Стояла допоздна у дома «неотложка». Ночник в его окне горел, едва дыша. Но на исходе дня скользнула из окошка Испуганно его уставшая душа. Лишь птицы вдалеке кричали оголтело, И старый сонный двор был снегом занесён. В распятие окна он на свое же тело, Смотрел и понимал: вот, в общем-то, и всё. А в вышине был свет. И к свету он поднялся - Как будто в людный зал шагнул из-за кулис. В толпе озябших душ кого-то, кто стоял с ним, Забывшись, он спросил: «Найдется закурить?» Его ухода мир, конечно, не заметил. И шансов точно нет, чтоб жизнь сыграть на бис. Вверху тонуло всё в прекрасном ярком свете, Но он с печалью все ж смотрел куда-то вниз. А что осталось там? Пять чатов в «телеграме»? О том, что не успел, ведь слезы поздно лить. Лишь жалко, что вчера не дозвонился маме, А нынче уж никак не выйдет позвонить. Морозы по утру над городом крепчали, Потоки фар внизу уж начинали течь… «Что дальше-то, друзья?» Но жали все плечами, Хотя в помине нет у душ тех самых плеч. А с высоты, где свет, им шли уже навстречу, И вздрогнула толпа, устав от маеты. Вдруг замер кто-то там, у крыш высоток-свечек, Он посмотрел наверх и охнул: «Батя, ты?» | 
Положение о выпуске журнала "12 стульев" 
Сделать стартовой
