговор превращается в путешествие по памяти.
Искусственная ёлочка, подаренная женой и дочерью, огни в чёрном
иллюминаторе, родные лица, возникшие в воображении, — всё это
вызывает у Михаила тоску по дому. И здесь особенно важно понимать:
перед нами память не только героя. За памятью героя стоит память самой
писательницы о сыне.
Автор не идеализирует его дешёвыми красивыми словами. Именно поэтому
образ получается убедительным. Мы узнаём, каким он был в работе, как
мечтал стать капитаном ещё в детстве, как начинал на рыболовном флоте,
как любил штурманскую работу, азарт промысла, море, товарищей. Потом
обстоятельства заставили его изменить профессиональную жизнь:
перестройка разрушила привычный мир, суда ушли на металлолом, многие
товарищи навсегда расстались с морем. Михаилу пришлось получать
международные сертификаты, учить английский, заново искать своё место
в профессии.
В этих страницах особенно хорошо чувствуется авторская любовь: она
проявляется не в похвале, а в знании. Мать знает, чем жил её сын, что ему
нравилось, что было для него важно, какие испытания ему пришлось
пройти. Она помнит даже профессиональные подробности его морской
жизни. Поэтому многочисленные морские термины здесь не выглядят
случайным украшением. За ними стоит желание сохранить мир сына таким,
каким он был ему дорог.
Очень трогателен эпизод с фотографиями. Михаил смотрит на снимки
прежней жизни, а затем в зеркало — и видит уже не молодого штурмана, а
капитана с седыми волосами. В нескольких строках проходит целая
человеческая жизнь. Молодость не исчезла, она просто осталась на
фотографиях. И именно это ощущение времени, которое невозможно
вернуть, становится одним из самых сильных чувств рассказа.
Особое место занимает воспоминание о первом Новом годе Михаила в море.
Это уже не спокойное настоящее, а тяжёлый шторм: остановившийся
двигатель, дрейфующее судно, вода на палубе, разбитый иллюминатор,
груз, срывающийся в трюме, люди, которые продолжают работать несмотря
на усталость и опасность. Автор подробно рассказывает об этом не ради
эффектной морской романтики. Ей важно показать, каким был человек,
которого она потеряла, — человеком дела, человеком команды, человеком,
который в трудную минуту делает то, что должен.
И рядом с опасностью всё время существует человеческое тепло. Даже в
шторм моряки украшают ёлки, готовят праздник, шутят, разговаривают по
УКВ. Михаил не попадает за праздничный стол, потому что заступает на
вахту, а в полночь ему приходится лезть на мачту ремонтировать локатор.
После этого — горячий чай, друзья, самодельная праздничная еда,
мандарины, шутки, гитара и песня.
Вот здесь рассказ становится особенно светлым. Мать вспоминает не только
тяжёлое. Она как будто делится с читателем своим самым дорогим
сокровищем — воспоминаниями о сыне и его товарищах, о той жизни,
которую он любил. В её рассказе есть горе, но есть и благодарность судьбе
за то, что этот человек был в её жизни. Есть боль утраты, но рядом с ней —
радость от сознания: мой сын прожил достойную жизнь, у него было
любимое дело, друзья, своя дорога, и мне есть чем гордиться.
Поэтому финал звучит негромко и очень человечно. Сергей входит в каюту,
мужчины начинают говорить о море и вспоминать. У каждого за плечами
свой путь, своя история. И кажется, что вместе с этим разговором
продолжается и жизнь Михаила — уже не в море, а в памяти тех, кто его
знал и любил.
Рассказ написан человеком с большим жизненным и писательским опытом.
В нём нет стремления любой ценой удивить читателя. Есть другое —
желание сохранить. Сохранить голос, характер, профессию, друзей,
молодость, море и ту жизнь, которой жил сын. Именно поэтому
профессиональная лексика, морские подробности, разговорные слова и
бытовые детали работают на главное: они возвращают человека в его
настоящий мир.
И, пожалуй, самое ценное здесь — автор сумела не замкнуть своё горе в
себе. Она написала не только для себя. Она поделилась памятью с другими.
Поделилась болью — но вместе с болью подарила читателю радость встречи
с хорошим человеком. Это очень достойный поступок матери и писателя.
Спасибо автору за этот рассказ. Спасибо матери за мужество вспомнить и
рассказать. И спасибо писателю за то, что личная утрата превратилась не
только в память о сыне, но и в тёплую, живую память для других. После
таких рассказов остаётся не только печаль. Остаётся светлая мысль:
человек продолжает жить, пока о нём помнят с любовью. | | Добрый день, Наталья.
Я прочитал Ваш рассказ. Наверное, я не смогу написать рецензию на Ваш
рассказ. Нравится – не нравится, хорошо – плохо… Тут автор прав, а тут
нет.. Ваш рассказ живой, а как живое препарировать? Вот дождь прошёл,
сыро, плохо, что ли? Пожалуй, хорошо. Написать рецензию на дождь? Или
на солнце за облаками, а вот наст на Двине и маленькая Наташа, в меховой
шапочке из папиного шлемофона, кружится на нем, пока не упадет и потом
лежит и смотрит на небо. У вас большая и добрая память, я завидую вам. У
вас было непростое детство, но окружали вас хорошие люди и Семья,
которая помогала вам по жизни так, как я это представляю. У меня память
меньше, но, когда я читаю ваш рассказ, начинаю вспоминать себя,
получается похоже.
Вот и я вспоминаю… . Это не Северная Двина, но это Амур, наш дом на
берегу широченной реки, на улице Красноармейской. Железная дорога по
берегу, справа входит в погранотряд, слева - в порт и лесобиржу, а на
противоположном высоком берегу Китай, какое-то китайское село. А наш
город Благовещенск. На река все лето и осень сплав, плоты из бревен с
тайги, между вязками полыньи, купаться опасно, мне шесть лет, умудрился
провалиться в такую полынью, но выплыл, чудеса.
Читал и переживал Вашу жизнь, как почти свою. Вот отцова пилотка
леткомсостава, зеленая, ч/ш, портупея, орден Красная Звезда, погоны, я
этими цацками любил играть. Отец умер, потом приходил ко мне, когда я
один дома, мне было страшно, я рассказал маме, пригласили гадалку, это
отец за тобой приходил, к себе зовет, я болел, пошептала старушка, все
прошло.
Вот я лейтенант, доблестная морская авиация ДКБФ, а может еще курсант,
спрашиваю мать, где мои цацки, отчим, говорит, куда-то положил, я потом
искал, не нашел. Теперь у меня свои ордена и погоны, но отцовых жалко, я
бы на них смотрел и трогал и детям бы моим показывал, я не могу это
сделать и мне обидно.
А вот мы пещеры в снегу строим, с переходами и ходами сообщение, это
уже Новая Земля, м. Николаева. Казарма сгорела, нужно тридцать бойцов
спасать, я старший, ночь, через три дня Новый, 1977 год, снег спрессован,
мы его пилами режем на кирпичи.
А это наш дом, 3-я гостиница на берегу залива Рогачева, Южный остров
Архипелага. Мы хорошо устроились, у нас целых две комнаты и у всех
кровати, вместо сеток доски и по два ватных матраца, а снаружи дом облит
водой и заморожен и еще и заметен снегом до второго этажа, а мы на
первом и мне нравится эта снежная замурованость, а в комнатах тепло и
рядом Угольник, но сверчка нет, в Заполярье сверчков не бывает, не
встречал, только тараканы, от Новой земли до ЗФИ.
А вот брат мне не снится. Он был младше меня на четыре года и погиб в 22-
м, несчастный случай. Ни разу не снился и не приходил. | | Добрый день, Наталия.
Я прочитал Ваш рассказ. Рецензия….
Здесь, мне кажется, важнее не объяснять его и не судить со стороны, а на
несколько минут остаться рядом с автором — там, где личная память уже не
отделима от боли. В повествовании особенно сильно ощущается не только
трагедия Таисии, но и почти невозможное человеческое усилие —
продолжать жить, любить, надеяться, когда у человека последовательно
отнимают мужа, свободу, связь с детьми, а потом и сына.
История бус в этом смысле становится не просто художественным образом:
сначала они — память о счастье, потом — почти физическое ощущение
удушья, а затем, после смерти Миши, — молчаливый свидетель всего
пережитого. И вот здесь хочется ответить не Таисии даже, а тому человеку,
который спустя много лет пытается через судьбу другого человека понять
собственную семейную боль.
Ответ, увы, страшно прост: да, государство может стать монстром. Не
потому только, что оно убивает или заключает в лагеря. Ещё страшнее
другое: оно способно объявить ложь правдой, заставить невиновного
доказывать своё существование, требовать от жены отказаться от любимого
человека, внушать детям, что их отец — «враг народа», а потом сделать
так, чтобы смерть сына пришла почти буднично, как ещё одна страница в
длинном списке потерь.
В рассказе особенно пронзительно то, что Таисия не становится от этого ни
жестокой, ни сломанной: она продолжает быть матерью, врачом,
человеком, который способен благодарить случайного железнодорожника
за помощь и бережно хранить память о своих близких. Наверное, именно
это и есть самое страшное обвинение государству: оно рассчитывает, что
после таких испытаний человек утратит человеческое лицо, а человек —
вопреки всему — сохраняет его.
Поэтому после рассказа остаётся не столько вопрос «как это могло
произойти?», сколько другой, более тяжёлый: как вообще государство
решило, что имеет право так поступать с человеком? Ответа, который мог
бы оправдать такое, нет и быть не может. | | Что нужно для чуда? Кожух овчара, щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок огрызок пространства и неба кусок.
И чудо свершится. И. Бродский
Есть истории, которые читаешь как семейную хронику. А есть такие, где за
несколькими именами вдруг начинает проступать целая эпоха — со своими
войнами, границами, страхом, разлуками и теми решениями, которые люди
принимали не потому, что были жестокими, а потому, что другого выхода
им тогда не виделось. «Долгий путь» относится именно к таким историям.
Сильнее всего в этом тексте не исторические обстоятельства сами по себе,
а простая человеческая трагедия: люди теряют друг друга, не успев ничего
объяснить. Мать ждёт сына. Дочь возвращается к детям, которых уже нет.
Внучка спустя десятилетия находит родственников, о существовании
которых почти ничего не знала. И особенно пронзительно звучит позднее
сожаление: почему тогда, много лет назад, она не поехала к бабушке? Ведь
иногда человеку для счастья нужно совсем немного — один разговор, один
визит, одна чашка кофе рядом с теми, кого уже почти не осталось в этом
мире.
В этом смысле Мале Звиргзда — самое живое сердце рассказа. Она не
выглядит литературным символом. Она просто старая женщина, которая
пережила почти всех, кого любила, и всё ещё ждёт своих. В её памяти
война уже не история и не политика. Это лица. Это сын, от которого нет
вестей. Дочь, с которой не сложились отношения. Внук, который должен
приехать. Картина на стене. Маленькая стопка коньяка. И ожидание, что
вечером в доме снова будут слышны детские голоса. В таких подробностях
текст особенно убедителен: большая история становится маленькой и
потому — страшнее.
Есть, однако, одна вещь, которую автору стоило бы немного приглушить:
местами события объясняются читателю слишком подробно. Сюжет сам по
себе настолько драматичен, что ему не всегда нужны дополнительные
пояснения. Иногда достаточно назвать человека, показать его комнату,
жест или взгляд — и читатель уже почувствует больше, чем от нескольких
абзацев объяснений.
Но это скорее вопрос художественной меры, чем недостаток самой истории.
За текстом чувствуется другое — автор писала его не из любопытства к
прошлому и его анализа, а из внутренней потребности вернуть своим
близким хотя бы посмертно то, чего они были лишены при жизни:
возможность встретиться, узнать друг о друге, назвать друг друга родными.
И, пожалуй, именно поэтому финальное сожаление рассказчицы так важно.
Оно не только о том, что она не успела встретиться с бабушкой. Оно о
вечной человеческой ошибке: нам кажется, что время ещё есть. Мы
откладываем разговор, визит, письмо, примирение. Нам кажется, что
старые люди будут ждать, близкие — понимать, а прошлое никуда не
исчезнет. А потом однажды оказывается, что поезд уже ушёл.
«Долгий путь» — история не только одной латвийской семьи. Это рассказ о
памяти, которая иногда приходит слишком поздно, но всё-таки приходит. И,
может быть, в этом есть её тихое утешение. Потому что пока человек ищет
своих умерших, пока произносит их имена, рассматривает старые
фотографии и пытается представить, какими они были и говорить с ними, —
они ещё немного живут.
А значит, долгий путь продолжается. | | Читая Вас, Наталия, я постоянно убеждаюсь в Вашей бесспорной одаренности как творческой личности - прозаика. А ведь прозу писать так же не просто, как и стихи.
Вот и этот рассказ интересен, потому что содержателен. Тут и о встрече Нового года и необходимых приготовлениях к нему; тут и о близких людях, у которых много общего и в то же время свои личные добрые пристрастия.
Символично, что рассказ заканчивается на высокой позитивной ноте: "За любовь". Думается, что автор вовсе не случайно закончила так это произведение, ведь ЛЮБОВЬ во всём её многообразии является движущей силой и ОСНОВОЙ САМОЙ ЖИЗНИ.
Спасибо Вам, Наталия, за воздействие своими литературными работами на формирование благонравия у читателей.
Неизменно с уважением и теплом. Валентина. | | Рецензия на рассказ «Всему своё время»
Есть произведения, которые не стремятся ошеломить читателя нарочитой
драмой, громкими страстями или неожиданными литературными эффектами.
Они действуют иначе: постепенно, ненавязчиво, по-человечески. Сначала
приглашают тебя в свой мир, потом заставляют прислушаться к голосам
героев, узнать их, почувствовать их тревоги и надежды, а в конце
оставляют после себя то редкое ощущение душевного тепла, которое ещё
долго не хочется терять. Именно такое впечатление производит рассказ
«Всему своё время».
В нём удивительно много света. Причём света не только новогоднего — от
ёлок, звёзд, заснеженных дорог и праздничных огней. Здесь есть свет
человеческого отношения друг к другу. Он проявляется в памяти о
погибшем отце, в любви бабушки и матери, в доброте деревенской соседки,
в радости встречи старых подруг, в готовности помочь незнакомому
человеку. И, пожалуй, именно это является одним из главных достоинств
рассказа: автор умеет говорить о человеческой доброте без
назидательности и без слащавости. Она просто показывает жизнь такой,
какой ей хочется верить, — где люди ещё способны открывать двери друг
другу, переживать за чужую беду, помогать без расчёта и радоваться
чужому счастью.
Особенно трогателен образ главной героини — Елизаветы. Она талантлива,
умеет многое, мечтает о творческой свободе, но вынуждена заниматься
работой, которая не приносит ей настоящего удовлетворения. В её судьбе
есть то знакомое многим чувство: вроде бы жизнь идёт, всё внешне
благополучно, но где-то внутри живёт тревожный вопрос — а для этого ли
ты когда-то мечтал, учился, надеялся? Автор очень точно передаёт это
внутреннее состояние. Лиза находится на том жизненном перекрёстке,
когда человеку кажется, что всё лучшее почему-то задерживается в пути.
Но именно тогда судьба, как это часто бывает, начинает готовить ему
встречу, которой он совершенно не ожидал.
Прекрасно написана северная деревня. В этих страницах особенно
чувствуется личное, тёплое отношение автора к русской провинции, к её
речи, привычкам, характерам, к старым домам, снегу, ночному небу, к тем
особым людям, которые умеют говорить просто, но за этой простотой всегда
чувствуется жизненный опыт. Диалоги с Надеждой Ивановной и другими
деревенскими героями живые, естественные, наполненные характером. Они
не выглядят литературной декорацией — им веришь. И сама деревня в
рассказе становится не просто местом действия, а своеобразным
пространством возвращения. Возвращения к детству, памяти, семейным
корням, к той части себя, которую человек иногда незаметно оставляет где-
то далеко, а потом вдруг понимает, что именно она ему необходима.
Очень важна и тема памяти. Воспоминания об отце, бабушке, собаке Феде,
старом доме, вещах, которые сохранили тепло прошлой жизни, вплетены в
повествование естественно и бережно. Благодаря этому Лиза предстаёт
перед читателем не просто молодой женщиной, которой не везёт в любви
или карьере. Мы понимаем, откуда в ней эта тонкость, эта способность
чувствовать, её творческое начало, её отношение к животным, её
внутренняя доброта. Автор умеет создавать характер не прямыми
объяснениями, а через детали, воспоминания и небольшие, но
выразительные эпизоды.
Отдельно хочется отметить умение автора видеть красоту. Зимняя ночь,
дорога, луна, снег, звёзды, старые новогодние игрушки, тихий деревенский
дом — всё это описано с любовью к миру. Иногда создаётся ощущение, что
автор не просто рассказывает историю, а словно хочет остановить
мгновение и показать читателю: посмотри, ведь это красиво, не проходи
мимо. И читатель действительно начинает смотреть внимательнее.
Особенно удачны страницы, где Лиза вновь оказывается среди знакомых с
детства вещей и вдруг понимает, насколько сильно она скучала по этому
миру.
Сюжетная находка с козой, решившей окотиться именно в новогоднюю
ночь, — одна из самых обаятельных деталей рассказа. В ней есть и юмор, и
неожиданность, и тот самый поворот судьбы, который меняет всё. Лиза
приезжает в деревню в поисках перемен, хотя, возможно, сама ещё не
понимает, чего именно хочет. И перемены действительно приходят —
только совсем не в том виде, в каком она могла их представить. Вместо
привычного новогоднего застолья — тревога, хлопоты, два новорождённых
козлёнка и случайная встреча с человеком, который оказывается гораздо
ближе ей по духу, чем можно было предположить.
Линия отношений Лизы и Макса развивается легко и естественно. В ней нет
искусственно созданной мелодрамы. Их сближает не заранее придуманная
романтика, а общее дело, волнение, ответственность за живых существ,
взаимная помощь. И это делает зарождающееся чувство особенно
симпатичным. Они оба оказываются людьми творческими, оба в своё время
выбирали между искусством и профессией, оба сохранили в себе
способность чувствовать и замечать красоту. Их встреча выглядит не
случайным совпадением, а тем самым моментом, когда жизнь вдруг
соединяет две дороги, которые долго шли рядом, но до поры не
пересекались.
Очень хорош и финальный мотив гадания, имени Максимиллиан и
неожиданного исполнения давнего девичьего предсказания. Автор не
пытается объяснить, была ли это судьба, случайность или просто забавное
совпадение. И правильно делает. Потому что в хорошей истории всегда
должно оставаться место для тайны. Особенно если эта история происходит
в новогоднюю ночь, когда даже взрослым иногда хочется верить, что мир
способен устроить нам маленькое чудо.
Название рассказа «Всему своё время» оказывается точным и
многозначным. Это не просто слова, которые когда-то говорила Лизе мама.
Это главная мысль всего произведения. Иногда человеку кажется, что он
опоздал. Что не сложилась карьера, не встретилась любовь, не произошло
то, чего он ждал. Но, возможно, некоторые вещи действительно не
приходят раньше потому, что им нужно созреть — как человеку, так и его
судьбе. И тогда случайная поездка, неожиданная встреча или даже
своевольная коза могут стать началом совершенно новой жизни.
В рассказе чувствуется автор с добрым, наблюдательным и по-настоящему
человеческим взглядом на мир. Автор умеет любить своих героев, а это,
пожалуй, одно из важнейших качеств для писателя. Здесь нет желания
осудить, унизить или выставить кого-то смешным ради эффекта. Даже
слабости персонажей показаны с пониманием. За этой интонацией
чувствуется жизненный опыт, душевная мягкость и умение видеть хорошее
в людях.
«Всему своё время» — это добрый, светлый, уютный рассказ о возвращении
к себе. О памяти, которая не отпускает, потому что именно она помогает
нам понять, кто мы. О любви, которую невозможно назначить по
расписанию. О случайностях, которые иногда оказываются судьбой. И о
том, что чудо вовсе не обязательно приходит под бой курантов. Иногда оно
появляется немного позже — в холодной деревенской стайке, в тёплых
ладонях, в неожиданной встрече, в первом поцелуе под звёздным небом.
После таких рассказов остаётся хорошее послевкусие. Хочется верить, что
у Лизы и Макса всё сложится, что деревенский дом ещё не раз увидит
гостей, что память о прошлом будет не только вызывать грусть, но и
согревать. А главное — хочется ещё раз вспомнить простую мысль, которая
проходит через всё произведение: не стоит торопить жизнь. У неё,
возможно, свой календарь. И иногда самое важное приходит именно тогда,
когда мы уже почти перестали ждать.
Это рассказ, написанный с душой. А душу, как известно, невозможно
заменить ни техникой, ни литературными приёмами. И именно поэтому
история остаётся с читателем — тёплая, искренняя, немного сказочная и
очень человечная. | | Наталия, как же интересно Вас читать!!! У Вас нет работ ни о чём.
Вот и этот небольшой рассказ содержит глубокий смысл: он не только и не столько о самой этажерке.
Он об этой мебели - как воспоминание о прожитом времени, о его характерных чертах, о наших былых увлечениях и возможностях.
И еще он ценен тем, что сообщает нынешней молодёжи важные делали жизни старшего поколения.
Хочется отметить, что Вы написали об этажерке настолько образно, что она ярко предстаёт перед глазами читателя словно живая. А всё потому, что Вы прекрасно владеете словом.
Спасибо Вам, неизменно уважаемая Наташа. С пожеланиями здоровья и добра во всём. Валентина.
Очень хочется, чтобы Вы отозвались на Портале. | | Добрый день, Наташа! Извини, что так редко захожу и читаю...
Наобычайно тёплый, проникновенный рассказ, не могла оторваться, не
дочитав. В нём столько красок, столько событий о временах, про которые
я только слышала или что-то читала. Спасибо за прикосновение!
Обнимаю. | | Жил когда-то интересный, нестандартный поэт Николай Глазков. Он писал
- "Краткость -сестра таланта". Здорово написано! Концовка поражает и
восхищает! | | | Загляните в свою гостмную или в почту! | | А.Т. : Как всегда, авторская работа на достойной высоте.
В.С. : Хорошо, ровно, без всплесков написан рассказ. Немного странно
читать рассказ в настоящем времени, чем обусловлен такой выбор автора,
мне не понятно.
Равнодушие к случайной прохожей возводит героиня в ранг страшного
греха, наличие которого возможно принесет горе ее подруге.
Муки – предупредить или не надо? (Спаси нас Бог от доброжилателей!)
А ведь со стороны человека, не имеющего собак, все могло выглядеть
так: собака женщины собачится с бродячими, может так и надо, да и
хозяйка их подзадоривает своими криками. Знаю, что многие не любят
собачников – за подарки, оставляемые на газонах и дорожках, за то, что
выгуливают своих питомцев без намордников, что эти питомцы порой из-
за отсутствия воспитания могут и напугать прохожих и т.д.
Мог и Олег быть из этого ряда людей, не питающих уважения и любви к
хозяевам городских собак? Мог. Да много что могло быть.
Героиня сочла его просто ненадежным человеком.
Наверное, правильно она не стала высказывать свое мнение подруге.
И.Г. : Рассказ впечатляет живостью и динамичностью повествования,
напряжённостью действия, прекрасными описаниями природы.
В.Б.: «Лесная сказка, царство Природы…» Такая вязь, природа и
человеческие поступки, красота внешняя и чистота внутренняя.
Перекручено, связано, не разорвать. И иногда сочетаемое превращается в
исключаемое. Ошибка рождает диссонанс, красота поддергивается рябью,
рвется. И мир замирает, ожидая исправления. Будет ли оно, автор не дал
ответа. Может, оттого, что жизнь непредсказуема, или потому что всем
нам легче иметь намерения и не делать такие ожидаемые миром
поступки…
Ткань мироздания вечно поддернута рябью, порвана во многих местах.
И никто не спешит залатать зияющие дыры. Поэтому, гармония нам только
снится. И в мечтах мы великие портные.
Красиво. Язык. Идея. Реализация. И надежда, что мечтатели станут
дерзкими и решительными для поступков. Для этого и живем.
А это ближе к штампу:
«…как уносимые ветром листья»
А.С.: А может, всё-таки, надо было рассказать подруге, что за типчик
её Олег? Ну, впрочем, это дело Веры, может, и расскажет. Написано
грамотно, выстроено прекрасно, богатый, образный язык. | | Наталия, а у меня признание - в Вашем бесспорном таланте. Это же надо написать так кратко, но глубоко и многогранно о лучшем друге - о собаке Джеке! В нескольких строках, в миниатюре Вы сумели показать поведение Джека, его манеры, отношение к Вам. Но не только это. Тут читается и Ваша душа, щедрость, доброта, любовь к нашим меньшим братьям. Без всего этого ни по чьему заданию человек (как Вы пояснили в ответ на отзывы) не смог бы написать так ярко, прочувствованно.
Очень понравилась мне миниатюра. С уважением и теплом. Валентина. | | Дорогая Наталия. с огромным интересом и удовольствием я ознакмилась с
Вашим рассказом. Добротная проза. Кроме того, что рассказ написан
умело и колоритно, мне импонирует сама деревенская тема, ведь истоки
мои именно там. Слова: "захолонуло", "кинулась", "эвон", "повети",
"щибко баская" и др. - просто бальзам для моего сердца! Знатная
новогодняя ночь приключилась у Лизы! Настоящая, волшебная! Двое
новорожденных козлят и неожиданное знакомство с Максом. которое,
уверена, перейдет в настоящее чувство! Хочу добавить кое-что и от
себя: в нашей деревне новорожденных козлят после окота сразу забирали
в избу, где для них делали специальный закуток у печки. И, только когда
козлята подрастали, твердо становились на ножки, возвращали в хлев. ))
Спасибо Вам! Замечательная работа! С уважением. Дина |
|
| 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
