Дано услышать вечности струну и воплотить в незыблемые ноты, в сотворчества волшебную страну, где канут в прах заразные банкноты. Зачем судьбе сенаты и синоды? Течёт она спонтанною рекой, не соблазняясь сладкозвучьем оды, презренный игнорируя покой. И если по душе размах такой и не пугают с бытием контрасты, то льётся жизнь сверкающей строкой, чьи в море счастья мчатся волны страсти. В перипетиях радует одно: живое не опустится на дно. |