Не помню мартовского плача Великого и как убрали Берию. Не ведаю, как ликовали тюрьмы, И страна, очнувшись, выходила Из кровавых снов анабиоза, Хотя студёное зловонное дыханье Эпохи черноусого тирана Я ощущал в своей судьбе десятилетья. Пятидесяти трех годов столетья отметина, Всего лишь третье лето моей жизни И первая глубокая зарубка На древе памяти. С могучими ветвями, Узорной кроной, уходящей в поднебесье Грядущего, с глубинными корнями, Проросшими во тьму тысячелетий, Сознанья моего дремучий ствол Прорезал первый шрам переживанья Пустяк, былинка – маленькая брошь На белом платье маминой подруги, Фосфоресцирующий розовый цветок… По трезвым меркам нынешних времён, К нам радиоактивный изотоп Струил небезопасное свеченье, Но по наивному неведенью тех лет – Забавная и модная игрушка, Невинное свидетельство прогресса Огромной процветающей страны. Но то страна. В растворе детских глаз Моих все выглядело несколько иначе. В косматом космосе, глухом и непроглядном, В пространстве чёрном комнаты моей Трепещущие зёрна расцвели Непостижимо крошечных галактик, Заполыхали медленным огнем, Бросая отсветы и мягко озаряя Глаза мерцающие, птицу тонких губ, Глубокий вырез, ствол высокой шеи. И Мать Вселенной, Млечная Звезда - Ушедших поколений древний идол - Со мной заговорила в тишине, Наполненной таинственным свеченьем. Ни слова, ни ползвука не издав, Заворожённый совершенством мира, Я растворялся в ледяной волне Испуга, изумленья и восторга… Я в этой комнате стою и посейчас Трехлетним потрясённым мальчуганом. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
