5-й Съезд МСП
"Новый Современник"
Форум Съезда


Дежурный по порталу
Валерия Кузьмина
Супер-геройский блиц
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Книга о Тане Куниловой
Вопросы издания книги
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Рекомендуем новых авторов
Альманах "Автограф"
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Читальный зал Литературного портала
Автор:Валентин Алексеев 
Тема:Елена КРАДОЖЁН-МАЗУРОВА. Индивидуальность поэтического стиля Игоря Царёва: текстологический анализ. (с)Ответить
   Игорь Царев ушел от нас в начале апреля почти два года назад. Но его поэзия - чарующая, изысканная, многослойная - остается с нами; через нее, верю, мы по-прежнему общаемся с Игорем.
   Отрадно, что постепенно его творчеством начинают интересоваться не только любители поэтического искусства, но и представители профессиональной филологической среды.
   Предлагаю ознакомиться со статьей, напечатанной в литературно-художест­венном­ журнале "Дальний Восток" и посвященной поэзии Игоря Царева. Думаю, что представленный взгляд местами поверхностен, тривиален, иногда нарочито пафосен, но многое подмечено весьма верно. Как говорится, лиха беда - начало! Верю, что в будущем мы прочитаем еще много публикаций исследователей творчества нашего замечательного русского поэта и современника Игоря Царева.
   Материал взят отсюда:
   http://litjournaldv.ru/index.php/kritika/709-2015---1
   
   Елена КРАДОЖЁН-МАЗУРОВА. Индивидуальность поэтического стиля Игоря Царёва: текстологический анализ. (с)
   
   Этим небольшим исследованием открываем новое для большинства дальневосточных лингвистов творческое явление, новое для исследователей имя — Игорь Царев. По итогам 2012 года поэт Игорь Царев удостоен знака «Золотое перо», национальной литературной премии «Поэт года». А в апреле 2013 года Игорь Царев ушел из жизни, «…недолюбив, недокурив последней папиросы», шагнул в вечность. Поэт Андрей Земсков в предисловии к подборке из полутора десятка стихотворений, присланных для журнала «Дальний Восток» самим Игорем Царевым и опубликованных уже после его смерти — в осеннем номере 2013 года, написал очень душевно: «Сутулясь и даже стесняясь, вышел на сцену ЦДЛ получать вполне заслуженное Золотое Перо. И я точно знаю: Игорь был как бы в стороне от всех этих премий, рейтингов, признаний. Скромный, улыбчивый, мудрый. А главное — добрый и светлый».
   Без небольшого экскурса в биографию поэта многое при анализе его творчества окажется непонятным и останется непонятым, поэтому начнем с истоков. Будущий журналист, поэт и писатель Игорь Вадимович Могила (Игорь Царев) появился на свет в Приморском поселке Гродеково 11 ноября 1955 года. В Хабаровске начал учиться в 78 школе (ныне школа № 15 — «школа пяти героев», из стен которой вышли пять Героев Советского Союза). Продолжил обучение в школе № 5, а завершил учебу в математической школе г. Хабаровска.
   Литературная и журналистская деятельность Игоря Царева закончилась на посту ответственного редактора «Российской газеты», заместителя шеф-редактора «РГ-Неделя» 4 апреля 2013 года прямо за столом в рабочем кабинете. В Хабаровске живут родители нашего земляка, поэта-дальневосточни­ка:­ мама Игоря — Екатерина Семеновна Кириллова — учитель русского языка и литературы хабаровской школы, отличник народного образования; отец — Вадим Петрович Могила, профессор Дальневосточного государственного университета путей сообщения, «настоящий физик».
   Физика и лирика — родительские начала — переплелись в жизни и творчестве Игоря Царева. Приняв решение идти по стопам отца, Игорь поступил в Ленинградский электротехнический институт. По распределению работал в Москве в «секретном ящике», занимался расчетами полетов… на Марс.
   Лирика пересилила, и Игорь Могила под псевдонимом Царев начинает журналистскую и писательскую деятельность, итогом которой стали более тысячи публикаций. Желание рассказать людям о чудесах физики вылилось в научно-популярные издания — шестнадцати научно-популярных книг, в том числе в соавторстве с Ириной Царевой и другими авторами: «Колдун России»; «Планета призраков» (1990); «Знание» (1991); «Энциклопедия чудес» (1998); «Проект «Колесо фортуны»; «Формула удачи» (2001); «Призраки живой планеты» (2002); «Тайны неведомых сил» (2005); «Тайна ведьминых кругов» (2005); «Кунсткамера тайных знаний» (2006); «Если» (1994, №№ 2,10); «Синдром зомби», «Эзотерические знания, откуда они», «Мы живем в «неонке», «Сникерс и памперс в одном флаконе».
   При жизни вышли и сборники стихов «Море камни не считает» (2002) «Соль мажор» (2011), электронный сборник «Переводы с языков пламени» (2013), о которых разговор особый, а в 2014 году вышла в свет книга «Любя и веря вопреки», издание которой осуществила вдова поэта — член Союза писателей России, писатель — Ирина Борисовна Царева. Ирина Борисовна проводит огромную работу по сохранению литературного наследия Игоря Царева.
   Чем же привлекает читателей (и слушателей, потому что многие его стихи положены на музыку) поэтическое творчество безвременно ушедшего Игоря Царева? Попробуем разобраться, исследуя текст «под лингвистическим микроскопом».
   Стихи Игоря Царева — это не рифмованная проза, не литературный «новодел», а именно русская поэзия, в которой отразилась глубочайшая культура, мощные затекстовые знания: жизни, литературы, поэзии. Встречи с родителями Игоря Царева убедили в том, что ощущение «втянутости в эпохи» его поэзии не случайно: будущий писатель очень много читал и впитывал прочитанное. В его библиотеке Борис Пастернак, Николай Рубцов, Иосиф Бродский, Марина Цветаева, Анна Ахматова, Максимилиан Волошин и многие другие. Путешествия по России с родителями, исхоженный Крым, детство и юность на Дальнем Востоке, а затем учеба в Ленинграде — мистической столице Серебряного века, работа в Москве сформировали широту взглядов, свободу суждений поэта.
   Творчество Игоря Царева — это отраженное в хрупкой лирике умение «алгеброй гармонию поверить» и, как результат, его совершенная рифма. Именно эта уникальная особенность его поэзии, непохожей на многие небрежные наброски претендентов на литературные премии, несиюминутность расширили круг ценителей его стихов.
   В его стихах всё и все сосуществуют: доктор Живаго, Линда Эвангелиста, Наоми Кэмпбелл, Гуччи, Армани — и Гварнери, Альфред Шнитке, Николай Рубцов, Иосиф Бродский, Марина Цветаева и легендарные капитаны Николая Гумилева…
   В них много удивительного: знание мировых шедевров и способность самому их создавать, а не только коллекционировать. Чувство ритма — завораживающее, закручивающее, абсолютное. За Игорем Царевым надо следовать. Кому-то из современников нужно еще расти, чтобы прочесть и оценить его стихи. Потрясающее чувство меры и такта отличают Игоря Царева в рассказе об очень личном:
   
   Утром спросят друзья: «Ты с кем был?
   Кожа мятая, цвет землистый…»
   
   Ценители поэзии наслаждаются текстами Игоря Царева с первой строки, как гурманы — глотком изысканного кофе или дорогого коллекционного вина. Например, великолепной звукописью стихотворения «Ночные каравеллы» (2004) Первая строка построена на аллитерации [Энциклопедический словарь-справочник, 2005: 19–20]: «хр — гр — к-р — [ф] — ф-рф-р» (ниже, в первой строке цитируемого текста курсивом отмечены звуки, создающие аллитерационный рисунок звукописи, соответствующей «опасным» звукам, возникающим при покачивании ящика или коробки с упакованной фарфоровой посудой). Уже следующая строка указывает на источник движения — это ход корабля: «Паруса наполнив звездами зюйд-веста, / Сны мои, как каравеллы Христофора…» Поэт абсолютно точен и как физик-практик, и как литератор — в тексте ни нотки фальши:
   
   С хрупким грузом королевского фарфора
   Паруса наполнив звездами зюйд-веста,
   Сны мои, как каравеллы Христофора,
   Каждый вечер уплывают в неизвестность.
   
   Второе четверостишие — погружение в детство, аллюзия [Энциклопедический словарь-справочник, 2005: 22–24] — отсылка к «Принцу и нищему» Марка Твена, скрепленная добротной троекратной анафорой «кто-то», перерастающей в антитезу [Энциклопедический словарь-справочник 2005: 41-42]: «кто-то…», …«ну а мне» и неожиданным «непоэтическим», но очень точным разговорным глаголом «хлюпать»:
   
   Кто-то снится себе принцем, кто-то нищим,
   Кто-то вещим настоятелем собора,
   Ну а мне всю ночь по морю хлюпать днищем
   К игуанам и лагунам Бора-Бора.
   
   Третье четверостишие начинается сочным олицетворением [Энцикло-педический словарь-справочник, 2005: 198–200]: «Млечный путь питают, трескаясь, кокосы». Немедленно возникают затекстовые ассоциативные связи: «в кокосах — кокосовое молоко», «Млечный путь — это молочный путь», так вот в чем дело — его «подпитывают» кокосовым молоком. И вновь звукопись: «ша-жа», которая усиливает сравнение [Энциклопедический словарь-справочник, 2005: 306–309] в форме сравнительного оборота «С тонкой ниткой бус на талии, как осы»:
   
   Млечный путь питают, трескаясь, кокосы.
   У туземок на уме сплошная шалость —
   С тонкой ниткой бус на талии, как осы,
   Не ужалят, так возьмут тебя на жалость.
   
   Финал текста выводит на уровень философских, библейских рассуждений. Ключом к четверостишию является библеизм «Иезекиль» и лексический повтор «каравеллы», замыкающий кольцевую, или рамочную, композицию стихотворения «Ночные каравеллы». Сильным выразительным действием обладает развернутая метафора [Энциклопедический словарь-справочник, 2005: 176–178] в форме олицетворения, акцентированного разговорным фразеологизмом [Энциклопедический словарь-справочник, 2005: 342–344] «против шерсти»: «…сны … драят шкуру океана против шерсти»:
   
   Бог не дал мне мудрых грез Иезекиля,
   Не назначил даты будущих пришествий.
   Сны мои, как каравеллы с медным килем,
   Драят шкуру океана против шерсти.
   «В стихах Игоря Царева зашифрован код эпохи — это послание потомкам. Здесь отголоски поэзии Серебряного века, переклички с Цветаевой, Пастернаком, Ахматовой, Гумилевым (поэт был победителем конкурса «Заблудившийся трамвай» в 2011 году, не случайной наградой стала и «Большая серебряная медаль Николая Гумилева», которой Игорь Царев был удостоен в 2012 году).
   Чтобы войти в стихи Игоря Царева, например, в его «На Ордынке», нужно держать в руках ключи, а не отмычки: не только знать, что Ордынка — старинная и славная знаменитыми именами улица Москвы, но и вчитаться в Бориса Пастернака, в текст его стихотворения из романа «Доктор Живаго»: «…Мело, мело по всей земле, во все пределы. / Свеча горела на столе, свеча горела», а потом с изумлением узнавать эти строки в преломлении словесных витражей эпохи Игоря Царева» [Крадожен-Мазурова, 2014: 93–95 здесь и далее с дополнениями и изменениями]:
   
   …В этом доме в Серебряном веке
   У знакомых гостил Пастернак.
   И свеча меж тарелок горела,
   И гудела метель за окном.
   И куда-то в иные пределы
   Уносили стихи и вино.
   
   С пастернаковской Ордынки легко попасть на Елоховую и на Цветной бульвар, где
   
   Повидлом губы перепачкав
   И не смущенная ничуть,
   Зеленоглазая скрипачка
   Склонила голову к плечу.
   
   В текстах стихов Игоря Царева слышатся отголоски Булата Окуджавы, встречаются прямые обращения к Николаю Рубцову и Иосифу Бродскому, которых он ощущает братьями по крови и по духу. В тексте стихотворения о Бродском намеренно использован прием введения в текст разговорно-бытовой лексики и фразеологии, что находит свое выражение в использовании слов с суффиксами субъективной оценки (-ик-, -ек-, -к-: по тросику, часики, чаек), к которым неожиданно примыкает созвучное «в классики». А далее в тексте на уровне звукописи и звукоподражания выстраивается ряд рифмующихся между собой слов, возникает внутренняя рифмовка в строках, которая «сшивает текст» — это слова «дурацкого — братского, плотского — Бродского». И, конечно, нельзя не вспомнить А. Ахматову — «Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда…»:
   
   …Но жизнь, скользя по тросику, накручивая часики,
   Готовила Иосику одну дорогу — в классики.
   …Проем окошка узкого, чаек из мать-и-мачехи…
   Откуда столько русского в еврейском этом мальчике?
   Великого, дурацкого, духовного и плотского…
   Откуда столько братского? Откуда столько Бродского?
   
   И ему, Игорю Цареву, «накручивая часики», может быть, слишком поспешно, жизнь тоже готовила дорогу в классики. Лучше бы — попозже, но с жизнью, как и с судьбой, не поспоришь…
   А вопросов к жизни у Игоря с детства было много, не разучился он их задавать и став взрослым. Эти вопросы во многом определяли и его судьбу — судьбу русского поэта, и это не только о Николае Рубцове, а и о себе, о человеке «с обжигающей лампой таланта в груди»:
   
   У матросов нет вопросов. Я, наверно, не матрос…
   Почему мы смотрим косо на того, кто в небо врос?
   Печка в плитке изразцовой затмевает дымом свет.
   Выпьем, братцы, за Рубцова — настоящий был поэт!
   Был бы бездарью — и ладно. Их, родимых, пруд пруди.
   Угораздило ж с талантом жить, как с лампою в груди —
   Жгла она зимой и летом, так, что Господи спаси!
   А без этого поэтов не случалось на Руси.
   
   География стихов Игоря Царева — размахом «в десять тысяч верст»: от Дальнего Востока, родного Хабаровска, заповедной тайги, Уссури, Амура, Сунгари, скал Сикачи-Аляна — до Москвы.
   В стихотворениях И. Царева — масса подробностей, деталей, придающих особый вкус его текстам. Их смакуешь, в них хочется вчитываться, вглядываться, вслушиваться, замирать, обдумывать, а не пролистывать, прочитывать, просматривать — и спешить в суете дальше. Замрите, остановитесь, вглядитесь в амулеты — обереги от равнодушия, которые щедро дарит нам поэт:
   
   Скорлупа водяного ореха, желтоглазый цветок горчака,
   Оторочка оленьего меха и от старой гранаты чека…
   Это лето на краешке света, где восход и бедов, и медов,
   Нанизало свои амулеты на цепочку звериных следов.
   
   В цитируемом выше тексте использована точная рифма, усиленная типичной для идиостиля Игоря Царева внутренней рифмой в строке «где восход и бедов, и медов».
   Стихи Игоря Царева вызывают море ассоциаций. Нам, дальневосточникам, понятны, как никому другому в России, первые две строки текста, собранные из одних прилагательных, рифмующихся между собой, отражающих особенность идиостиля Игоря Царева, делающего его тексты узнаваемыми: «соболиная, бобровая, тигровая, комариная, суровая, кедровая». Эти слова — бусины наших чувств, они вне возраста, вне времени. Но читателя к таким текстам надо готовить. Наслаждение магией слова следует заслужить. Чтобы разгадать, ощутить эту магию, нужно знать предшественников и современников, учителей и соратников Игоря Царева:
   
   Соболиная, бобровая, тигровая,
   Комариная, суровая, кедровая,
   Из оленьих жил земля дальневосточная.
   Если кто-то там и жил, так это — точно я.
   
   Поэт «играет» формой стиха, демонстрируя «фигуры высшего пилотажа», принадлежность к асам школы поэтического мастерства: в приведенном выше четверостишии абсолютная гармония первых двух строк достигается за счет попарной вертикальной рифмовки каждого из слов: «соболиная — комариная»; «бобровая — суровая»; «тигровая — кедровая» при одновременной горизонтальной внутристрочной рифме: «бобровая — тигровая», «суровая — кедровая». Это индивидуально-авторс­кая­ примета поэтического текста Игоря Царева, достойная особого внимания и отдельного изучения, например, в рамках специального курса «Лингвистический анализ поэтического текста: сложные поэтические фигуры».
   Данью уважения родному городу является очень личное стихотворение — «Окна Хабаровска». Композиция текста задана несколькими позициями: сильной позицией текста — заглавием и абсолютным финалом — строкой «Светят в сердце окна Хабаровска». Словосочетание «окна Хабаровска» замыкает идеальную кольцевую (рамочную) классическую композицию текста. Однако автор еще раз укрепляет каркас текста стихотворения, используя для этого вариативный дистантный повтор первого четверостишия в предпоследней строфе: Я и сам теперь вхож в московский цирк, / Не один свой отпуск провел в Крыму, / Но все чаще снится седой Хехцир, / И зовет, скучая по мне, Амур. Можно говорить с изрядной долей уверенности, что приметами идиостиля Игоря Царева являются не только внутренняя рифма, но и кольцевая композиция текста, насыщение текстов стихов подробностями, деталями; обращение к значимым личным собственным именам, географическая конкретика, отличавшая стиль великого предшественника И. Царева — Николая Гумилева, медалью которого поэт был награжден за литературное творчество («Большая серебряная медаль Николая Гумилева», 2012). Любовь к родному городу, к Дальнему Востоку неразделима для поэта с чувством к близкому человеку, запечатленным в трогательном сравнении: «У жены моей чудный цвет волос — / Как амурских кос золотой песок». Интересна для исследования смена ритма в последнем четверостишии текста, вновь возникающая внутренняя рифма, создающая микрообраз «река — резка».
   
   Кто-то рос в Крыму, ел зимой хурму,
   Кто-то мог смотреть на столичный цирк,
   А меня все детство качал Амур,
   И кедровой далью поил Хехцир.
   
   Я, еще волчонком покинув кров,
   Обижать себя не давал врагам,
   Ведь волной амурской кипела кровь,
   И дарила силу свою тайга.
   
   Пусть, с теченьем лет обретая лоск,
   Я не против плыл, но наискосок.
   У жены моей чудный цвет волос —
   Как амурских кос золотой песок.
   
   Я и сам теперь вхож в московский цирк,
   Не один свой отпуск провел в Крыму,
   Но все чаще снится седой Хехцир,
   И зовет, скучая по мне, Амур.
   
   На кукане сна — не сазана вес.
   Хоть и спит река, но волна резка.
   Не расшитый звездами занавес —
   Светят в сердце окна Хабаровска.
   Память о поэте — его стихи, они должны звучать, потому
   
   …Что в них — ни фальши, ни апломба,
   Лишь сердца сорванная пломба
   С неуспокоенной души…
   
   Золотое Перо России оставило Золотой след. Круг читателей, в том числе молодых, — это, быть может, будущие поэты, которые сегодня выбирают между «физикой и лирикой» пока не в пользу последней… Но пример Игоря Царева поучителен: для стихов не бывает поздно! Как не бывает поздно и для их профессионального осмысления и анализа. Творчество Игоря Царева ждет своих исследователей.
   
   (С) Елена КРАДОЖЁН-МАЗУРОВА
Тема недели
Литературный семинар-конкурс миниатюр
«Семь тетрадей жизни»
Положение о конкурсе
Cеминар
Конкурсные работы
Объявления и итоги
Пятый Съезд МСП "Новый Современник"
Сообщение
о Созыве Съезда
Форма Заявки на участие в работе Съезда
Билет делегата Съезда
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Вместе во второе десятилетие
Издательство
"Новый Современник"
Новости, анонсы, объявления
Бизнес-ланч для авторов
Книжные серии Союза писателей
Форум по возобновлению работы издательства "Новый Современник"
Приглашаются волонтеры!
Направления
деятельности
Билеты и льготы
Льготы членам МСП
в 2016 году
Порядок освобождения
от оплаты взносов
История МСП
Реквизиты и способы
оплаты взносов
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой