И понял я, что я ее подонок, Ее остаток и ее потомок; Мне Киммерия – древняя родня, Когда наткнулся среди бела дня На этот поразительный обломок. В слепящем блеске пляжевой ракушки Я увидал нечаянно его – Он выглядел подобием игрушки, Картинкою из детства моего. Вот зверь времен, быть может, миоцена, Вот птица, птеродактилю сродни, И женщина – полна и совершенна, Хоть с Тициановою ты ее сравни. Так мой еще один подводный камень Был обезврежен и подарен мне. Его я взял как благодатный пламень И остудил свой жар в его огне. И осудив себя, молил прощенья… Став на колени у черты морей. Я слушал голос родины моей И ощущал кругов земных вращенья. И понимал такое, что в словах Земного бытия невыразимо. Передо мною проходило зримо Так медленно и так невыносимо, Все что сгубил – наивный вертопрах. Окрест звучало… Бах, а может, Верди… И враг, разбитый мною в пух и прах Пришел простить меня. Хотите, верьте, Хотите – нет, но на моих устах В мед обратился обоюдный страх И стал сюжетом на прибрежном камне. И я подумал, может быть, веками Пугает нас один и тот же враг. Теперь я знаю, что горит на воре, И понимаю верно, почему. Гляжу на море в славе и позоре И говорю: пусть будет посему! На каждый зов пускай придет ответ! Пусть будет свет… И продолженье времени, Которого и не было, и нет. И пилигрим веков без роду-племени Когда-нибудь в какой- нибудь глуши Вновь восхитится камнем преткновения… И бремени незримого каменья Падут с его доверчивой души. 28.05.14 | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
