Наши юбиляры
Николай Вуколов
Поздравления юбиляру
Награды и достижения
Видеоклипы Николая Вуколова на YouTube








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Мнение. Критические суждения об одном произведении.
Читаем и критикуем.
Презентации книг
наших авторов
Анна Гранатова
Фокстрот втроем не танцуют.
Приключения русских артистов в Англии
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: РассказАвтор: Ольга Черниенко
Объем: 35282 [ символов ]
Ворона часть 1
«Человек воистину царь зверей, ведь он жестоко истребляет их.
Мы живем, умерщвляя других. Мы ходячие кладбища!
Ещё в раннем возрасте я отказался от мяса».
• Леонардо да Винчи
 
Говорят, если ребёнок в раннем детстве постоянно болеет, значит, он отрабатывает карму своих предыдущих воплощений. Не знаю, чем нагрешила я в прошлой жизни, но все свои дошкольные годы я провела в постели.
В памяти остались тумбочка с микстурами у кровати, печальные глаза мамы, мокрое, ледяное полотенце, которым она накрывала мой пылающий лоб, пижама в полоску, как у заключенного, и большой плюшевый мишка, сочувствовавший всем моим детским невзгодам.
- Лежишь? – старший братик высыпает на постель оловянных солдатиков, - может, в войну поиграем? Ты кем будешь - белым или красным?
Зная, что он хочет быть красным ( ведь, в кино всегда «красные» побеждают), шепчу :
- Белым! Только белым!
Белым - не потому, что у меня в четырехлетнем возрасте были какие-то политические предпочтения, просто с «красным» были связаны – больное горло, « пожар» в голове от высокой температуры, и постоянный кровавый цвет в глазах, даже когда прикрываешь их веками…
Как же мечтала я вырваться из «тюремной» пижамы, взмыть к потолку, полететь на простор, в голубое небо, окунуться в холодный, белый снег…
И умывшись им, словно живою водой, превратиться в сказочного Белого Лебедя, чтобы лететь «через моря, океаны» - спасать зверей, о которых мне бабушка рассказывала: зайчиков, белочек, козлят, поросят, чьих мамочек съели волки.
Собрать сиротинушек под одной крышей, в крепком, кирпичном доме, как у Наф-Нафа, чтобы ни один» серый волк-зубами щелк» не мог его сдуть!
Но не получалось мне стать Белым Лебедем - болезни, казалось, плавно переходили одна в другую : ангина, корь, скарлатина, ангина, коклюш, свинка, опять ангина, ревматизм, осложнение на сердце, обмороки…
и вот я уже не в состоянии не то что ходить, но даже стоять …
- Мамаша, у вас девочка зелёного цвета, ей необходимо усиленное питание, – куриный бульон, паровые котлеты, мясо… иначе она физически не сможет пойти в первый класс! - доктор говорит слова, от которых бросает в дрожь, словно зачитывает мне смертный приговор!
Я ненавижу мясо! Я люблю картошку, соленые огурцы, и… конфеты в виде разноцветных сахарных подушечек с повидлом внутри! Ведь в те, послевоенные, пятидесятые, других конфет , кроме леденцов и подушечек, мы не знали, с продовольствием на Крайнем Севере было очень плохо: молочных продуктов не видели вообще, крайне редко - мясо и яйца. Продавали их - «по десятку в одни руки!». Выстраивались огромные очереди из семей в полном составе: бабушки, дедушки, дети, внуки, ( приносили даже младенцев!), на запястьях химическим карандашом писали порядковые номера, так напоминавшие многозначные цифры на руках узников фашистских концлагерей из популярного в то время фильма «Судьба человека». От голода нас спасала рыба, картошка, овощные соленья и макароны - очень толстые, какого-то фантастического, синеватого оттенка.
В то время я не знала, что причиной нехватки продуктов были непродуманные, губительные для сельского хозяйства, реформы, проводимые « нашим дорогим Никитой Сергеевичем». В результате его «нововведений», к началу 60-х белый хлеб стали продавать по карточкам, а с 1963-, Россия – бывшая житница Европы - была вынуждена закупать зерно за границей.
Чтобы накормить детей деликатесами, рекомендованными доктором, родителям надо было совершить подвиг – «найти блат», зайти с черного хода, и « дать на лапу» директору магазина или местного Дома Культуры под гордым названием «40 ЛЕТ ОКТЯБРЯ», чтобы тот позволил буфетчице продать курицу или котлеты, предназначенные местному заводскому начальству и партийному руководству.
А дома их ждал неблагодарный ребёнок…
Когда отчаянные попытки впихнуть в меня кусочек котлеты » за маму, за папу» - не помогали, рядом, с грозным видом, устраивается отец:
- Возьми ложку, открой рот, глотай!
Сижу молча, стиснув зубы, словно партизан на допросе в гестапо. От одного запаха фаршированных луком, яйцом котлет, под названием «зразы», тошнит. Проглотить хотя бы кусочек этих «зараз» равносильно смерти. Ищу сочувствия у мамы, бабушки, брата. Но все они хором кричат – ешь!
Размазываю «заразу» по тарелке, беру в рот, делаю вид, что жую и глотаю, а на самом деле, просто отправляю куски котлет за щеки, как хомяк.
И некому пожалеть меня, несчастную, кроме толстого пушистого серого кота Васи. Вот он - сидит под столом, хищно сверкает огромными изумрудными глазищами , предвкушая чудный момент, когда упадет ему под нос вожделенная котлета, стоит хоть на секунду моему стражу отвернуться ! Молниеносно исчезает из-под стола кот с добычей в зубах, а мне остается лишь облизываться, делая вид, что все было проглочено мной с огромным удовольствием. Толст, и пушист был мой хвостатый друг - Вася…
Однако, обеденные мучения не всегда заканчивались счастливо - приходилось глотать эти «заразы», давясь, и обливаясь слезами…
Конечно, ни о каком нравственном выборе - есть или не есть мясную пищу, по принципу «не убий», в столь раннем возрасте речь тогда не шла, и откуда берётся мясо - я не задумывалась,(возможно, и на деревьях растет). Просто мой детский организм интуитивно протестовал против неудобоваримой, неприятно пахнущей пищи.
 
Не шли мне на пользу мясо и бульоны из синих, страшных кур: плохое самочувствие только усугублялось, и, наверное, я действительно не смогла бы ходить в школу, если бы мне не удалили гланды. Болеть после операции стала меньше, но последствия осложнений на ноги и сердце сказывались на протяжении всей учебы в младших классах. Я не могла заниматься физкультурой, и все уроки просиживала на скамейке в спортзале.
Однажды, когда мои одноклассники дружно бегали за баскетбольным мячом, острое желание двигаться, резвиться, появилось и у меня.
Но не выдержало больное сердце даже малой физической нагрузки - скорая помощь едва успела откачать незадачливую »физкультурницу».
- В следующий раз, когда решишь умереть, изволь бегать у себя дома или во дворе – я не хочу сидеть в тюрьме! – прошипела классная руководительница, когда я вновь появилась в школе.
Ещё страшнее были прививки. Каждый раз, после укола под лопатку, не менее недели, с высокой температурой я проводила в постели - иммунитетом организм мой, практически, не обладал.
С раннего детства, из-за постоянных болезней изолированная от своих сверстников, в школе я испытывала трудности с общением. В шумных играх на переменах участия не принимала, ни с кем не дружила, и, пребывая в одиночестве, чувствовала себя хрупким птенцом, случайно выпавшим из теплого, уютного гнезда, где меня постоянно окружала трепетная родительская забота, в мир, где правит жестокость, ненависть, зависть, цинизм. Тощая, бледная, с сильнейшей близорукостью - «глиста в очках», « кобра очкастая» - эти прозвища получила я от издевавшихся надо мной одноклассников. Они устроили мне настоящую травлю: придумывали обидные шутки, дразнилки, обливали тетради и школьную форму чернилами, приклеивали на спину бумажки с оскорблениями, а после уроков, по пути домой , старались толкнуть в глубокий сугроб, или пробежаться рядом, по лужам, дабы обрызгать грязью мою одежду.
 
Неправда, что все дети безгрешны: звериным нюхом чуя всех, кто на них не похож, они изгоняют чужака из стаи.
Учительница же не только не наказывала моих мучителей, но и сама смеялась вместе с ними, негласно разрешая унижать любого, кто от них отличался. Я же была «белой вороной» , по её понятиям, практически, «врагом народа» - ребёнком из интеллигентной семьи, «с чуждым для социалистического трудового общества» менталитетом, мировоззрением, и воспитанием. В этом она была непоколебимо уверена, поскольку ещё «великий пролетарский» вождь когда-то, на заре советской власти, заявлял – «интеллигенция это не мозг нации, а г..но».
И для «широких народных масс» интеллигенция на долгие годы осталась »гнилой», «вшивой» ; над «классово чуждым» интеллигентом в шляпе, который « ещё и очки нацепил», и «рук замарать боится» всегда возвышался мускулистый революционный гегемон - «хозяин страны» в кепке набекрень, с «мозолистыми» ладонями , папироской в зубах, гордо и презрительно сплёвывающий сквозь зубы - «мы академий ваших не кончали»!
Дети же »гегемона» - малолетние «шариковы» не знали другого способа возвыситься, как издеваться над теми, кто слабее, по принципу "уж мы душили их, душили! "
Узнав однажды, что после уроков, вместо сбора металлолома, я собираюсь на занятия в музыкальную школу, учительница, поставила меня лицом перед классом, и отчитала:
- Дети! Смотрите! Она не хочет приносить пользу обществу, не хочет собирать металлолом, необходимый нашей стране для победы над американским империализмом! Она на скрипке пиликает! Интеллихэнтка… Ручки замарать боится! А ну- ка! Расскажи, чему тебя в музыкалке той учат - ножки задирать?
Сколько же, мягко говоря, « навоза» было в голове у этой женщины, способной тоннами вываливать его на голову восьмилетнего ребёнка!
Выражение «пиликать в музыкалке, ножки задирать» стало своеобразным, школьным, как сейчас говорят, «мемом». Теперь, завидев меня, мучители всем стадом орали – « кыш отседа - пиликать, ножки задирать»!
На переменах я старалась спрятаться в какой-нибудь угол, надеясь, что никто меня там не увидят, или отсидеться на другом этаже, в гардеробе…
Не было надежды и на то, что я буду в безопасности хотя бы во время урока. Ибо каждый урок превращался в Ад.
Из-за врожденной стеснительности, даже зная правильные ответы, на вопросы учителя не отвечала, понимая: стоит рот открыть, как все обязательно будут надо мной смеяться. Чтобы я ни делала, всё вызывало злобный смех. Однажды я спросила мальчиков, почему они не оставят меня в покое?
Ответ сопровождался долгим, циничным ржанием: - Ты же из «недобитых» - «барон фон дер Пшик отведал русский шпик»! Мы будем счастливы, когда ты, наконец, сдохнешь!
Чем больше меня дразнили, тем больше я замыкалась в себе, но никому никогда не жаловалась. Если меня спрашивали, как дела в школе - просто пересказывала истории из жизни одноклассников, как будто участвовала в этих событиях. Врать было противно, унизительно, но как поступить, чтобы не расстраивать родителей, я не знала. Ведь лучше примириться с тяготами собственной жизни, чем быть причиной страдания других людей.
 
- Очень странный ребёнок, не от мира сего! - говорила на родительских собраниях классная руководительница, - Похоже, дефективный! Она не играет с другими, ведет себя не как все! Смотрит на вас, и не видит! Все время в себе! Когда другие дети смеются - она плачет!
И действительно, мне самой казалось, что этот жестокий, злобный мир, окружающий меня в школе – не мой, чужой, я не принадлежу ему.
В те годы у детей была, своего рода, мода на жестокость. Мальчишки мучили животных, особенно доставалось кошкам , мучили нещадно, всем двором. Несчастные создания подвергались «гестаповским» пыткам, затем торжественно казнились. Так, малолетние садисты проверяли себя на «мужественность» - смогу или нет...
А после жестоких истязаний, с руками, выпачканными кровью, совершенно не чувствовали за собой никакой вины, словно все человеческие чувства - сострадание, милосердие, любовь - были у них от рождения заморожены.
Впрочем, и воспитывались они, как правило, в семьях бывших уголовников, где были стерты все морально-нравственные барьеры. Семей таких было множество: ведь в 1953- м по амнистии на свободу вышли миллион двести тысяч бандитов-рецидивистов, отсидевшихся во время войны в лагерях!
Стремительно разваливался ГУЛАГ, и бывшие осужденные, надзиратели, »вертухаи » оказались «не у дел» - без работы, жилья, семей. В это же самое время множество женщин, оставшихся одинокими после войны, страстно мечтали стать матерями, создать свои семьи! Долго выбирать женихов не приходилось…
В итоге, с середины 50-х рождаемость резко возросла. В начальных классах 1959/1960 насчитывалось по 40-45 человек! Учились в две, а иногда и три смены! Учителей не хватало, и в нашем маленьком, северном городке, построенном зэками ИТЛ (исправительно-трудового лагеря), бывшие надзиратели, коей была когда-то и наша классная руководительница, нередко становились школьными преподавателями!
«Блатные» внесли в общество особые «лагерные» отношения – молодежь, под контролем опытных уголовников, сбивалась в криминально организованные банды. Не обошлась без лагерного влияния и школа, превратившись к концу 50-х в подобие тюремной зоны, жившей не по правилам любви и добра, а «по понятиям».
И популярный в те годы стишок:
«Трудно жить на свете октябренку Пете - бьет его по роже пионер Сережа…»,
как нельзя лучше отражал школьную атмосферу тех лет. Прошло совсем немного времени, отпрыски уголовников достигли призывного возраста, и в советской армии в 70-е годы пышно расцвела «дедовщина».
 
Мой сосед по парте - рыжий, толстый, красномордый Пашка , сын отпетого рецидивиста, «избранный» классом (на самом деле назначенный классным руководителем) старостой, на общешкольном построении бил кулаком в под дых тем , кто стоял «не так», и учительница своего «помощника» не останавливала- он был ее опорой. Пашка собрал вокруг себя настоящую банду малолетних живодеров.
Я действительно не находила ничего смешного в популярной у них забаве, безумно веселившей все это глупое стадо недорослей : к хвосту пойманной, несчастной, испуганной кошки привязывались десяток консервных банок, от грохота которых бегущее животное сходило с ума, бросалось под машины, могло умереть от разрыва сердца… Я же ничем не могла помочь этому несчастному созданию, и слезы бессилия текли по моему лицу так обильно, что парта становилась мокрой.
- Фу, какая дура! - издевался Пашка, - реви-реви! Я тебе много ещё чего сейчас расскажу. Слушай сюда! Не дергайся. Сиди! - пресекал он мои попытки сбежать, чтобы не слышать его рассказов, - Я с тобой говорить буду!
Уставившись на меня стеклянным взглядом маньяка - садиста, с кривой, саркастической улыбочкой, он быстро, торопясь и захлебываясь слюной, шептал мне всевозможные гадости, стараясь как можно больше доставить мне душевной боли…
- Ну, мухам и стрекозам крылья отрывать, чтобы сделать их пешеходными, это ерунда. Можно ещё, например, залить кипятком муравейник! Ошпаренные муравьи так смешно бегать начинают! Выбегут наружу, а мы их ногами, ногами! Гусеницу в лужицу ногой растереть тоже приятно!
Или вот - надуть лягушку через соломинку, а потом двумя ногами на неё… ка-а-а-к прыгнуть! Хлоп! Ха! Кишки брызгами разлетаются!
А в деревне, с отцом, сусликов убивали! У них две норы: в одну - входят, в другую - выходят. В одну льем воду, у другой – с проволочной удавкой стоим. Суслик выскакивает .. и тут - батяня ка – а- к дернет за проволоку! Хряк! шейные позвонки ломаются, глаза вываливаются! Так и висят на ниточках! Обхохочешься!
От этих рассказов мне становилось плохо – кружилась голова, болело сердце, а Пашка каждый день вспоминал все новые и новые подробности пыток , которым он подвергал добрых, ласковых, преданных человеку , существ, повинных лишь в том, что довелось им родиться на столь ужасной планете! Это был бесконечный, мучительный триллер…
Есть у людей странная склонность к разрушению.
Радуется жизни Божье создание: плавает , летает, ползает, добывает пищу, рожает потомство, наслаждается солнцем, небом, водным простором…
И вдруг, мимо идущий человек, цинично, подло, жестоко уничтожает эту жизнь! И теперь, вместо Божьего создания – лишь его мертвая, раздавленная, растерзанная оболочка! А человек рад! Смеется, ржет, гогочет… Разве можно его назвать человеком? Быть может, он есть порождение сатаны?
Быть может, чувства человеческие у этих замороженных можно разбудить, лишь поместив их на место жертвы? Как же хотелось мне увидеть однажды Пашку униженным, плачущим от боли, ползающим по земле, раздавленным, как та гусеница…
 
Но я боялась его, как боялась его отца – матерого уголовника, с длительным тюремным «стажем». Пашка же гордился « крутым батей», способным своими пудовыми кулаками с одного удара «завалить» любого - быка, лошадь, человека! Хвастался, что и дед его был «героем» - скольких буржуев в гражданскую удавил он собственными руками !
Пашка мечтал стать таким же, как они, а может, ещё «круче»! Он и стал им - главнюком над братками в 90-е, и скульптура его в полный рост уже как лет двадцать на аллее престижного кладбища. Застрелили его в одной из бандитских разборок.
Паша Меченый – эту кличку носил он всю жизнь, с тех самых пор, когда получил её ещё октябренком…
«Октябрята — дружные ребята, читают и рисуют, играют и поют, весело живут!» Реальность же была совсем иной: бесконечные построения, равнение в затылок, хождение строем, коллективные выкрикивания глупых лозунгов - воспитание, направленное на полное обезличивание человека.
Настоящая жизнь, казалось мне, должна была быть иной, не такой, какой мы её привыкли считать .
И эта жизнь была у меня дома, где, после уроков, меня ждали верные друзья!
 
Мои замечательные, чуткие родители, заметившие интерес детей к живности, устроили в нашей квартире небольшой зоопарк!
Понимая, что у дочери легкая степень аутизма, при котором возникают сложности с общением, они интуитивно чувствовали: контактирование с животными, снимут у ребёнка депрессию, избавят от чувства одиночества, и, возможно, помогут в установлении социальных связей.
Кошки, собаки, черепахи, кролики, канарейки, попугаи, щеглы, аквариумные рыбки…
Все это пело, свистело, тявкало, мяукало - требовало заботы, внимания, любви! Обязанности по уходу за ними были возложены на нас с братом! Они нисколько не отягощали, наоборот, воспитывали самостоятельность, ответственность, дисциплинировали, а самое главное, снимали психоэмоциональное напряжение после дневного пребывания в ненавистной школе. Сколько бурной радости, ликования вызывало у хвостиков наше возвращение домой! Как приятно было обнять , прижать к себе эти живые, теплые, шерстяные комочки, страстно вылизывающие наши лица своими шершавыми язычками!
Каждый раз, глядя на их неподдельный восторг, удивлялась - насколько разительно отличается отношение домашних питомцев к людям, от отношений людей друг к другу!
Животные – души чистые:
им чужды обман, обиды, сплетни, предательство, оскорбления, соперничество, свойственные моим сверстникам уже в раннем возрасте.
Им было все равно, как я выглядела, какие оценки получала, что обо мне думали в школе…
Только любовь, преданность, и незыблемая вера в то, что хозяин их – средоточие Вселенной!
Наверное, осознание своей значимости в глазах домашних питомцев, повышало и мою самооценку.
 
Дом наш был полон не только милых, забавных хвостатых друзей, но и редких для Крайнего Севера («где десять месяцев в году зима, а остальное – лето») комнатных растений. Похоже, мама стремилась воссоздать в нашем жилище кусочек Эдема, где обитатели бы жили в полной гармонии друг с другом! Удивительно, но в условиях длительной, полярной зимы, когда природа отпускает северянам совсем немного солнечных лучей, на подоконниках у нас цвели чайные розы, гортензии, фиалки самых разнообразных оттенков.
В самом начале 60-х на Кольском полуострове появилось телевидение – всего одна программа, и то не каждый день …
Однажды, из телепередачи узнала : на рост, здоровье растений и животных весьма благотворно влияет музыка!
Вот как? Значит, мне надо срочно записаться в музыкальную школу! И вскоре я уже училась играть на скрипке! Выбор инструмента был неслучаен – скрипка стала моим голосом, моей речью, с её помощью я могла рассказать о том, как страшно жить на свете!
Питомцы с самого начала музыкальных занятий, заинтересовано наблюдали за всеми моими действиями. Уморительно было видеть, как щенок, при первых же звуках разучиваемой пьесы, вертит головой с боку на бок, в особо чувствительных музыкальных моментах начинает «подпевать - подвывать», а кот , словно дирижер палочкой, в такт размахивает хвостом! Попугаи повторяют отрывки мелодий, канарейки со щеглами соревнуются в импровизациях, и, кажется, даже розы с фиалками, аплодируя листьями( браво! ), смеются от счастья!
А ещё, я любила рассказывать моим друзьям сказки, читать вслух рассказы и даже повести.
Книги были моим страстным увлечением. Они помогали окунуться в иную действительность – мир невероятных приключений, путешествий, интриг и происшествий; где героями были люди сильные, храбрые, справедливые; где добро всегда побеждало зло!
Мне казалось, животные понимают, о чем я им рассказываю – ведь они выполняют команды - значит, знают слова! Они меня понимали так, как не понимали сверстники!
«Рассудок у зверей не погружен во тьму, Есть у цветов душа, готовая раскрыться, в металле тайна спит, и хочет пробудиться. Все в мире чувствует….»
И я стремилась создать для них мир, в котором бы царствовали нежность, взаимопонимание, ЛЮБОВЬ!
 
Однажды, изучая содержимое родительской библиотеки, нашла томик Толстого - «Путь к жизни». Конечно, в десятилетнем возрасте постичь всю глубину объемного философско - религиозного произведения мне было сложно, но несколько мыслей, изложенных в нем, поразили в самое сердце.
«Десять лет кормила корова тебя и твоих детей, одевала и грела тебя овца своей шерстью. Какая же им за это награда? Перерезать горло и съесть?»
Именно тогда пришло осознание страшной несправедливости – чистые, наивные и невинные души «братьев наших меньших» жестоко уничтожаются человеком ради насыщения желудка! И убийства эти объясняются необходимостью потребления человеком животного белка, «законами» пищевой цепочки!
«Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать…»!
Нет, не принимала моя душа происходящего ужаса. Чего только не придумают люди ради оправдания своих преступлений! Ведь не мог же Бог, «который и есть любовь», придумать столь жестокий мир! Разве для того он создал животных, чтобы их убивали, чтобы они мучились, страдали от боли?
Как же заповедь «не убий»? Ведь убийство – грех! А может, причиной жестокости является не Создатель мира сего, а человек, наделённый им свободой выбора, нарушивший его заповеди? Значит, источник зла есть человек?
На собственном опыте я могла убедиться: животные гораздо порядочней и благородней людей в своих привязанностях, самопожертвовании, альтруизме, сострадании…
Животные – это не только двери в иные миры, но и путь к себе, неиспорченному ложными ценностями.
Но большинство людей, совершенно не зная их, и не желая знать, считает, что человеческие чувства им неведомы!
А , может быть, человечество в большинстве своем ещё недостаточно разумно, чтобы их понимать? Ведь понимание – означает сопереживание, попытку хотя бы мысленно побывать в шкуре жертвы. Но многие люди вообще неспособны чувствовать чужую боль. Как будто и не люди они, а биороботы. Все, что им не нравится – уничтожить! Остальному дозволено существовать только ради потребностей человека, ибо »человек превыше всего»!
Разве приходит людям на ум, что у существа, плоть которого они едят , была своя жизнь, любовь, заботы о потомстве? Жизнь, в которую внезапно ворвались насильники, подло, и самым жестоким образом, перевели её на навоз…
Разве можно , убив безвинное существо, радоваться жизни? Разве убийца может быть счастлив ? На чем основано убеждение в превосходстве человека над остальными обитателями планеты? Не есть ли это убеждение - признак зоофашизма? А если человек – зоофашист, не представляет ли он главную опасность для планеты? Иль миром правит сатана? Ведь Толстой упоминает высказывание Ибрагима Кордовского: «Истинная вера одна - любовь ко всему живому!» Любовь никак не может сочетаться с убийством! «Добродетель не совместима с бифштексом»! Нет, что-то в этом мире не так…
Эти размышления привели меня к окончательному отказу от мясной пищи. Удивительно, но вопреки прогнозам, я не «позеленела» вновь, не потеряла способность ходить и стоять - напротив, по мере очищения организма от токсинов и шлаков, здоровье начало укрепляться, болезни отступили.
 
Однажды, возвращаясь из школы, я увидела на земле беспомощного вороненка. Вид у птенца был жалким - мокрый, нахохлившийся, он с трудом держался на лапках, а когда пытался шевелиться, его бросало из стороны в сторону. Вероятнее всего, вывалившись из гнезда, вороненок ударился о землю. Взрослых птиц, способных защитить малыша, рядом не было, и, понимая, насколько опасно оставлять птенца на улице, я принесла его домой.
Он был совсем ещё крошкой (чуть больше двух недель) - мутные голубые глазки, розовый клювик; мягкий, нежный, похожий на шерстку котенка, детский пух на голове и хрупкой шейке.
Летать не умел, на лапках держался с трудом: передвигался неуклюже, пытался скакать, но лапы разъезжались, и он заваливался то вперед, то назад ….
Не мог самостоятельно есть - две недели понемногу и часто (даже в ночные часы) мы с мамой кормили его из пипетки разнообразной жидкой пищей, благо, вороны всеядны.
Соорудили небольшое гнездо из травки, мха, тряпок; и заперли его в большой клетке для попугаев, опасаясь, как бы коту Ваське не вздумалось полакомиться нашей новой птичкой.
Вороненок был очень слаб - большую часть времени спал. Из гнезда вылезал только для того, чтобы оправиться. Малыш оказался, на удивление, аккуратным: делал все в одном, определенном месте, дабы не загрязнять жизненное пространство своего «гнезда».
Уже потом, беседуя с орнитологами, узнала: мой вороненок не был уникальным! Вороны – единственные птицы, которые не пачкают свои жилища - опорожняя кишечник при подлете или вылете к нему , оставляют большую часть помета под гнездами! А это значит, что ручную домашнюю ворону можно приучить пользоваться туалетом!
Спустя трое суток, вороненок , наконец, стал приходить в себя: двигался увереннее, просыпался сам, через каждые два часа, с напоминанием, что пора бы его накормить: смешно мяукал, крякал, тряс крыльями и широко открывал клювик, словно ждал, когда ему туда положат червячка. При виде домочадцев, вел себя как щенок или котенок (все малыши любят ласку!): подставлял головку, ожидая, когда погладят его от клюва к затылку, или нежно почешут подбородок;
Во время еды пытался разговаривать – выражая восторг, издавал звуки, похожие на «и-и-и», и «ням-ням». За что и получил необычную кличку Няма, Нямушка.
Вскоре Няма начал узнавать всех домочадцев,взлетал,садился на плечо, нежно прижимался головой к щеке, терся, и что-то бормотал,словно нашептывал слова любви.
Первое время, Васька представлял главную опасность для нашего нового питомца: он усаживался неподалеку, буквально, гипнотизируя птичку. Затем подпрыгивал, пытаясь вцепиться лапами в клетку, однако, та была предусмотрительно подвешена на достаточно большом расстоянии от пола.
Удивительно, но как только вороненок подрос, Васька потерял к нему всякий интерес, ибо понял, в противном случае, ему придется несладко. Взрослая ворона вполне может и заклевать кота. Однако, Няма и к Василию испытывал добрые и даже нежные чувства, считая его, как и всех проживающих в доме, одним из своих «родителей»: при виде кота, собаки, издавал радостный вопль, скакал навстречу , и, широко раскрывая клюв, предлагал покормить «голодную» птичку.
Долгое время он не мог самостоятельно есть - привык, что его кормят, а когда научился, стал кормить нас. Во время обеда садился на спинку стула и внимательно наблюдал за моими действиями. Иногда, по его разумению, что-то шло не так. И тогда он брал еду с тарелки, настойчиво совал мне в рот, строго смотрел в глаза, пытался что-то говорить, как когда-то моя бабушка – «за маму, за папу».
Подросший вороненок свободно гулял по квартире,( его клетка всегда была открыта, он только спал в ней) с любопытством изучал предметы, собирал соринки, и все, что "плохо" лежало, тащил в «схрон», устроенный им в старинном кресле. Особым «спросом» пользовались у него цветные карандаши и мелкие радиодетали (мой брат увлекался радиолюбительством). Он любил играть в игрушки, совсем, как маленький ребёнок,– звонил в колокольчик, бил в бубен, и даже превратил маленькую машинку брата в импровизированный самокат: отталкиваясь одной лапкой от пола, он резво носился из комнаты в комнату на своем «личном транспорте».
Постепенно его детский пух сменился блестящими взрослыми перьями, розовый клювик почернел , и только глаза оставались нежно голубыми.
Он не только менялся внешне, но и развивался интеллектуально. Так, поначалу, изучая в зеркале собственное отражение, Няма пытался драться с «соперником», прятавшимся за шкафом! Понимал хвост, издавал победный клич, и…нападал! Однако, по мере взросления, пришло понимание: в зеркале - ни кто иной, как сам – Няма! И этот Няма ему явно нравился! Вороненок внимательно, с удовольствием себя разглядывал, изучал, и даже снимал соринки с перьев! Он был очень аккуратен - любил купаться в тазике с водой, чистить пёрышки, любил перебирать лапками шерсть у собаки в поисках блох.
Понимал ли он человеческую речь? Несомненно! И не только речь! Каким - то непостижимым образом, он умудрялся предвидеть мои действия, словно мысли считывал! Стоило лишь подумать о еде, как Няма летел на кухню, садился на спинку стула, каркал, - что? что сегодня у нас на обед?
Стоило вспомнить о скрипке, как Няма приземлялся на скрипичный футляр;
вспоминала о школе, и Няма тут же прижимался головой к моей щеке, что-то нежно ворковал, словно пытался меня утешить.
Люди часто восторженно восклицают: умное животное – слова понимает! Но при этом сами даже не делают попыток узнать язык «братьев наших меньших», что говорит не в пользу »человека разумного», ведь собаки, обезьяны, вороны, попугаи прекрасно разбирают человеческую речь, знают сотни слов, их значение , и даже узнают по речи человека!
У ворон - есть настоящий язык, включающий несколько сотен слов, разнообразные тембры, тональности: для друзей преобладает высокий тембр, для недругов - низкий, грубый, дабы создать у врага иллюзию, что ему отвечает крупная особь.
Ворона – замечательный имитатор, пародист: может подражать голосу и манере поведения человека.
У них прекрасная память - помнят всех, кто принёс им зло, и мстят , часто жестоко, но и благодарность их тем, кто помог в беде, безмерна.
Возможно, птицы, как и собаки, видят человеческую ауру, а это значит, могут безошибочно определить моральную сущность незнакомца, отличить доброго человека от злого. И, в этом плане, подобно ясновидящим, они способны считывать информацию биополя. Связь ворон с Тонким Миром была замечена давно, неслучайно сохранившиеся народные поговорки, гласят:
«На кого вороны грают – того боги покарают», «Под вороний грай не пускают в рай», «Кто ворон не любит, у того совесть нечиста», «Ворону обидеть – счастья не видеть»,
«Кто ворону убьет, сам скоро умрет».
Первый год своей жизни Няма провел с нами - желание покинуть теплый, уютный дом у него не появлялось, хотя он интересовался окном, выходил на балкон, и даже ненадолго перелетал на дерево, стоявшее под ним, но каждый раз возвращался. Понимая, что однажды наш питомец захочет улететь, одели ему на лапку алюминиевое кольцо.
Наступала осень, день становился короче - приближалась долгая полярная ночь. Зимы у нас суровые – метели, вьюги , трещат деревья при сорокаградусном морозе, и воробьишки на лету замерзают .
Как-то раз вороненка на балконе заметила стая ворон - поднялся невообразимый гвалт. Птицы кружили над нами, каркали, а когда мы с Нямой поспешили спрятаться в комнате, высадился на балкон птичий десант, застучал клювами в стекло, словно вызывал своего родича на «разборку».
Из книг, я тогда уже знала : если гвалт подняла стая ворон, на следующий день обязательно пойдут дожди, ударят заморозки.
И действительно, птицы, дежурившие несколько часов у нашего окна, вдруг, словно по команде, взметнулись в небо, разом почерневшее от сотен крыльев , отправились в дальние края - ведь вороны на Крайнем Севере не зимуют.
Вернутся они лишь в апреле, чтобы криком своим пробудить природу . «День прилета серой вороны» - праздник весны у народов Севера . Быть может,стая звала Няму с собой?
Прошел год, прежде чем он к ним присоединился, и следующей осенью покинул нас. Пусто, грустно, и даже, казалось, холодно стало в квартире без нашего забавного, нежного вороненка.
Но удержать его уже было невозможно. Говорят, что в крыльях птицы живет Свобода, и, если человек сам извечно стремится в ней, он не в праве становиться тюремщиком животных и птиц.
По ночам часто долго не могла уснуть - все думы были о Няме. Что с ним? Где он ? Примут ли его птицы? Не станет ли он добычей уличных котов, которых привык считать друзьями? Увижу ли его когда-нибудь…
Могла ли я тогда предполагать, что возвращение вороненка приведет к совершенно невероятным событиям?
 
(продолжение следует)
Copyright: Ольга Черниенко, 2020
Свидетельство о публикации №389154
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 19.03.2020 10:35

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурсы на премии
МСП "Новый Современник"
   
Буфет. Истории
за нашим столом
ЧТО БЫ ЭТО ЗНАЧИЛО? КОНКУРС.
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Патриоты портала
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов