* * * Пусть в душу, как кинжал, вонзится взгляд и сталь его не замутит рассудка. Пускай под ним в живую воду яд вдруг превратится, боль же в шутку. Давно я мертвый, хоть еще дышу. Давно смирился: сжал, что сам посеял. Но нитью тонкой (до сих пор вишу) повязан с миром, разорвать не смея. О, этот взгляд. Его мне не испить. Я чувствую пылающее око. И потому я жив, хоть тошно стало жить. Глотком последним душу б исцелить, чтоб не уйти из жизни этой боком. Один глоток – и некого винить. * * * Когда питает боль души ростки, стыд не венчает головы царей, для распрей, розни жалят языки, во рту – полынь, в душе – сердца зверей. Где от любви пылали лепестки, теперь шипы стальных штыков острей. Цветы теперь вплетаются в венки, и месть в глазах... – Не стали мы добрей. Идея - власть – покоя не дает. В ее лучах возникшее из тьмы, как мошкара, крикливое вранье готово насмерть биться, лечь костьми. А режиссер, пристальный вперив взгляд, вливает сверху в разум сладкий яд. * * * Я к зеркалам большим не равнодушен: такой же дом, такой же точно быт. Но тот – двойник – до крайности послушен, гримасами его по горло сыт. И думаю, что я ему не нужен: ведь он насмешлив, часто где-то спит, в моей одежде и со всеми дружен, а главное – всегда везде молчит. Я к зеркалам, насыщенным двоеньем, испытываю ненависть, презренье, в отчаянье плюю в их глубину. А тот, двойник, наивный и бесстрашный, обиженный, в подтеках грязных, влажный, уходит прочь, забрав мою вину. * * * О вещих снах мне трудно говорить – астральный план не ведает сознанье. И в вечный спор, где «…быть, или не быть…» не ввязываюсь, не люблю гаданья. Иллюзия реальности ясна, а мир иллюзий я познать успею, когда с душей расстанется весна, а лето с осенью мечты мои развеют. Кресты снежинок устилают путь. Для каждого дорога – в зазеркалье. Что, Вещий? – каждый знает суть ухода – возвращенья из скитанья. В спирали лет сознание растет лишь у того, кто ищет, кто идет. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
