Литературный портал "Что хочет автор" на www.litkonkurs.ru, e-mail: izdat@rzn.ru Проект: Произведения для детей

Автор: Семен ВенцимеровНоминация: Стихи для старшеклассников

О тебе

      Семен Венцимеров
   
   
   
   
   
   (Фотография.
   Подпись под фотографией: «Люда»)
   
   
   
   
   
   О тебе
   
   Поэма
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Нью-Йорк, 14 мая 2006 г.
   
   
   
   Семен Венцимеров
   
   
   
   
   
   (Фотография Черновицкого театра без подписи)
   
   
   
   
   
   О тебе
   
   Поэма о первой любви, составленная из песен, лунных снов и воспоминаний
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Нью-Йорк
    2006 г.
   
   
   
   Моя фотография из 3-й книги «Журфака», та, где я молодой.
   Подпись под фотографией:
   
   Этой книжечкой автор прощается
   С той единственной в мире, кому
   Эта книжечка и посвящается,
   Освящается... Быть по сему!
   
   ... Песня первой любви в душе до сих пор жива.
   В песне той О ТЕБЕ все слова...
   
   Вот с этой песни, пожалуй, все и началось...
   
    Семен Венцимеров
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Пролог
   
   * * *
   
   Любовь, я искал тебя в разных краях,
   Глаза проглядел,
   Зачем ты умчалась на легких крылах
   В безвестный предел?
   Где город, где улица, где этот дом,
   Этаж и порог,
   Куда бы пойти за сердечным теплом
   И радостью мог?
   
   Быть может, ты звездочка дальних планет,
   Нездешних миров?
   Кого озаряет твой утренний свет,
   Отрада-любовь?
   Чей путь устилаешь лучистым ковром
   Цветов и надежд?
   Кого окликаешь сейчас за углом?
   О, где же ты, где ж?
   
   Любовь, ты - отрада и ты же печаль,
   Мечта - и мираж,
   Немногих твоя отмечает печать
   В веках и мирах.
   Любовь, ты песнь песней и тайна из тайн,
   Награда наград....
   Мудра и бесстрашна, светла и чиста,
   Сильнее преград.
   
   Любовь, и меня ты вела по Земле,
   Любил я и жил...
   И радость будила меня на заре,
   Весь мир был мне мил.
   Любовь, я ведь жив еще, я еше здесь,
   Душа горяча...
   Вернись сказкой сказок и чудом чудес
   Хотя бы на час...
   
   1
   
   Ты в двух кварталах от меня жила --
   Порой друг друга у метро встречали.
   И в том, что много лет уже была
   Чужой женою – не было печали...
   
   И шутки, дескать, первая любовь
   Не старится – твои – не огорчали...
   Встречались – не нарочно – вновь и вновь –
   И уходили – розно – без печали...
   
   Но снился мне один и тот же сон...
   Я просыпался – и в слезах подушка --
   И наяву меня не сразу он
   Освобождал, как если бы заглушка
   
   К душе не подходила в этот миг –
   И острым ощущением потери
   Пронизывался, сдерживая крик...
   Мне снился город... Белые метели
   
   Окутывали темные дома.
   Я приходил издалека к подъезду
   И ждал... Как будто кто лишил ума,
   Стоял часами, пригвожденный к месту,
   
   Где мог случайно встретиться с тобой...
   А дом был незнакомого фасада
   И город был незнаемый, чужой...
   Но ускользали частности от взгляда...
   
   Я ждал тебя. Я о тебе мечтал...
   А встречи были безнадежно грустны:
   Что не любим – я это понимал.
   Неоднократно от тебя изустно
   
   Об этом слышал ясные слова...
   Но будто раб, прикованный к галере --
   На том же месте... Скорбная глава
   Несбыточной иллюзии, химере
   
   Противиться не может... Жду и жду...
   Увижу – и от счастья замираю...
   В любви, что мне досталась на беду,
   Я безответно, горько догораю...
   
   И снова просыпаюсь весь в слезах...
   И этот сон реальности сильнее,
   А имя, что не тает на устах –
   Твое... Так горько, безотрадно мне – и
   
   Не сразу понимаю – то был сон...
   -- Всего лишь сон! – усиленно внушаю
   Себе упорно, радости лишен:
   Не соглашается, увы, душа – и
   
   Таит ту горечь глубоко на дне...
   Вседневные меня берут заботы.
   За выживание бороться мне
   Приходится отчаянно... С работы,
   
   Вконец усталый, еду на метро...
   На выходе опять тебя встречаю...
   -- Пешочком?
    -- Ладно...
    Пообочь -- пестро...
   -- Устал?
    Молчу, лишь головой качаю...
   
   -- Не уставай – и береги себя...
   И снова раздражающие шутки
   Про первую любовь... Молчу, сопя...
   -- Ну, до свиданья...
    Редкие минутки
   
   Случайно неслучайных наших встреч...
   Зачем они? Какие-то уроки
   Из них мне предлагается извлечь?
   ...Текучка повседневная... В потоке
   
   Делишек по течению плыву...
   И в сон бросаюсь, точно в темный омут...
   А в нем опять ясней, чем наяву,
   Тот незнакомый дом, и странный город,
   
   И ты мне разъясняешь, что теперь
   Ты уезжаешь навсегда отсюда...
   Отныне и навек напрасно дверь
   Подъезда я буравить взглядом буду –
   
   -- Прощай, чудак! – ты говоришь во сне –
   И вот теперь несчастен я в квадрате.
   Отныне не дается счастья мне
   Тебя хотя бы видеть... Той отраде –
   
   Не быть... Встаю... Несчастен, а кому
   Расскажешь? Кто поймет? Кому я нужен?
   Печаль тех снов упрятана в тюрьму,
   Материальный мир жесток, бездушен...
   
   Я день-деньской, как белка в колесе,
   Бесмыссленно верчусь и суетливо,
   Тащусь с работы вяло, как и все,
   И вечера проходят сиротливо.
   
   Ни в ком отрады нету и ни в чем,
   Надежда угасает – не подросток...
   В замке два раза проскриплю ключом,
   Пойду на тот знакомый перекресток,
   
   Но зря... В какой входила ты подъезд,
   Не ведаю... Напрасно ожидаю –
   И ухожу... Куда б из этих мест
   Подальше укатить? Перестрадаю –
   
   И, может, позабуду вдалеке...
   Во сне – опять у странного подъезда
   Напрасно жду с тоской накоротке...
   А музыка звучит – виваче, престо,
   
   Аччелерандо – так оно стучит,
   Ускорившись до бешеного скерцо,
   Стенающее горестно навзрыд,
   В разлуке изнывающее сердце...
   
   Я ведаю во сне: возврата нет,
   Надежды нет, что я тебя увижу...
   Ты пронеслась ярчайшей из комет
   Над всей судьбою, но не стала ближе...
   
   И нет мне утешения в судьбе,
   Не отыскать мне для замены ровню...
   И вот я вспоминаю о тебе...
   Не забываю ни на миг, все помню...
   
   Луна первая -- над Черновцами…
   
   * * *
   
   Триста семьдесят лун… Я сквозь время смещаюсь…
   Если б юность вернуть наяву,
   Я к тебе подойду – и уже не смущаясь
   Ненаглядной моей назову.
   Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
   Что былое во мне ожило?
   Триста семьдесят лун, триста семьдесят --
   Тридцать лет пролетело, прошло…
   
   Тонет город в любви. Город дышит любовью,
   Где я девочку встретил одну,
   Где проспектом любым и тропинкой любою
   К твоему прибегал я окну.
   Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
   Что былое во мне ожило?
   Триста семьдесят лун. Триста семьдесят –
   Тридцать лет пролетело прошло…
   
   В облаках журавли промелькнули, курлыча…
   Так вовеки им вдаль улетать…
   А у каждого Данте есть своя Беатриче –
   И тебя мне всю жизнь вспоминать.
   Я прошу извинить… Вы не сердитесь.
   Что былое во мне ожило?
   Триста семьдесят лун. Триста семьдесят,
   Тридцать лет пролетело, прошло…
   
   2
   
   Над Черновцами – ясная луна
   И в черном небе звезды колдовские,
   А для меня – простого пацана –
   Вся радость – в песнях... А любил -- какие?
   
   Вот Бейбутов поет, как он ловил,
   Взор девушки одной в тоске напрасной...
   Я все слова по слуху разучил,
   Любил мотив томительно прекрасный...
   
   Ах, лучше бы мне песни той не знать!
   Певец меня, поэт ли изурочил?
   А может, нужно было понимать,
   Что Бейбутов судьбу мне напророчил?
   
   ...Я жил в периферийном городке,
   Учился в затрапезной восьмилетке,
   Жил в коммуналке... Словом, жил в «совке»...
   Томясь в тех рамках, в той ужасной клетке,
   
   Мечтала о возвышенном душа...
   А Вышней волей мне дарован голос...
   Бедна семья, буквально ни шиша,
   Порой, буквально ни «копья»... Кололось
   
   Буквально все, чего бы не желал...
   С младенчества смирял свои желанья...
   Мечтать не вредно... Вот я и мечтал,
   Не знаю сам, о чем... Мои мечтанья –
   
   Не об игрушках... Об обновках мне
   Не грезилось и ничего не снилось...
   А как-то Бог увиделся во сне:
   Стоял с мешком у двери и, как милость,
   
   Он ссыпал из мешка к моим ногам
   Букашек расползающихся горку...
   И мама разъяснила: дескать, нам,
   В безденежье намаявшимся горько,
   
   Когда-нибудь он много денег даст...
   Когда купили старенький приемник,
   Был в доме праздник... Худ и головаст,
   Я замирал в мечтаньях неуемных,
   
   А музыка меня вздымала ввысь,
   Рифмованные оглушали строки...
   Прошу: Утесов, песней поделись...
   Вокала мне бесплатные уроки
   
   Давал тот старый, маленький «Рекорд»...
   И погружаясь в песни, забывался...
   Мне в песнях открывался тайный код,
   Секретный ключ к моей судьбе давался...
   
   Те песни заменяли мне кино...
   В безденежье так редки были фильмы...
   Мне в кинозале страшно: там темно...
   В дни выборов безденежно утиль мы
   
   Киношный – в университетский зал
   Смотреть ходили с мамой – мне не в радость,
   Сидеть терпенья нет – и я сползал
   С рук мамы на пол, а душа терзалась...
   
   Хоть мал был, знал: есть у меня душа.
   Она была. Я жил в ее просторах.
   Мечтал. Грустил. Умишком не спеша
   Взрослел... Ну, а в душе мне, может – сорок,
   
   А может быть – и девяносто лет –
   И в сны мои являлся странный город –
   И словно бы душа мне шлет привет
   Из -- не отсюда, будто снами вспорот
   
   Наброшенный на душу темный холст –
   И в необъятном горестном смятенье...
   Я просыпаюсь... Школа... Малый рост,
   Картавость, бедность... Горько! Невезенье:
   
   Учительница первая моя
   Была отнюдь не эталон морали –
   И я несчастный, маленький... Змея
   Картавила, кривляясь – и не знали
   
   Родные, как мне в школе тяжело...
   С трудом я во второй перевалился –
   С учительницей новой повезло –
   И я маленько отошел, раскрылся...
   
   Вдруг оказалось: выучить стихи
   Мне легче, чем любому в нашем классе...
   Лишь брошу взгляд – готово... Ни строки
   Не перевру, читая... На Парнасе
   
   Посмеивались, глядя на меня,
   Я думаю, и Пушкин и Некрасов...
   И я в читальне проводил полдня,
   Читая все подряд... Начальных классов
   
   Ступени проходил, скажу тебе, --
   Уроками себя не утруждая,
   Не напрягался в суетной борьбе
   За высшие оценки... Но читая
   
   Я улетал в нездешние миры...
   Я был одним из храбрых мушкетеров...
   Стеснялся, сторонился до поры
   Тех, в фартучках, кем школьных коридоров
   
   Кишат пространства... Для чего они?
   Не знаю, как себя вести с такими...
   Идут по школьным коридорам дни,
   Бегут недели и летят лихими
   
   Сентябрьскими кометами года...
   Вот позади уже и восьмилетка –
   Немного троек... А теперь куда?
   Не в ремеслуху же... Судьбы разметка
   
   Ведет, минуя школу, в ЧСТ...
   Осведомленным аббревиатура
   Понятна... Неоформленной мечте --
   Стезя... Учусь... Учительства культура
   
   Повыше, чем в несчастной НСШ...
   Там, впрочем, был Давид Абрамыч Эдлис –
   О нем-то память сохранит душа:
   Немецкому учил нас так, что «пелось»
   
   На дойче всем свободно и легко...
   Нас в техникумской группе тридцать с гаком
   Одних парней... Механики! Клубком
   Качусь, верчусь юлою... Ставлю на кон
   
   Упорство, волю, память и мозги...
   Стипендию дают... Вот это стимул –
   С четверочек сорваться не моги!
   Черченье доконает, чтоб я сгинул!
   
   Кропаю со слезами чертежи –
   Карябал, как попало, в восьмилетке...
   А здесь, хоть лопни – вынь да положи
   Преподу все заданья, а отметки
   
   Должны мне гарантировать доход...
   А физика? А химия?... Отрадой,
   Что в техникуме свой оркестр... Поет
   Васильев, в общем, славно, но усладой
   
   Не стало это пенье для меня...
   Я спел бы много лучше, но стесняюсь...
   Есть голос... За стеснительность казня
   Себя жестоко, все же не решаюсь
   
   К Маргулису -- маэстро подойти...
   И остается дар Господний втуне...
   Господь за нерешительность прости –
   Я к песенной судьбе моей – фортуне
   
   Хоть мог бы, но, стесняясь, не шагнул,
   Застенчивость душила, ну, хоть тресни!
   А сверх того меня Кобзон лягнул:
   Он голосом моим такие песни
   
   Запел! Опять пророчила судьбу
   Мне песня... Я еще о том не ведал,
   Слова ее записывал во лбу...
   (Той песни и поныне я не предал)...
   
   А вот однажды я попал в кино...
   Картина потрясла до основанья...
   «Колдунья»! Влади! Ей одной дано
   В дремавшем сердце смутные желанья
   
   Подростка-недотепы разбудить...
   Глаза ее и вправду колдовские
   Вонзились в душу... Стало горше жить –
   И слаще... Вот кладу, кладу мазки – и
   
   Уже почти и загрунтован фон –
   И я перехожу к самой картине...
   Я замер у «Рекорда»... Мне Кобзон
   Поет моим же голосом... А ты мне,
   
   Иосиф, без конца зачем поешь,
   О той, из нашего двора, девчонке?
   Уже ее заметил я... Хорош!
   Достал уже той песней до печенки...
   
   ...Да, я тебя заметил с первых дней...
   Казалось, ты и есть Марина Влади...
   Но я все реже вспоминал о ней...
   Вокруг все потускнело... Как в окладе –
   
   Икона – ты в сиянии любви...
   Любовь лавиной сердце затопила,
   А я косноязычен виз-а-ви
   И что сказать? Затмила, ослепила –
   
   И сердце спотыкается в груди,
   И как мне быть с собой, с тобой? Не знаю...
   Что делать? Что сказать тебе? Поди
   Лишь посмеешься?... Милая, родная...
   
   Слова любви из песен достаю...
   Шепчу, но так, чтоб ты не услыхала...
   А хочешь, для тебя одной спою
   Ту песню по-кобзоновски... Искала
   
   Хоть в чем-то воплощения любовь...
   К тебе всего-то двенадатилетней...
   Люблю тебя... Кусаю губы в кровь,
   А всем, конечно, видно все – и сплетни
   
   Нас липкой паутиной оплели...
   И если раньше ты не замечала,
   Но, видимо, подружки донесли –
   Дичишься... А моя любовь крепчала...
   
   Луна вторая – над Криворожьем
   
   * * *
   
   Отшумев, отгудев, улеглась непогода.
   Смотрит в окна луна. Тишина.
   Прозвенит «злейший враг», а вставать неохота...
   В три минутки сладчайшего сна
   
   Пусть в разгаре звенит черновицкое лето
   И слышны мои песни во сне –
   Ты -- в венце золотом из святейшего света
   Улыбнешься таинственно мне...
   
   А с рассветом в степи зарокочут моторы,
   Экскаватор растопчет снега...
   Вместо шпаг – рычаги, а душой – мушкетеры –
   Только губы прикусим слегка.
   
   В кирзачах, телогрейке, ушанке лохматой
   Рядом с Вами на снимке стою...
   Я вас помню всегда, я люблю вас, ребята,
   Так, как любим мы юность свою...
   
   Занесло ее, ласковую, в одночасье
   Белой вьюгой в морозной степи...
   Где бы ни были вы, я желаю вам счастья –
   И храню, как пароль, те стихи:
   
   «Заглянула а окошко луна мимоходом.
   Улыбнелась тихонько луна...
   Спят мальчишки. Им скоро вставать на работу --
   Пожелаем им доброго сна...»
   
   3
   
   ... А во дворе у нас была гора,
   Подпертая (от оползней) бетоном...
   Когда ты уходило из двора,
   Душа моя всегда невольным стоном
   
   Сопровождала долгий твой проход...
   Не приходило в голову усесться...
   Доходишь до горы – и поворот...
   И может в этот миг взорваться сердце...
   
   И я кричу во сне:
    -- Не уходи! –
   И плачу, как обиженный ребенок –
   И колокол колотится в груди...
   И долго не могу понять спросонок,
   
   Зачем они стоят над головой –
   И что-то говорят, а я не слышу...
   Я только что был где-то там с тобой...
   -- Пора вставать...
    В календаре открыжу
   
   Пришедший мне навстречу новый день...
   За завтраком махнем чаек с кефиром –
   И – за порог... Ушанки набекрень –
   Лицом к лицу с таким суровым миром –
   
   Подростки, а положено держать
   Достойно марку -- и не ныть, не киснуть,
   По-комсомольски доблестно мужать,
   Соплей простудной на ветру не виснуть...
   
   «Летучка» нас развозит по судьбе...
   Дремлю, согревшись от дыханья друга –
   И снова вспоминаю о тебе...
   Идешь ко мне мажорно и упруго...
   
   Ты что-то говоришь, а голос твой
   Мелодию Островского включает...
   Поговори, поговори со мной!
   Но за тебя мне песня отвечает...
   
   Она все знает о моей судьбе:
   Пророчила дороги, расставанье...
   Но обещает, что вернусь к тебе
   Хотя б лишь на вечернее свиданье...
   
   И голосом, что чудно схож с твоим,
   С волшебным Кристалинским придыханьем,
   Она внушает: все же я любим,
   И ты полна все тем же ожиданьем...
   
   И ты идешь с Наташкою в кино,
   Сестрой Наташкой, светлым человечком...
   Ведь с кем ты -- далеко не все равно,
   Что там не я к тебе на курсе встречном
   
   Улыбкою привечен золотой...
   Ах, Господи, зачем же я уехал?
   Но, нет, не верю, чтобы кто другой...
   А я вот, дурачком и неумехой
   
   По песне за романтикой пошел...
   Позвал меня неброскою листовкой
   В дорогу криворожский комсомол,
   Сманив ударной всесоюзной стройкой...
   
   Я помню, как мы едем вчетвером
   И – трезвые -- в купе горланим песни...
   А весь вагон, кто бранью, кто добром
   Умолкнуть умоляет... Да, ровесник,
   
   Тридцатилетним этим старикам,
   Забывшим комсомольские восторги,
   Уже и не понять, как важно нам
   Так всенародно выкричать истоки –
   
   Те песни, что фундаментом души
   Легли – и вот, позвали нас в дорогу...
   Ты, юность, нас покинуть не спеши...
   А ты, любовь, останься недотрогой...
   
   А в песнях ждут девчонки, долго ждут,
   Пока парней мытарят испытанья...
   И вот они уже сквозь нас идут,
   А мы сквозь них... Дороги, расставанья,
   
   Летучки, экскаваторы, снега –
   Романтикой такой не нахлебаться...
   И знает песня, как мне дорога
   Та девочка, к которой не пробраться...
   
   Мы строим Новокриворожский ГОК,
   Мы роем котлованы и каналы,
   Выучивая жизненный урок,
   Который, между прочим, в нас нимало
   
   Фундамента души не изменил:
   Мы верим песням... Это мы – из песни...
   Такие мы... И кто нас оценил,
   Не может не любить нас... Да, ровесник?...
   
   Мы уезжали от любви, любя...
   И честно тосковали по любимым...
   И мы на стройке строили себя
   И поверяли силу духа ими...
   
   Любимая! Я вспомню о тебе
   Какие-то незначащие факты,
   Ведушие ступеньками к судьбе...
   Сейчас-то где ты, что ты, с кем ты, как-ты?...
   
   Я помню, как однажды к нам пришла –
   Знакомиться в кошмарной коммуналке –
   Твоя внезапно мама... Та была
   Внезапным озареньем встреча ярким...
   
   От Клавдии Ивановны узнал,
   Что... «девочке не безразличен парень»...
   Не безразличен, Господи!... Взмывал
   В тот миг душой, как Чкалов и Гагарин,
   
   В восторге до заоблачных высот...
   -- Приехали!
    Мы вновь стоим в ремонте...
   Нас снегом по макушку занесет...
   С одной кувалдой, точно мы – на фронте,
   
   Пытаемся сверхсложшый механизм,
   Забарахливший, возвратить к работе...
   -- Ах, отчего уже не коммунизм?
   -- До коммунизма тут не доживете!
   
   Механик Коля, вижу, -- «оптимист»!...
   Но он в попытках наших – наблюдатель...
   Он молод, обаятелен, речист...
   А в технике – ни в зуб ногой... Создатель,
   
   Зачем тогда механики нужны?
   Какая польза от него, бедняги?
   Иди в контору, протирай штаны...
   Сквозь зубы матерятся работяги...
   
   Я тоже тут – пришей кобыле хвост:
   Помощник машиниста -- на подхвате,
   Но у меня и не сержантский пост,
   Что надо – подаю...
    -- Зубило? Нате!...
   
   Как будто кто его заколдовал –
   Казалось, уж проверен до шурупа –
   Изъянов нет... Но катится в провал,
   Едва заводят двигатель... Как глупо,
   
   Мы тратим время и усилья зря...
   Давно бы отвезти его на свалку,
   Но нет согласья «бога и царя»
   Конторы это «чудо» в переплавку,
   
   А нашу всю бригаду – в слесаря,
   Пока с завода не доставят новый...
   За новый всей душой благодаря,
   Трудились бы – не только за целковый...
   
   Но есть у нас Герой и Депутат –
   Иосиф Афанасьевич Галенко...
   Ему, Герою, каждый год подряд
   С завода новый шлют... Ну, хоть маленько
   
   На новом поработать бы и нам...
   Но мы не депутаты, а ... отбросы....
   И воскресить пытаясь ветхий хлам,
   Невольно задаем себе вопросы,
   
   На кои нет ответов... Дотемна
   Мы бьемся, но проклятый экскаватор
   Работать не желает ни хрена...
   Нет смысла в жизни... То есть, хреновато...
   
   А что нас держит в этой колготне?
   Кого квартира, а кого – зарплата...
   Чего ж в безумье этом нужно мне?
   Романтики? Ее греби лопатой...
   
   Я трудности преоделеть мечтал,
   Но не всегда они преодолимы...
   Не отступаю, хоть уже устал
   Бессмысленно трудиться... Были б зримы
   
   Трудов моих итоги, может стал
   И я бы вскоре асом и Героем...
   Ведь вправду я о подвигах мечтал...
   Мечтал гордиться: дескать, мы построим
   
   Крупнейший горно-рудный комбинат,
   А трачу жизнь бессмысленно и зряшно...
   Но не могу оставить тех ребят,
   Что бьются с монстром истово и страшно –
   
   У них, увы, альтернативы нет:
   Семейные – квартира и зарплата...
   И разбираем снова – полный бред...
   Но я не предаю своих, ребята!
   
   Не предаю товарищей в бою,
   Не изменяю Вере и любимой,
   Себе не изменяю, суть мою
   Переиначить можно лишь могилой...
   
   Пусть я и недалекий и тупой,
   Что с этим сделать? Я таким родился...
   Пусть я устал – и хочется домой,
   Пусть страшно тяжело, горжусь, что влился
   
   В бригаду – и товарищи мои
   Меня своим воспринимают, равным...
   Свети, любовь, мне издали, мани...
   Когда вернусь к каштановый, дубравным,
   
   Акациевым паркам и садам,
   Узнаешь ты, что я пришел с победой...
   И ни одной минутки не отдам
   Из всех, что бился с монстром... Не посетуй,
   
   А просто, если можешь, то дождись –
   И я вернусь с ремонта, точно с фронта...
   Мы все же одолели, прорвались –
   Он заработал... Нет, представьте, -- он-то...
   
   И Федя роет обводной канал...
   Порою и меня за рычагами
   Увидела бы... Я не сплоховал...
   Наш «атомный реактор» над снегами
   
   Неторопливо пятится назад,
   А впереди ложится ровной призмой
   Канал... Лет может через пятьдесят,
   Во все, что назовут моей харизмой,
   
   Войдет воспоминание о том,
   Как мы превозмогли, преодолели...
   Одно преодолев, и все пройдем
   Препятствия к пока неясной цели...
   
   Пока мне не дано себя понять:
   На что я годен? Где мои вершины?
   Тебя, конечно, хочется обнять,
   Но нужно, чтоб у каждого мужчины
   
   Была такая в жизни высота,
   Чтоб им иогла любимая гордиться....
   Стихи? Они покуда лищь мечта,
   Моя, слегка подсиненная, птица...
   
   Я возвращаюсь в Черновцы весной...
   В зеленом, как весна, плаще-болонье...
   Любимая, ну, потолкуй со мной!
   Ведь ты же знаешь: у тебя в полоне
   
   Моя неочерствевшая душа...
   Любимая, о как же ты прекрасна!
   Опять тобой любуюсь, не дыша,
   А сердце бьется горестно и страстно...
   
   
   Луна третья – над Хмельницким.
   
   * * *
   
   Старая яблоня, столик расшатанный,
   Двор невеликий в объятьях квартала...
   На волейбол, на стхи и на шахматы
   Тихого дворика раньше хватало...
   И на акации в пышном цвету,
   Чтоб потом вспоминать и тужить..
   Хватило на красивую мечту,
   А ее – на всю большую жизнь...
   
   Будто про детство рассказ без названия
   Или о юности кинокартина...
   Чтобы вступить на дорогу мужания,
   Тихого дворика тоже хватило...
   И на разлуки, зовущие в новь,
   Чтоб судьбу, как удастся, сложить...
   Хватило и на первую любовь,
   А ее – на всю большую жизнь...
   
   4
   
   Я, первый раз назначенный в наряд,
   Дремлю у ротной тумбочки дневальным...
   Спаси Господь – суровый бросит взгляд
   Дежурный офицер – сочтя нахальным,
   
   Тотчас меня отправит на «губу»...
   А бодрствовать недостает силенок –
   И отключился... Словно бы по лбу
   Кто треснул: не могу еще спросонок
   
   Понять, где это я и что со мной...
   Но слышу: приближались торопливо
   Шаги... Встряхнул гудящей головой –
   И встал «во фрунт»... А через миг – крикливо:
   
   -- Не спишь? Ну, то-то! -- Хилый Товстоног,
   Старлей и замкомроты, перестарок –
   Уже из деда сыплется песок --
   По-фронтовому жесткий – не подарок,
   
   Окинул строгим взглядом... Повезло!
   Проснулся за секунду до подъема...
   -- Подъем! – и все в движение пришло.
   Он засекает время. Здесь – не дома –
   
   
   Минута -- выбегают... Голый торс,
   А на плацу наверно минус двадцать...
   По счастью хоть сегодня этот форс
   Меня минует.. Завтра, может статься,
   
   Чуть потеплее будет на плацу...
   В казарме полчаса не потревожат –
   И у меня улыбка по лицу...
   Приснилось то мне, что уже, быть может,
   
   Вовек не повторится наяву...
   Нырнуть бы в сон опять, хоть на минутку...
   Я в Черновцы вернулся – и живу
   Все в тех же грезах... Снова -- не на шутку --
   
   Мне душу бередишь и бередишь...
   Смирился с незадавшейся судьбою...
   А ты горда – и даже не глядишь
   И в самом деле – кто я пред тобою?
   
   Стесненно неуклюжий, как мешок,
   Дундук, бирюк, невежа и невежда...
   Вдруг подойду – презрительный смешок
   В ответ – и что тогда? Прощай, надежда?
   
   Но с мужеством собрался – и купил
   Билеты – ожидался Магомаев...
   Потом немало дней в себе копил
   Отвагу... Подошел... Не понимая,
   
   Глядишь – чего, мол, надо от тебя?...
   А мне любовь гортань перехватила...
   Буквально... И превыше сил любя,
   Косноязычно, тупо и уныло
   
   Сиплю, что, дескать, пригласить хочу
    Тебя на Магомаева... Согласна?...
   Не отвечаешь... Во дворе торчу...
   Давид Острицкий так играет классно –
   
   На зависть – в шахматишки... Я – тупой,
   Я, не умея, даже не пытаюсь...
   Беспалый Мишка поражал игрой
   На старенькой гитаре... Тоже маюсь:
   
   Гитару не сумею одолеть...
   Зато пою под Мишкину гитару
   О главном – чтобы сердцем не стареть –
   Еще и рановато... Мне б на пару
   
   С тобой дуэтом... Может быть, потом,
   Когда нибудь, когда я поумнею
   И осмелею, мы еще споем...
   Пока же я перед тобой немею...
   
   Я на тебя не поднимаю глаз..
   А сердце – вверх и вниз, сбиваясь с ритма...
   И вот – сложилась в строки пара фраз...
   Какая, кстати, к слову «ритма» рифма?
   
   И вдруг... Ты подошла ко мне сама...
   Ты говоришь, а я не понимаю...
   Я просто ошалел, сошел с ума...
   -- Когда концерт?... Ну, тот, где Магомаев?
   
   Я лишь молчу, опять замкнуло речь...
   Ты говоришь со мною! Это – чудо!...
   -- Наверно я пойду с тобой! –
    Извлечь
   Из слов мне смысл не удается...
    -- Люда!...
   
   -- Но... Только к маме ты зайди сперва –
   И попроси, чтоб разрешила мама...
   Кивнул :
    -- Само собой! –
    Но голова –
   Закаруселила – ведь просто драма:
   
   Я трушу... Да, представьте, я боюсь...
   Ведь мама же не чья-нибудь, а Люды!
   Вдруг что не так – стыда не оберусь...
   Но обещал... Страшат и пересуды...
   
   Я, вроде бы, из возраста ушел,
   Когда дразнилка «тили-тили тесто»
   Могла меня задеть – женился, мол,
   Семен – жених, а Людочка – невеста...
   
   О том, что «С» + «Л» равнялось – «Л» --
   Давно в подъеде пишут уравненья...
   Я к ним привык... Ну, а сейчас вспотел –
   В твой дом вступаю в страхе и сомненье...
   
   Подстрижен я и в чистое одет,
   Как если собирался бы на плаху,
   Мыски сияют новеньких штиблет...
   Вздохнув, еще раз оглядел рубаху –
   
   Звоню... Не сразу отворяешь дверь –
   И исчезаешь, указав дорогу...
   Семь бед – один ответ... А что теперь?
   Да поздоровайся, ну, что же ты, ей Богу!
   
   Ну!
    -- Здравствуйте!
    -- Ну, здравствуй, проходи!
   Ты уезжал куда-то, верно Сеня?
   -- Да!... Собственно... (теперь не начуди) –
   Пришел у вас просить я позволенья...
   
   Приехал Магомаев в город наш...
   -- Я знаю... Ты уже купил билеты?
   Ведь, говорят, большой ажиотаж?
   Он популярен, верно? Ну, и?...
    -- Это...
   
    Позвольте мне Людмилу пригласить!
   Оценивает взглядом: а достоин?
   Гляжу в глаза – неужто погасить
   Захочет чувство? Я над ним не волен...
   
   -- Ну, хорошо, сходите... А твоя
   Не станет возражать походу мама?
   -- Конечно, нет! -- заулыбался я. --
   Ведь я -- не мальчик. Я же взрослый!
    -- Прямо!
   
   -- Спасибо! Ну, тогда уж я пойду...
   -- Ты можешь приходить к нам, если хочешь...
   Смущаюсь...
    -- До свиданья!
    Как в бреду,
   Поплелся уходить...
    А ты хохочешь –
   
   Тихонько, еле слышно, шепотком...
   Лишь пальчиками мне: «Прощай! – махнула...
   И будто обварила кипятком –
   Неужто так смешон? От чувств разгула
   
   Иду, собой не властвуя, вразнос...
   За что мне это наказанье, Боже?
   И радостно – и горестно до слез...
   Но выдержал экзамен я, похоже?!
   
   ...Амфитеатр лишь кронами укрыт –
   Мне радоваться даже не по силе...
   Я более, чем счастлив, я убит...
   Ты рядышком – и нет тебя красивей...
   
   А то, что выпевает там Муслим,
   Лишь звуковое обрамленье счастья...
   И – «не спеши» -- неслышно вслед за ним, --
   «Когда глаза в глаза» -- пою – во власти
   
   Немыслимого чуда на Земле,
   Обыкновенное такое чудо:
   Улыбка обращенная ко мне,
   И смех твой звонче песни... Люда... Люда!
   
   Не знаю, что потом пошло не так:
   Ты стала вдруг дичиться, сторониться...
   Обидел чем-то? На родных устах –
   Суровость... Ну, а мне – хоть застрелиться.
   
   Неясно мне, откуда взяться мог
   Так щедро источаемый тобою
   В мой адрес убивающий ледок...
   И вот опять, не сговорясь с судьбою,
   
   Помчался я в другие города,
   Вновь трудностей ищу и исцеленья...
   Мечусь то вверх. то вниз, туда – сюда,
   Но не дает мне Киев избавленья,
   
   И Северодонецк мне не помог,
   Не помогли ни трудности ни риски...
   Но вот пришел солдатской службы срок –
   И я острижен наголо... Хмельницкий...
   
   Воспоминаний взятых наугад...
   Несется через голову цепочка...
   Призывников собрал военкомат –
   Здесь завершаться всем надеждам. Точка!
   
   И нам дает команду Товстоног
   На построенье у военкомата...
   Выходим, а напротив... Я не мог
   Поверить... Ты! Ты просто шла куда-то –
   
   И даже не заметила меня...
   Прошла прекрасным миражом... Исчезла...
   И кончено... Ах, для чего, -- казня, --
   Мне в душу ты – неизбавимо – влезла?...
   
   Луна четвертая – над Москвой
   
   * * *
   
   Город
   Не зря, точно в зеркало, в сердце мое глядится:
   В сердце
   Огни его окон, созвездия и сады.
   Снится
   Широкие крылья раскинув, летит этот город-птица,
   Летит над Землею и ищет повсюду
   Мои следы.
   
   Снятся
   Игрушки-дома под оранжевою черепицей,
   Синий
   Трамвай-торопыга, слезинкой текущий с холма.
   Память,
   Открыткою, в книжке забытой, лежит до поры, таится,
   Отрадрою детства душа неизбывно
   Полным-полна.
   
   Память
   Вразброс разноцветные переберет картинки,
   Вспыхнет
   В дурмане акаций бессонница звонких зорь.
   Зыбко
   Сады золотятся в сентябрьской прозрачной дымке –
   И поезд надежды увозит из детства
   За горизонт.
   
   В детство
   Однажды вернемся мы в будущем воплощенье.
   Город
   Вновь примет в объятья надежд моих и дворов
   Встретим
   Душой просветленной простое его прощенье –
   И вновь унесемся на крыльях манящих
   Семи ветров...
   
   
   5
   
   Цыганка мне сказала: ты ушла,
   И мне любовь иную нагадала...
   Но ты в душе по-прежнему жила
   И ни за что ее не покидала...
   
   Намеком, что должна ко мне прийти
   Любовь иная вскоре – неизбежно –
   Похищены стихи – уж ты прости --
   В которых и восторженно и нежно
   
   Тебя я неумело воспевал...
   Те, первые стихи всего дороже:
   Еще я так коряво рифмовал,
   Но от души... Тот странный вор, похоже,
   
   Был изврашенец: новенький костюм
   Не тронул, а унес мои блокноты –
   И горько и досадно: светлых дум
   Сияние унес... У идиота
   
   Воистину с мозгами нелады...
   Луна, как нимб злаченый над «высоткой»...
   Мне тесно в Черновцах... Людмила, ты
   Исчезла с глаз.. Была такой короткой
   
   Страница обещания любви:
   В трехдневный отпуск из «рядов» отпущен –
   И я с тобой впервые виз-а-ви:
   Глаза в глаза, уста в уста... Насущен
   
   Вопрос о чувствах... Мне глаза не лгут,
   Я верю: не обманывают губы:
   Они же любят и ответной ждут
   Любви моей, а не моей погубы...
   
   Но что опять не так? Ответа нет...
   И ты исчезла, будто испарилась...
   Куда? Зачем? Неведомо. Привет!
   А может, вообще ты мне приснилась?
   
   И я спасаюсь от глухой тоски
   В Москве под шпилем университета...
   И у вокзала на виду Москвы
   Цыганка просит мелочь, а за это
   
   Гадает...
   -- На любимую, врага?
   -- Любимую...
   -- На Люду? –
   Поразила
   Догадкой: как ей знать, что дорога
   Мне ты, чье имя душу занозило...
   
   И вот она вещает, что ушла
   Ты из судьбы моей – и нет возврата...
   В цыганке ни сочувствия, ни зла,
   Ей будто даже малость скучновато:
   
   Наверное, не первая судьба
   Вычитывалась ею в тайной книге,
   А у меня – холодный пот со лба:
   Ушла – и нет возврата. Точка. Nihil!*
   
   *Ничто (лат).
   
   И словно бы с собою унесла
   Мою, тобой отравленную, душу.
   Куда ушла и почему ушла?
   И нет надежды и звучит все глуше
   
   За дальней далью твой чудесный смех...
   И как мне дальше жить – не понимаю.
   Ведь ты была единственной из всех –
   И нет тебя. Не будет. Отнимают
   
   Мечты о счастье. Просто ты ушла –
   И, значит, счастье мне уже не светит.
   Ушла – и за собой мосты сожгла...
   Должно быть, полагала: не заметит...
   
   Как не заметить, ежели была
   Вся жизнь моя в тебе, вся без остатка?
   Всю жизнь перечеркнула мне, ушла...
   Так из кино выходят без оглядки,
   
   Где на экране кто-то тосковал,
   От безысходной боли лез на стены...
   А зал о постороннем толковал
   И пропускал волнующие сцены...
   
   Мне на пять лет подарена Москва,
   Которая слезам отнюдь не верит...
   И незаметно ниточки родства
   С ней завязались... Может быть развеет
   
   Она мою великую печаль...
   И может быть, найдет тебе замену –
   Незаменимых нету, мол... Едва ль...
   Нет заменимых... Ночь, гаси Селену...
   
   «Проходит все...», -- за стенкою поют
   Сверхмодный шлягер пьяные студенты, --
   «Проходит жизнь...»
   Проходит... Не дают
   Уснуть воспоминанья, сантименты...
   
   Луна пятая – над Новосибирском
   
   * * *
   Диалог продолжается тысячу лет.
   Крик и шепот... Молчанье... Души твоей свет..
   Я не вечен, увы... Но за гранью судьбы
   Донесутся к тебе мои зовы-мольбы.
   
   Чей я был, чьим я стал -- не гадай и не спорь,
   Знает истину истин один лишь Господь,
   Если даже в реальности -- больше не твой,
   Ты за мною последуй -- возьми -- и присвой!
   
   Только верь не колеблясь, до дна, до конца...
   Безоглядная вера спасает сердца.
   Помнишь, девочка в старой Каперне жила,
   Та, что верою в сказку любовь обрела?
   
   В алый парус-мечту озаренно одет,
   Вдохновенно летел ей навстречу «Секрет»...
   -- О, Ассоль! – Я взываю в сердечной мольбе,
   Предаваясь мечтам не о ней -- о тебе...
   
   6
   
   Теперь ты знаешь, что с недавних пор
   С дипломом МГУ – в Новосибирске
   Я – новоиспеченный репортер
   На радио... Судьбы зигзаги быстры...
   
   Пижоню... На симпозиуме я
   Собрал в кружок поляков, чехов, немцев,
   Толкую о загадках бытия –
   И сильно удивляю чужеземцев
   
   Владеньем языками их... Дают
   Мой репортаж в вечерней «Панораме» --
   Я наслаждаюсь, слушая мою
   Абракадабру в новостной программе...
   
   На радио записку нахожу.
   В ней: «Позвони!», -- и номер телефона...
   Вращая диск, те цифирки ввожу...
   Гудки... И вдруг... Я слышу изумленно
   
   Твой голос... Невозможно!
    -- Это я.
   Ты не ошибся. Я – в Новосибирске...
   Зачем опять с тобой судьба-змея
   Свела? Ее коварные изыски
   
   Всю всколыхнули боль... Со дна души
   Она взметнулась...
    -- Встретимся?
    -- Конечно!...
   Глаза – в глаза... Душа моя, спеши
   Понять, что мне сейчас сияет встречно:
   
   Любовь? А как мне хочется любви!
   Она не утонула, не погасла...
   И снова ты со мною виз-а-ви –
   Ирония судьбы? Покою назло
   
   Шагнул навстречу – радости ль, беде –
   Бог весть... Приму , пусть даже и нелепый,
   Заведомо печальный – по звезде,
   По гороскопу – неказистый жребий...
   
   Я приглашен тобой на Новый год
   В рабочую общагу... Всех подружек
   По комнате на праздник заберет
   Любовь...
    -- Чай, кофе? --
    По глотку из кружек
   
   И сделали всего-то... Долго пьем,
   Неутоленно, горько – поцелуи,
   В обьятьях замираем на твоем
   Казенном ложе... Замираем... Ну, и...
   
   -- Нет, не хочу, не надо!
    -- Почему?
   Ведь ты меня уродуешь отказом!
   Какому наважденью и клейму,
   Обязан? Видно, тайной порчей, сглазом
   
   Мою судьбу порушили враги,
   А может постаралась та цыганка?
   -- Так объясни мне, милая, не лги...
   А на душе так мерзостно и гадко...
   
   На стуле недопитый кофеек
   Едва не опрокинут мной... Бегу я...
   Сам на себя ворча, как злой щенок,
   Сам о себе ехидно комикуя,
   
   Все дальше убегаю... Ну и все.
   Мне без любви скитаться в одиночку.
   Отныне я не попаду в лассо
   Несбыточных иллюзий... Ставлю точку...
   
   Луна шестая – над Нью-Йорком. Эпилог
   
   * * *
   
   С последнею горстью махорки
   Однажды я вышел в Нью-Йорке –
   Звучал упоительно джаз.
   Плыл август над знойной лагуной –
   И сладкая «Кварде ке луна»...
   Слезу выжимала из глаз...
   
   Я давнюю боль убиваю
   И я от себя убегаю –
   Меж мною и мной – океан...
   Свой лик покажи мне, фортуна!
   Тягучая «Квардэ ке луна»
   Меня не возьмет на кукан...
   
   С души скину горькие гири
   Мешающей жить ностальгии
   И встречу счастливый восход.
   Любовь улыбнется мне юно...
   Не плачь по мне, «Кварде ке луна» --
   Я верю: удача грядет...
   
   7
   
   В Нью-Йорке я живу девятый год...
   Я прихожу под вечер на Бэй-Парк-Вэй
   В тенистый сквер, где «бывший наш народ»
   С нешуточной одышкой и запаркой
   
   Сгоняет променадами фаст фуд...
   Сентябрьский вечер... Душно... Очень жарко...
   Вот старички на лавочке поют
   Аккордом по-грузински... Светит ярко
   
   Над парком небывалая луна...
   И сам себя экспромтом развлекает
   Саксофонист в аллее допоздна.
   И саксофон знакомо выпевает
   
   «Московских окон негасимый свет...»
   Огромный диск Селены серебрится.
   На диске виден чей-то силуэт –
   Тебе Селена не дает забыться....
   
   Ну, как ты там сегодня? Как живешь
   В стране берез под властью капитала,
   Где продается все за медный грош,
   Где беспредел с разгулом криминала?
   
   Как выживаешь в этой толчее?
   Я верю, что над красотой твоею
   Не властны годы – на твоем челе
   Нет ни морщинки... До сих пор болею
   
   Тобой... Неизлечим души недуг –
   И не найдется для тебя замены...
   При аксакальском возрасте ашуг
   Галлюцинирует на свет Селены...
   
   Мне самому смешно – и не смешно...
   Жизнь поменяла все ориентиры,
   Осталось неизменным лишь одно:
   Любовь в моей душе... Ее хватило
   
   На впопыхах растраченную жизнь.
   Догадка: на две, может – на три жизни....
   Душа моя, покуда задержись
   В текущем воплощении... На тризне
   
   Едва ли будут сказаны слова
   О том во мне, что было смыслом, сутью...
   Я знаю, вскоре – через год иль два
   Я возвращусь, чтоб снова полной грудью
   
   Принять в себя – и выдохнуть любовь...
   Я верю, что в грядущем воплощенье
   Тебя, моя печаль, я встречу вновь
   Для радости с Его благословенья...
   
   * * *
   
   В парке Шиллера шелест акаций,
   А из парка мне виден балкон,
   На котором должна показаться,
   Та, в кого я так странно влюблен.
   Я дождусь, достою, домечтаю,
   Допечалюсь - и наверняка
   Через годы разлуки узнаю
   Олененка с ее свитерка.
   
   Припев:
   
   Люда Еремеева..., Киевская, 9...,
   Время перемелет все в серую муку...
   Отчего ж вне времени, на любовь надеясь,
   Я в мечтах навстречу ей бегу,
   Я в мечтах навстречу ей бегу...
   
   Эта девочка в сердце осталась
   Болью воспоминаний и снов,
   Значит, юность со мной поквиталась,
   Сохранить не сумевшим любовь.
   Ни засохший цветок, ни записку...
   Только памяти горестный бред:
   Я слоняюсь по Новосибирску,
   Чтоб увидеть в толпе твой берет.
   
   Припев.
   
   Отвыкаю локтями толкаться,
   Отпускаю на волю года...
   Мне под сень черновицких акаций
   Не вернуться уже никогда.
   Я однажды совсем успокоюсь.
   Над Нью-Йорком утихнет гроза...
   Мне бы только услышать тот голос,
   Посмотреть напоследок в глаза.
   
   Припев.
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   И это тоже о тебе...
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Повесть первой любви*
   
   Начинается втайне
   Такая простая историйка
   О девчонке и парне
   Из провинциального дворика.
   Я не стал бы делиться --
   Зачем обнажать сокровенное?
   Но она повторится
   В судьбе чьей-то юной наверное.
   
   Припев:
   
   Мы играли с ней в прятки у нас во дворе...
   Вдруг любовь разбудила меня на заре.
   Я влюблен, а признаться в любви не могу...
   Образ девочки Люды в душе берегу.
   
   Прогудел длинный поезд,
   Поплыл по дороге мужания...
   Строчки грустные в повесть
   Готовы вписать расставания.
   Юность песней взовьется,
   Подай ей дела и события...
   И грустить остается
   Книжонка, на полке забытая...
   
   Припев:
   
   Навещает с метелью мороз в декабре,
   Снег не тронут следами у нас во дворе...
   Где мы тропки протопчем на чистом снегу?
   Сколько выпадет встреч нам на долгом веку?
   
   Мы у Бога попросим –
   И снова под звездами вечными
   Незнакомая осень
   Одарит внезапными встречами.
   Неслучайные встречи
   На трудной дороге мужания –
   Негасимые свечи –
   И столько в душе обожания...
   
   Припев:
   
   В повесть первой любви не войдет эпилог...
   Пусть не знаем пока, на какой из дорог
   Будут новые главы в нее внесены,
   Про счастливые встречи грядущей весны...
   
   * Этой песне по меньшей мере сорок лет. Она мною давно забылась, как почти все первые давние совсем еще неуклюжие стихи. Но вот – словно бы воскресла, вернулась из небытия. Наверное в этом есть некий сакральный смысл – и я включаю ее в коллекцию текущих произведений...
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Черновцы
   
   Черновцы… И бросает в дрожь,
   Наплывает мираж рассветный…
   Этот город был так хорош!
   Но любовь была безответной…
   
   От Рогатки и до Прута
   Я проехал сто раз в трамвае…
   Каждой улочки красота –
   Неподдельная и живая.
   
   Мы с ребятами вечерком
   «Прошвырнемся» по Кобылянской…
   Каждый парень мне был знаком,
   Взгляды девушек грели лаской.
   
   И лишь тлько она одна,
   Та одна по которой сохну.
   Безразична и холодна…
   Что же я – нелюбимым сдохну?…
   
   За какие ж мои грехи
   Наказание – нелюбовью?
   Пробудились в душе стихи,
   Пропитались тоской и болью.
   
   А она не могла не знать,
   Как я ею свето болею..
   Я из школы ее встречать
   Прибегал и ходил за нею.
   
   И украдкою точно вор,
   Что к сокровищу подбирался,
   Из окошка глядел во двор,
   Красотой ее любовался…
   
   … В этом месте – крутым пике
   Наша улица шла на Рошу.
   В парке Шиллера, в уголке,
   Непокорный вихор ерошу:
   
   Может, выглянет на балкон
   Эта девочка –ненаглядность…
   И клокочет живым комком
   В сердце нежность – и безотрадность.
   
   Черновцы мои, Черновцы –
   За туманом, за океаном…
   Разлетелись во все концы—
   И обратно нельзя туда нам,
   
   Где в окошечке огонек
   Был манящей звездой земною…
   Город юности так далек,
   А любовь та всегда со мною…
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Люда
   
   Шелухой подсолнуха улица усыпана,
   По карманам семечек, как у дурачка…
   А любовь-то звонкая горечью напитана,
   А вокруг-то девочек, но в душе -- тоска.
   
   Ты, душа ранимая, за тоску прости меня:
   Незадача с выбором, вот уж сплоховал –
   Ведь она, любимая – нежная, красивая,
   Я же грубо выделан, я не идеал.
   
   Мне гундят приятели, мол, не вышел мордою,
   Чтоб дружить с Людмилою, дескать, простоват:
   И не обаятелен, и одет не в модное…
   А любовь – лавиною, я не виноват.
   
   Я стою на лестнице у окошка мутного,
   А внизу под яблоней, ясно кто – она…
   Что за околесица? Хоть чего бы путного --
   Рифмами да ямбами голова больна…
   
   Вот и вся история – ничего хорошего.
   К горестным бессонницам душу приготовь…
   Вовсе невеселая, в плен взяла непрошенно,
   Первых рифм пособница – первая любовь…
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   ЧСТ
   
   Рассказать ли вам о тех, о ком
   Есть в душе в душе воспоминания?
   По утрам я мчался в техникум,
   Как несутся на свидание.
   
   Превращали здесь кого – в кого?
   Расспросите поседевших нас,
   Как на улицу Котовского
   Мы летели в Цили Львовны класс…
   
   Потому что математика –
   Мамой всех наук пристроена
   А ленив – не мать, а мачеха –
   Та наставница престрогая…
   
   Были мы уже степеннее,
   Чем простые старшеклассники,
   И была у нас стипендия…
   Дни степешки – наши праздники.
   
   Знали цель: попав в рабочий класс,
   После вырваться в начальники…
   А учили-то, учили нас
   Гениальные наставники.
   
   До сих пор в мозгах колышется
   Это знание надежное
   Вроде физики от Лифшица,
   Воздадим Иделю должное.
   
   И остались не ошметки в нас
   От учения нехилого
   По черчению – от Жметкина,
   Сопроматчика Кириллова…
   
   Мы те знания не пропили,
   Что так трудно шли к извилинам,
   Даже те, что не по профилю –
   И они судьбу творили нам…
   
   И в мои (за курс ответчика)
   До сих пор в мозги врезаются
   Строки Пушкина от Федченко,
   Крепкий «дойч» от Нонны Зайцевой…
   
   Каждый здесь свое осиливал
   По судьбе, а для примера вам,
   Скажем, -- пение Васильева
   И стишата Венцимерова.
   
   Я пошел по той по тропочке,
   Пусть она не столь и хлебная,
   Под рукой Вилорк Петровича,
   С поощренья Нонны Глебовны…
   
   Золотая строгость Гольдина
   И оркестр с трубой Маргулиса –
   Все вошло в понятье – Родина –
   И вовеки не забудется
   
   Где теперь друзья-наперсники,
   С кем мы ездили на практики,
   Сочиняли наши песенки,
   Отмечали наши праздники?
   
   Где она, та невозвратная,
   Темно-русая красавица?
    Жизнь подходит предзакатная
   А любовь моя не старится…
   
   Груз потерь оплачу, оплачу,
   Годы – черно-белым тельником…
   Мой поклон Георгий Палычу,
   Что меня зачислил в техникум…
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   Видеокассета из детства
   
   В том городе, где отзвучал мой смех,
   Куда судьба вернуться не пускает,
   Живет, вообразите, человек,
   Который обо мне чего-то знает...
   
   Он тянет свой житейский трудный воз,
   Тот человек, мне незнакомый Леня....
   Но вот Господь с оказией принес
   Мне от него и я держу в ладонях ...
   
   Зачем ты так потратился, чудак?
   Камкордер на последние... Ну, Леня...
   И в сладких снах о детстве и в мечтах
   Не ожидал... А ты-то сам хоть понял,
   
   Кто вел тебя в тот дом, где скудно рос
   Давным-давно я в жуткой коммуналке?
   Зачем тебе все это – вот вопрос?
   Печальны эти кадрики и жалки...
   
   А посреди двора еще стоят
   Все тот же столик с лавками – гляди-ка!
   Да только не собрать за ним ребят –
   Кто – где, кто с кем... Орфей и Эвридика
   
   Не получились из меня и той,
   Чей нежный образ и поныне в храме
   Души моей сияет красотой...
   Любимая, что встало между нами?
   
   Ах, Леня, что ж ты делаешь со мной?
   Зачем разворошил мои печали?
   Там был мой дом – и я хочу домой,
   Была любовь... Была любовь... Была ли?
   
   Ты, Леня, вижу , любишь город наш...
   И это чувство вместо режиссера
   Выстраивает светлый репортаж..
   А посчитать – так лет, пожалуй, сорок
   
   Я не был в этом городе, а ты...
   Ведь ты же, Леня, просто истязатель:
   Извилистые улочки, мосты...
   Кто это рассказал тебе, приятель?
   
   В бреду любовном, я по ним бродил,
   Шептал... Да нет – кричал – родное имя....
   А ты... Неужто ты за мной следил?
   Идешь – точь в точь – маршрутами моими...
   
   А вот за это – мой тебе поклон --
   Мои учителя, по счастью, живы...
   Кто подсказал, как догадался он –
   Взять интервью у тех, кого должны вы –
   
   Знать: первых вдохновителей моих,
   Благословивших на судьбу поэта?...
   Как радостно опять увидеть их!
   Спасибо, незнакомый друг, за это!
   
   
   ... В судьбе не лучший выдался октябрь --
   Болею... Неприятности – до кучи...
   Спасибо, Леня, дорогой... Хотя б
   На миг рассеял грозовые тучи...
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   14 мая
   
   «У тебя день рожденья... У тебя – день рожденья!
   Голос сердца высок в унисон с мирозданьем...
   Только ты извини, что мои поздравленья
   Донесутся к тебе, может быть, с опозданьем...»
   Да с каким небывалым! Сорок лет просвистело.
   Я шептал те слова до побудки в казарме.
   И с тобой говоря, над тоскою взлетела
   Песня юного сердца, подвластного карме.
   Было много катренов, неумелых, корявых,
   Самых первых, твоей красотой вдохновленных.
   Плыл по морю любви неказистый кораблик...
   Путь в поэты – удел безнадежно влюбленных.
   Я искал вдохновенье под московскою звездою...
   Из общаги воришка унес мои «перлы»...
   И взнуздало мне душу холодной уздою,
   И покинула муза с пропажею первых...
   Даже вспомнить не мог их, полинявших в блокнотах...
   Кем он был, тот несун? Провозвестником кармы?
   Может чудо Господне подвигнет кого-то
   Отыскав, переслать те блокнотики в дар мне...
   Пролетел пол-планеты я с тобою в «заначке» --
   И внезапно воскресли стихи, возвратились,
   Вдруг очнулись от долгой, томительной спячки –
   И сияньем небесным в душе озарились.
   Неизменно рифмуется в душе, неразменно:
   То же чувство, что с чистым алмазом сравнимо,
   Тот же образ – единственной в мире, бесценной,
   Навсегда безоглядно, бессмертно любимой...
   Славлю майский денечек – плыл в сирени и в солнце...
   Славлю: «Вот она я – полюбите младенца!»...
   Представляю: лежишь нагишом у оконца –
   Существо-божество – поперек полотенца...
    Пролетит поздравленье, прозвенит над планетой,
   Голубком сизокрылым подсядет к окошку...
   Что под спудом в душе притаилось, поведай:
   Ты-то как? Ты любила меня? Хоть немножко?...
   
   
   
   
   
   
   
   
   Содержание
   
   Пролог
   Луна первая – над Черновцами.
   Луна вторая – над Криворожьем
   Луна третья – над Хмельницким
   Луна четвертая – над Москвой
   Луна пятая – над Новосибирском
   Луна шестая – над Нью-Йорком. Эпилог
   
   ... И это тоже о тебе
   
   Повесть первой любви
   Черновцы
   Люда
   ЧСТ
   Видеокассета из детства
   14 мая
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   (Последняя страница обложки)
   Цена: БЕСЦЕННО!
   
   
   Фотография: Черновцы с высоты птичьего полета. Подпись:
   
   
   
   
   Город
   Не зря, точно в зеркало, в сердце мое глядится:
   В сердце
   Огни его окон, созвездия и сады.
   Снится
   Широкие крылья раскинув, летит этот город-птица,
   Летит над Землею и ищет повсюду
   Мои следы...

Дата публикации:18.09.2006 19:44