1. Нет, как во сне, при свете дня, друзья, не воспаришь! Опять Париж вокруг меня, один сплошной Париж. Я на ходу шепчу жене, мадам Коко Шанель: «Застряли мы в Париже не по собственной вине. На этой кляче, о, Коко, прелестный ангел мой, мы не уедем далеко, а нам пора домой...» Она согласно говорит: «Действительно, пора!» Ей узких улиц лабиринт поднадоел с утра. Поводья дергает рука... К вокзалу! Но пока Вокруг ни рельсов, ни дымка... А только облака. Они бегут за горизонт: весенний ветр игрив! Мы тут же раскрываем зонт- ловить его порыв. Народ восторженно ревет, и зонт трещит по швам, с моей Шанели ветер рвет простые кружева, а мне вороны по пути в открытый лезут рот. Но мы летим, куда хотим: в обнимку и вперед! Но мы летим, к щеке щека, презрев инертность масс, внизу взлохмаченный Шагал поспешно пишет нас, а малолетний Жак Превер берет с меня пример... Во сне- палитра и размер. А мир- реально сер. 2. Мне намедни приснилось некстати, Что в чужие попал времена. И что там я женился на Кате, И, представьте, она мне верна: В канделябре свеча догорает, И шурупы теряет кровать... - Катя, это уже не Вторая. А, как минимум, пятая, Кать! Всякий раз в половине второго Мне херово. По правде. И я Подзываю тихонько Орлова И беру у него канделя... 3. Бредовых снов- невпроворот. ... Приснилось мне, народ, что муж мой, Бойле Мариотт, опять меня берет! Простой, в полосочку, матрас, похабные слова... А у меня болит как раз в кудряшках голова! А у меня не просто лень (случается порой), а изотерма- тридцать семь и шесть... И геморрой! Полно живого весу в нем от ног до головы, и под давлением объем сжимается, увы! Сжимается грудная клет... сжимается живот... И вот, меня почти что нет: почти проснулся... Вот. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
