Литературный портал "Что хочет автор" на www.litkonkurs.ru, e-mail: izdat@rzn.ru Проект: Литературный конкурс произведений для детей «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!»

Номинация: Сказки, рассказы, повести

Розовая птица

      Меня попросили рассказать про розовую птицу. Попросила моя маленькая дочь. Ума не приложу, откуда она знает про розовых птиц, ведь она пока не ходит в школу, не читает книг и не любит смотреть телевизор. Я, конечно, как только услышал о розовой птице, сразу же попробовал отвертеться от ответа: еще маленькая. Но Ритулька пошла вся в моего дядю, который ужасный зануда, не отстанет от человека, пока не выпытает у него все про старые фронтовые письма, которые могли бы остаться у того от его дедов. Мой дядя - историк и собирает собственную коллекцию фронтовых писем. В общем, и моя дочка такая же зануда – стоит и смотрит мне в глаза так, будто я все обо всем знаю. Вот, и вышло, что я не выдержал и сказал ей:
   - Розовые птицы – это райские птицы. Они живут в райских садах, а это где-то в Африке. Ты же знаешь, что такое Африка?
   - Да, папа, – она все продолжала смотреть мне в глаза, и я продолжил.
   - Розовые птицы, конечно, очень красивые, но кричат они просто ужасно, аж уши закладывает! У них розовые перья и хохолки на головах, а еще пышные, просто королевские хвосты!
   Ритулька улыбнулась, а это было первым доказательством того, что мой ответ пришелся ей по душе. Но вдруг он вся как-то поникла.
   - Папа, а ты правду сказал, да?
   - Да, конечно, - кивнул я, чувствуя, что все во мне похолодело от этого вопроса. – Разве папа когда-нибудь врал тебе, а?
   - Нет, но…,- она помолчала, что-то обдумала и спросила. – Розовые птицы существуют? Они живые, настоящие?
   - Да, Ритулька, самые живые, самые настоящие.
   Тут я заторопился, потому что мне срочно надо было идти к одному своему приятелю и забрать у него кое-что, и потом, в такие моменты, как этот, я почему-то становлюсь очень мягким, глаза начинают, глаза начинает щипать. Не хочу, чтобы мои дети знали, что я такой слабохарактерный, что стоит спросить меня, правду ли я говорю, и у меня льются слезы. Тут я ничего не могу с собой поделать, ничего. В общем, я ушел.
    В то время (как давно это было, кто бы знал!) меня не звали Петром, Питом или Петрухой, как зовут сейчас друзья и коллеги по работе. Тогда мое имя было Петушок. Бывало моя мама сидит у моей кровати, когда я не могу долго уснуть, и шепчет:
   - Петушок, Петушок, золотой гребешок, спи, мой мальчик, спи.
   А я только и не спал, потому что все не мог наслушаться этого ласкового, нежного маминого голоса, он такой становился только поздно ночью, когда я не мог уснуть. В детском саду я тоже был Петушком, меня так называли еще и потому, что волосы мои росли только на середине головы и образовывали «гребешок». А про розовую птицу я и в помине не знал до пяти лет. Если бы не серый свитер Пашки, соседа по подъезду, который часто разрешал мне посторожить его велосипед у магазина и катал меня на его багажнике, то я никогда бы не узнал про эту розовую птицу.
   Конечно, я насочинял Ритульке про розовых райских птиц, чтобы сбить ее с толку. Ладно, больше не буду отвлекаться и начну рассказывать все по порядку. Слушайте…
   
   На столе лежали большие квадратные очки. Мне не разрешалось их трогать, потому что я - пятилетний мальчик, у которого руки все могут уронить и разбить. А очки были, как назло, отцовские, взять никак нельзя, а то попадет по первое число. Соблазн был велик: хотелось померить их, посмотреть в зеркало на свое лицо с очками, проверить, стану ли я в них похож на папу, вырасту ли? Пашка говорил, что в очках люди стареют. Вот и мне сильно хотелось стать взрослее. Я только дотронулся до их стекол пальцем и тут же в ужасе отпрянул. Мне стало страшно, что, если я буду взрослый, то Пашка перестанет меня катать на своем велосипеде и не подарит свой серый свитер, который он два дня назад обещал отдать мне, лишь тот основательно пропахнет бензином. Дело в том, что мама Пашки терпеть не может запах бензина, поэтому ее сын отдаст его мне. Я оставил в покое очки и пошел на улицу. Решил пока повременить с взрослением.
   Во дворе я встретил Пашку. Он прокатил меня на велосипеде, и я получил пару новых ссадин и синяков, когда он пару раз не справился с управлением, и я падал в какую-нибудь канаву или бился коленями о бетонные столбы. Было весело играть с этим мальчиком. Он был старше меня на два года и считал меня совсем малышом. Может, поэтому дружить с Пашкой было так увлекательно. После нескольких заездов на велосипеде Пашка вынес из дома свой серый свитер, который теперь полностью пропах бензином, это чувствовалось метров за пять. С радости я так и надел его на себя. Тут к нам подошла Света. Девочка она была буйная. Чересчур буйная по сравнению со мной. С ней играть интересно было в любые, даже самые скучные игры. Вот с того момента, как она подошла к нам, и началась эта история. Света молча окинула взглядом мой наряд и сказала:
   - Теперь ты не Петушок совсем.
   - А кто же? – спросил я.
   - Ты улыбник.
   - Кто? – снова спросил я.
   - Улыбник, самый настоящий улыбник.
   - А кто это такой? – спросил я, потому что мне стало очень интересно узнать о нем побольше, ведь, выходит, я улыбник, а сам и не подозревал об этом до сих пор. Вот это штука! Конечно, быть улыбником просто потрясающе интересно! – подумал так я, весь выпрямившись от гордости за свою персону.
   - Улыбниками становятся люди, которые меняются в лице, меняют улыбки, в общем, взрослеют, - сказала Света.
   - Это, значит, что я совсем не улыбник, - понял я.
   - Конечно, ты еще не взрослый! – фыркнула Света. – Но ты одел Пашкин свитер, а Пашка на два года старше тебя, вот ты и стал старше на два года. У тебя совсем другая улыбка и другое лицо. И вообще, ты совсем забыл, что ты Петушок и больше им никогда не станешь, даже если свитер вернешь!
   - Почему?
   - Ну и тугой же ты, а! – сказал мне Пашка. Он любил называть людей «тугими», потому что отец его так называл, если он не мог что-то выполнить из школьных заданий.
   - Тугой, – вздохнула Света.
   И в этот самый момент передо мной встала вся гольная правда и трагедия этого мира! Люди становятся улыбниками, и я тоже им стал!!!
   - Нет, я не хочу! – сказал я, топая ногой.
   - Ничего не поделаешь.
   - Я ведь нечаянно! – попробовал оправдаться я, с наивысшей мольбой в глазах глядя на Свету и Пашку.
   Наверное, потому, что я был среди них самым младшим, они меня пожалели и согласились помочь.
   - Ладно, так и быть, - кивнул по-взрослому Пашка.
   - Поможем, - по-матерински успокоила Света.
   - Снимай этот свитер!
   Его я почти без сожаления снял и послушно протянул Пашке. Но тот к моему удивлению, резко отшатнулся от меня и сказал:
   - Нет!
   - А что мне с ним делать?
   - Сжечь, конечно, что же еще! – сказала Света. Глаза девочки горели, видимо, предвкушая что-то очень интересное. – Его надо сжечь в полночь!
   - Но меня же никто не отпустит! – взмолился я.
   - А ты и не должен ни у кого спрашиваться, - сказала Света, обиженно надувая губу. – Вообще сейчас престану тебе помогать. Сам будешь выход придумывать!
   - Ладно, - обреченно кивнул я.
   - В полночь разожжешь костер у гаража дяди Толи, - продолжила Света, мечтательно прищурив левый глаз. – А утром ты должен поймать розовую птицу!
   - Кого? – спросил я, потому что тогда я еще ничего не знал о существовании этой розовой птицы.
   - Кого-кого, розовую птицу, конечно! – сказала она словно само собой разумеющееся. – Разве ты не знаешь?
   - Не знаю.
   - Вот это да! – Света всплеснула руками и обменялась с Пашкой понимающими взглядами, мол, меня еще учить и учить!
   - Розовые птицы прячутся в облаках.
   - Да, они розовые, - добавил Пашка.
   - Их надо ловить.
   - Да, животом.
   - Чем??? – удивленно переспросил я.
   - Животом, – ответил Пашка. – Расставил руки, закрыл глаза и пошел вперед, а животом чувствуешь, где она, эта розовая птица.
   - Как же я ее почувствую?
   - Горячо если, то рядом она, холодно, нет ее, - равнодушно сказала Света.
   - А ловить как?
   - И всему-то тебя учить, Улыбник! – проворчал Пашка, наверно, нарочно не называя меня по имени, чтобы мне еще больше захотелось вновь стать прежним Петушком.
   - Ну, как же???
   - Руками и глазами!
   - Но они же закрыты!
   - Все равно ты ими птицу увидишь, - пообещала Света.
   - А поймаю, что тогда?
   - Принесешь нам.
   - Принести и показать?
   - Ну, конечно!
   - А это правда? – спросил я, подозрительно прищурившись.
   - Не веришь?! – возмутилась Света. – Тогда навсегда Улыбником останешься!!!
   И тут я твердо решил во что бы то ни стало перестать быть Улыбником и поймать эту розовую птицу.
   Конечно, в полночь никто меня не выпустил на улицу. Хотя я устроил настоящую войну со слезами и криками. Хорошо, что поплатился я «малой» кровью, только очень неприятно было, когда старший брат схватил меня за ухо и потащил обратно в спальню, а потом громко и очень убедительно сказал мне, чтобы я спал. Смирившись со всем этим, я понял, что сделал все, что было в моих силах, повернулся на бок, потер красное ухо и со спокойной совестью уснул.
   А рано утром, когда солнце только-только стало освещать землю, я вышел во двор. Быстро устроил костер, сжег предательский свитер и принялся ловить розовую птицу. Я закрыл глаза, расставил руки, все как мне говорили Пашка со Светой, поднял голову и принялся ее ловить. Сначала, конечно же, ничего не получалось, я, честно говоря, почти отчаялся, но потом почувствовал что-то теплое. Я смотрел закрытыми глазами на солнце и видел красные круги, и вдруг среди них ясно различил птицу, розовую. Конечно, я побежал за ней, принялся ловить, но она была неуловима, просто неуловимка какая-то! В очередной раз хватая руками воздух и опуская их на живот, я почувствовал, что моя победа наступит скоро. И вдруг я ее поймал! Да, что-то горячо обожгло мой живот, но не успел я и глаз раскрыть, как земля ушла из-под моих ног, и я полетел куда-то вниз. Да, я упал в канаву. Между прочим, в кровь разбил нос и поцарапал коленки. Ну, и крик же я тогда поднял! Мало того, что оказался тяжело раненным, так еще и птицу упустил! Старший брат отнес меня домой на руках, а мама заботливо наложила бинт на мои раны. На улицу меня отпустили только после обеда. Пашка и Света уже ждали меня. Я насупился, чувствуя огромную досаду и свое собственное бессилие. Надо же - упустил!!!
   - Как нос? – поинтересовалась Света.
   - Болит, - буркнул я.
   - Шрамы закаляют! – гордо сказал Пашка. – Покатаемся, Петушок?
   Я весь засиял.
   - Я уже Петушок, не Улыбник?
   - Но ты же поймал розовую птицу? – строго спросила Света.
   - Н-н…, Д-да, - промямлил я.
   - Видел ее?
   - Да.
   - Обожгла?
   - Да.
   - Ну и ладно. Ее до сих пор никто поймать не может, – Пашка махнул рукой так, точно говорил не о розовой птице, а о такой мелочи как носовой платок!
   - Как не могут, а я тогда зачем ловил? – рассердился я.
   - Чтобы перестать быть Улыбником, - ответила Света.
   - И что, так все время ее ловить, что ли?
   - Не все время, а когда очень быстро взрослеешь, - сказал Пашка. – Я вот папины очки мерил и разбил их. Пришлось и мне розовую птицу ловить. Не поймал, конечно, ударился об угол гаража, лоб рассек. Зато папа почти не ругался…
   А потом мы все по очереди катались на пашкином велосипеде…
   
   Кстати, я на всякий случай прячу от своих детей очки и другие опасные вещи, от которых дети могут быстро повзрослеть. А то еще пойдут ловить эту розовую птицу, свалятся, как я, в канаву, и лечи их потом, переживай. Лучше уж пускай постепенно взрослеют. И вообще лучше никому не знать про эту розовую птицу, а то, знаете ли, дурной пример заразителен.

Дата публикации:25.02.2007 16:33