Тебя не обойти, тем паче не объехать. И нет тебе конца. И нет тебе цены. Протекторы – опять в залысинах от бега. Ты в пыль стираешь дни. А годы спасены. Не так ли хлещет кровь в артериях и венах? А сердце где твоё, рождающее пульс? Ты вся – калейдоскоп, каскад чудес мгновенных; тревожный, ломкий блеск рассыпавшихся бус. Ты вздыблена, как конь, в карьер срываясь с места, чуть зеленью сверкнёт живительный твой свет. Не ты ли всех роднишь в единое семейство и топишь здравый смысл в опасном удальстве? Меняет светофор свой колорит контрастный. Регулировщик мнит: ну чем не дирижёр? Игра ли за стеклом? Кипят, бушуют страсти и рвутся в скоростях ужасным тиражом. Ты рушишься, как шторм, где каждый вал – девятый. Но врёшь – и не возьмёшь, губительная дрожь! Затычкой шум в ушах, – заложены, как ватой. Обидчик рвёт в обгон, а ты его не трожь... От всех портретов прочь! Приоритет пейзажам! Вдыхаю лесостепь, «выдавливаю» темп, в сиденье утонув, на царствие посажен, и слышу твой рельеф, его неровный тембр. Ты вьёшься, как змея, в неимоверном танце. Неутомимый руль вращает горизонт. В любой грядущий миг любое может статься, укрытое от глаз туманной бирюзой... Ныряю я в туман и «еду за туманом». Разметка есть и знак. Вникаю в твой язык. Ты видишь больше всех и видишься томами, которые открыл и черпаю азы. Никак я не пойму: ты – цель иль только средство? Пытаюсь разгадать замысловатый бег. Как жить мне без тебя? Давай рассудим трезво: я еду по тебе и всё-таки к тебе. Какой влечёшь азарт в душевности аккордах! Как скульптор, в чутких снах я облик твой леплю. Литой чугун в ногах, – серьёзней, чем на кортах. Окончен плен ремня. Кляну тебя. Люблю! |