Клуб Красного Кота
Конкурс юмора. Этап 3








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Буфет.
Истории за нашим столом
ПОЭТЫ-ФРОНТОВИКИ
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Мексики
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

ЛИТЕРАТУРНО-ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ПРОЕКТ «КНИГА ОБРАЗОВ И ЗВУКОВ»

Номинация: Проза

Все произведения

Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Павел Шерстобитов
Объем: 19524 [ символов ]
Колыхалыч
О, юность, я опять тобою болен.
А. Розенбаум. Размышления на прогулке.
 
Когда к нему подкралась старость, Николай Михайлович не заметил. Как-то не ощутил он её, подлюку. Всегда считал себя, пусть не молодым, но в рассвете сил. И здесь мог, и там успевал. И вдруг: «Эй, дед!».
Сосед Пал Саныч говорит, что старость — это не количество прожитых лет, а состояние души. Может, оно и так? Ему виднее, он книжки пишет. Вот чудак! У самого стеллаж во всю стену никому не нужными книжками заставлен, а он еще и свои печатает.
А с недавних пор Николая Михайловича стали Колыхалычем кликать. Подумал, что Колыхалыч от слова «колебать». Что «блин», что «колебать» - все из одного уличного фольклора. «Заколебал ты меня, слушай», - говорил сильный слабому и предпринимал меры, чаще всего болезненные для последнего.
Обида за «Колыхалыча» вскипела, как в детстве. Не раз порывался спуститься с четвертого этажа своей хрущёвки, подойти к тем самым старикам, что «всё также стучат в домино», сгрести в кучу костяшки перед самой «рыбой» и спросить, нависнув над столом: «Ну, так что деды, кого я тут заколебал, заколыхал?».
Опять же Пал Саныч от греха отвел, пояснив, что Колыхалыч, это сокращенное от имени-отчества, ниКОЛай мИХАЛЫЧ. «И то правда. Живут же на свете Сан Санычи, Лексей Лексеичи. Ну и Колыхалыч из той же песни слово». На том и успокоился стприк.
А сегодня денек выдался погожий. Сидит Колыхалыч в кресле на балконе, млеет. Осень, прохладно. Но спину греет куртка, а лицо и грудь он подставил солнышку. Оно, предзимнее, щедро отдает всему сущему и ему, пылинке мелкой в этом сущем, свое последнее осеннее тепло.
Умиротворение. И в безмятежной дреме воскресает былое: всплывает когда-то виденное, вспоминается где-то слышанное. Воскресшие образы и забытые звуки - словно черно-белое кино на темном фоне смеженных век.
И память... Ох, уж эта память! Иногда она придает силы, а иногда лишает сна.
 
* * *
Колька очень любил читать. От кого или откуда ему передалась эта страсть? По наследству или просто ниоткуда, он не знал. Увлечение книгами сослужило добрую службу в учебе и осложнило личную жизнь. У него, у единственного из мальчишек в классе, были «пятерки» по русскому и литературе. Но, начитавшись книжек, он в каждой девочке видел нежную фею, беззащитное и легкоранимое существо, которое нужно беречь от всяческих невзгод, защищать от пошлостей и грубостей. В старших классах пытался ухаживать за одноклассницами, знакомиться с девочками из параллельных классов. Но получалось как-то стеснительно и неуклюже. На школьных вечерах не анекдотами смешил, а о прочитанных книжках рассказывал. Не победами в спорте и драках хвастался, а стихи читал. Прослыл неинтересным, робким и успехом у девчонок не пользовался. Так и вышел из школы «добрым рыцарем», не познавшим ни мягкости девичьих губ, ни упругости иных достоинств.
После школы поступил в институт.
В сентябре первокурсников отправили в колхоз на уборку картофеля. На постой определили в дома к одиноким старушкам. Николай случайно услышал, как хозяйка соседке рассказывает: «У сестры моей Катерины, в свободную-то половину дома две молодки городских заселились. От, шала-а-авы. Катерина им говорит, что ж вы, девоньки, честь смолоду раскидываете. Жизнь-то свою так, ведь, не устроите. А они ей, ты бабка за свою жизнь с мужиками нае-жилась? Вот и мы хотим нае-житься. Ишь, чо удумали… Ты сначала замуж выйди, детей роди, подними, а там уж и е-живись сколько хочешь».
Странно было такое слышать Коле, непривычно. Во-первых, стремление «молодок» успеть нае-житься. Какой интерес их под мужика толкает? Во-вторых, как так можно - выйти замуж и е-живаться с другими, коли семья - это святое?!
Присмотрелся к тем женщинам, о которых бабка поведала. А они с виду нормальные советские женщины, про которых в журнале «Работница» пишут и фотографии на обложках печатают. Обложки этих журналов Колька над кроватью кнопочками прикалывал. Ага, подойди-ка к такой, предложи уединиться на сеновале, такую оплеуху отвесит у всех на виду, что век не «отмоешься».
А деревенские девчонки, ох, и остры на язычок. Студентам глазки строят, улыбаются загадочно и сами, не стесняясь, на танец приглашают. Растаял Коля от внимания одной. После танцев проводил до дома. По дороге обнял, у дома в темноте к огородной изгороди прижал, целоваться полез. А как целовать-то, и не знает. Научила деревенская. Два дня потом над его посиневшими губами насмехались друзья и посмеивались однокурсницы.
Ободрился Коля. А тут дожди зарядили осенние. На поле намаешься, промокнешь, не до танцев. Неделю не виделись. Зато последние денечки — как лето вернулось. На сеновале прощались. До всего Кольку допустила. А трусики стянуть? Ни За Что!
- Ага, щас! Ты в армию уйдешь, а я с дитем куда? Обратно в деревню? «На-ка, мама, покачай, получилось невзначай?»
А парни местные, как бы и не ревнивые - все внимание студенткам. Одним это нравилось, другие деревенских ухажеров сторонились. Не зря, видать, в книжках писали про девичью скромность. «Достал» один однокурсницу. Проходу не давал. Проснулся в Коле благородный рыцарь, вступился за девушку.
 
Хранит память образ того деревенского парня, что ростом чуть ниже его, но крепкий, широкоплечий. Темные с прозеленью прищуренные глаза, обострившиеся скулы и вытянутые в щелочку губы: «Ходи, да оглядывайся, студент». Наверное, дождливая неделя спасла, притушила страсти.
А перед глазами, словно на экране — вечер, крыльцо деревенского клуба, в кромешной темноте квадраты света на траве и кустах из не зашторенных окон, дурманящая смесь запахов увядающей травы, опавших листьев и духов с девичьих плеч. Мужские голоса и женский смех перекрывают выплывающий через открытые двери голос Ободзинского с пластинки «Эти глаза напротив и нет ничего вокруг...».
 
А после первого курса друг-одноклассник предложил на каникулы устроиться матросами на теплоходы местных линий. Четверо суток в рейсах, три — дома. Новые места, новые люди... Романтика. Его отец работал в порту. Подсобил, и парней взяли на полтора месяца.
Ходили рейсами до Соликамска. На вахте три человека: вахтенный начальник, моторист и матрос. Случилось, что все время работы вахту стоял с капитаном и мотористом Федором Ильичом. Ильич, так уважительно величали на судне старого моториста, срочную служил на морфлоте и способность юморить сохранил до старости. При знакомстве с кем-либо непременно добавлял, стараясь придать голосу глубокую душевность: «Можно просто, Ильич. Мы не господского роду».
На их судне выпускник речного училища практиковался. Вахты не стоял. Днями изучал науку судовождения и отчет писал, а ночами место в каюте уступал женщинам, которые не желали коротать ночи на жестких диванах в салоне третьего класса. Ну, не полностью место, а половину. Рядом с собой. И как-то у него это все получалось легко и просто.
Решил Николай последовать его примеру.
Вечером подошел к одиноко стоящей на палубе молодой женщине, слово за слово, познакомились. Прохладно. Предложил укрыться в коридоре первого класса. Согласилась. Там пассажиров нет, темно. Прижал к стене подругу, чмокнул пару раз в щёку, в губы. Молчит. Ободренный, дал волю рукам. Попробовал задрать юбку, не получилось. Узкая очень. Расстегнул кофточку. Ручонки его шаловливые под блузку пустила, а расстегнуть бюстгальтер не дала: «А застегнуть-то сумеешь?». Куда там? Он расстегивать-то не знает как. В кино для взрослых показывали женщин в бюстгальтерах, а как эти всякие пуговки-крючочки на ощупь расстегивать-застегивать, нет. Стянул бретельку с плеча, чмокнул в упругое, что чашечка оголила.
А у самого уже мечты-планы. Через час вахта заканчивается. Сменщик освободит матросскую каюту. До восьми утра она в его распоряжении. И там Колька всю ночь с этой женщиной…
Как гром средь ясного неба дважды звякнул колокол судовой сигнализации. Это значит, что вахтенного матроса вызывают в рубку. О, черт!!! «Подожди тут», - и метнулся по лестнице наверх.
В рубке один Ильич. Капитан куда-то вышел.
- Колюня, ты, как я заметил, Томку, что в Рябинино села, клеишь. На корме вечером тискал. В салон первого класса повел.
- Ну и что? Кому какая забота?
- Да, не кому, а о ком? О тебе молодом и неопытном. Она в этот раз с мамкой на теплоходе плывет. Ты Томку в каюту звал? Согласилась?
- Ну?
- Коленки гну… Пригласишь в каюту, она шибко кочевряжится не станет. Поскромничает для приличия и согласится. А утром ты бы с неё слез, а она-то с тебя нет. Пришли бы в порт назначения, пришвартовались, пассажиров бы высадили. А Томка с мамашей последними выходят и сразу к тебе, у трапа стоящему: «Знакомься, Коля, это моя мама». Мама тебе рада, даже зятем величает. Дочка смущается. А ты остолбенел с отвисшей челюстью и глазами хлопаешь. Как тебе такой расклад?
- Не-е-е. Она не говорила, что с мамкой едет.
- А как же, само собой. А то еще такой финт возможен. Мамка утром к вам в каюту явится и засвидетельствует ваше полное взаимопонимание. Может, слезу пустит и тебя зятем наречет, а может, кипишь поднимет, нас с кэпом в свидетели потребует, чтобы на тебя за совращение в суд подать.
- Какое совращение. Ей уж под тридцать лет.
- Вот именно. Ей-то чего терять? А ты влип, как муха в паутину. Обженят тебя и…
- Ага, щас! Обломаются.
- Это тебя обломают, если заерепенишься. Справочку о беременности через пару месяцев предоставят. Вот тогда тебе от ЗАГСа никак не отвертеться. Факт соития-то засвидетельствован. Ты в стройотрядах летом будешь денежку на содержание семьи зарабатывать, а Томка с ребеночком будет у твоей мамы в городской квартире проживать. На выходные к своей будет ездить и опять же с нами. Как тебе такой расклад? Готов ты к такой жизни?
- А как же практикант? У него ночь-через-ночь в каюте женщины.
- А с него, что взять? Он сам деревенский. В училище они на полуказарменном положении находятся. Живут в общежитии: подъем, учеба, обед, отбой по команде. Сколько раз уже было, приведет красулю, а она как узнает про это, так шиш ему, а не любовь. Кандидат в женихи-то незавидный. А ее куда девать? За дверь не выставишь, скандал закатит. Вот и оставляет ее в своей каюте, а сам бедолага в нашу ночевать идет.
Нет, решил тогда Николай, такую жизнь ему не надо.
 
И опять, словно на экране, образ седовласого моториста возник. Стоит у штурвала, ухмыляется, Кольку-пацана на ум-разум наставляет.
 
Но время все равно свое берет.
На втором курсе в сентябре студентов вновь отправили на уборку картофеля. Вот там и познал Коля, «что такое женщина в постели».
На зернотоке работницы с кондитерской фабрики трудились. Годами разные, характерами тоже. Семейные и нет. Со сложившейся жизнью и необустроенные. С одной Николай на следующий же день познакомился.
Сама покинула клуб с ним во время танцев, без лишних вопросов «куда и зачем» дошла до сеновала и с легкостью поднялась по лестнице. Коля фонариком посветил, уютно улеглась на расстеленный по сену наматрасник.
Как отвалился Коля, шепот в ухо: «Милый, теперь я твоя навеки».
И тут Николаю стало страшно.
Пару раз приходилось Кольке глотать кишку в поликлинике. «Кишка» - это тонкая резиновая трубка для забора желудочного сока. Медсестра: «На счет три делаешь глоток». Ты киваешь и на «три!» глотаешь. А она тебе - трубку в пищевод. Моментально перехватывает дыхание, из глаз - слезы, из носа — сопли, блевательные позывы желудок наизнанку рвут. А кишка, толкаемая медсестрой, лезет в твою утробу настырно и неумолимо. И не крикнешь: «Хватит! Прекрати!». Остается только смиренно сидеть, вытирать слезы и думать: «И на фика мне это надо».
Вот и тогда страх вползал в него словно резиновая кишка: противно, непреклонно, невозвратно. В голове крутились варианты ответов: «Почему навечно? Не надо навечно» или «Извини, дорогая, мы так не договаривались». Ответов злых, неправильных. А правильный: «Милая, я тоже рад нашей встрече!» застрял в горле.
Видимо, она восприняла молчание, как знак согласия.
Он не видел, как она встала, подтерлась трусиками и, подняв куртку, сунула их в карман. Оделась. Направилась к лестнице.
- Проводи.
Посветил фонариком. Спустился следом. Провожать-то, проулок между огородных изгородей до соседней улицы. Он молчал. В горле - сушь и драть его словами не хотелось. Почему молчала она, не знал. Поцеловала в губы горячо. Чуть поджал их, чтоб к утру не посинели.
Утром в избе, как нарочно, на глаза попались свисающая с потолка липкая лента и блюдца на подоконниках с ядовитой приманкой. И там, и там множество сдохших мух.
Расплата за сладкое. А не слишком ли высока она за вчерашние пару минут сладострастных судорог?
Он вдруг осознал, что вторгся не только в чужую плоть, но и в чужую жизнь, чужую судьбу. Вторгся в чужую, а поломал свою. Получается, что сейчас эта не то Любка, не то Людка, а девчонки в клубе так и вовсе пару раз Люськой окликнули, будет распоряжаться не только его телом, но и его мыслями, планами. Не только мелькать перед глазами «туда-сюда», как говорил доктор Лукашин в известном фильме, но и строить его жизнь не как хочется ему, а как удобно ей.
Его жизнь казалась конченой.
Два дня Николай не появлялся в клубе. На третий, возвращаясь с поля, зашли на ток. Парни с женщинами «хиханьки-хаханьками» перекинуться, а он так, за компанию. К нему тут же подлетела Любка-Людка: "Что в клуб не ходишь?". Пожал плечами: "Приду". Там все и решилось. Слезы, истерика, угрозы разборками с её старшим братом по возвращении в город.
А в понедельник половине фабричных прислали подмену, и его "проблема" убыла домой.
 
Заныло «под ложечкой». Как-то неладно все получилось тогда, не по-людски. Даже спустя столько лет не может сам себе ответить, прав он тогда был или нет.
А память уже в далекое детство уносит.
 
Буквально за пару дней до школы, первый раз в первый класс, Колька нашел котенка. Рыжий маленький комочек сидел в траве под забором и жалобно пищал. Пройти мимо никак. В избе налил в блюдце молока и накрошил хлеба. Котярка вылизал все. Колька добавил. Тот и добавку съел. Смешно переваливаясь с толстым брюхом на хилых лапках, перебрался под кровать, где и обдристался. Еще и пару луж напустил до мамкиного прихода.
Её приговор был суровым: «Ты его приютил, ты за него и отвечай». Отец кивнул. Колька полез под кровать с мокрой тряпкой. Найденыша переселили в сени.
На зиму Мурку (половую принадлежность определила мамка) пустили в избу. Отец сколотил и наполнил песком ящичек. По малому кошечка ходила в песок, а по большому — под кровать. Уходя в школу, Колька выбрасывал ее в сени.
К лету мамка купила цыплят. Большую картонную коробку с ними накрывали старой тюлевой занавеской, прижимая от ветра досками, и ставили во двор на солнышко. Мурка любила сидеть на досочках и смотреть, как внизу суетятся желтенькие комочки. Подросших цыплят подсадили к пестрой курице-квохтушке, и они под ее приглядом бегали по двору. Пропал один, потом другой, затем третий...
Сосед Хромой Володя, возвращаясь с рыбалки явно выпивши, хитро подмигнул сидевшему на лавочке Кольке и пропел, как ему, наверное казалось, задушевно: «Где ты, моя Мурка, где ты, дорогая?». А она исчезла.
Случайно узнал Колька, что Хромой Володя, получив от матери «чокушку», унес Мурку с собой на берег. Там привязал ей камень на шею и бросил в воду.
Жалости не было. Отвечать за пригретую им Мурку он устал.
 
Мурка, Любка-Людка-Люська. Может, и вправду мы в ответе за того, кого приручили, поимели.
 
Через два года их домик и еще десяток других снесли и построили многоквартирный дом с гастрономом во весь первый этаж. Квартиру дали не новую, как мечтал Колька, а в старом доме. Ну, ладно, хоть на четвертом этаже, с отоплением и горячая вода на кухне и ванной от газовой колонки.
Женился Николай по любви. Не по той, конечно, что в книгах пишут, безумной и всепоглощающей. Просто встретил девушку привлекательную, милую, аккуратную и, как в последствии оказалось, сметливую и умную.
 
И память, злодейка, опять вытаскивает из своих закромов очередной эпизод из его семейной жизни.
 
Жена пригласила в субботу коллег на их садовый участок. Каждому заделье определила. А мужу руководить, показывать: где, что лежит, откуда принести, куда поставить.
Двоим мангал снарядил. Стоят, процесс контролируют, пивком балуются. Он в их разговоры не лезет, стоит «на подхвате». Один, судя по всему адвокат, с гордостью рассказал другому, как отмазал на суде одного нового русского почти в безнадежном деле:
- Бюджет доил, как Маруська корову.
- Ну, еще-е-е бы, - понимающе констатирует второй.
Не выдержал, встрял Николай:
- Я думал, юристы законы защищают, государство от расхитителей берегут, а не наоборот.
- Кто платит, того и защищаем.
- А это ничего, что государство вас за свой счет в институте обучило, а вы против него играете. Неблагодарно как-то.
- Уважаемый, государство за годы учебы, которую по Вашему выражению оно оплатило, поимело с меня во много крат больше.
Увидев выражение недоумения на лице оппонента, развил мысль далее:
- Я за пять лет учебы добросовестным и, заметьте, бесплатным трудом на многочисленных субботниках, городских авральных стройках и колхозных полях отработал свой долг с лихвой. Так что с государством мы в расчёте. И ныне с чистой совестью защищаю интересы того, кто в меня вкладывается сейчас, то есть работодателя.
Во, как! А он-то глупый думал, что юристы стоят на страже государственных интересов. Прям, по Ширвиндту получается: «Кто девочку ужинает, тот её и гуляет».
К тому адвокату жена и ушла, забрав дочку-третьеклассницу:
- Да, какое с тобой житье? Знаешь, как таких как ты называют - не украсть, не покараулить!
Адвокат тогда и квартиру хотел отжать. Да видать, не все коту масленица. Родители Николая ее за полгода до рождения внучки приватизировали, и Колыхалыч ее в наследство получил, а не нажил совместно в браке. Старики, словно предвидели, чем у сына женитьба закончится.
А вот образы их уже стерлись с памяти. Лишь фотография в рамке: отец в фотоателье на стуле сидит, а мать рядом и чуть позади. Отец как шест: высокий, худой и прямой. Как фигурой прямой, так и характером. Хитрованов не любил, несправедливости не терпел, униженных и обиженных защищал «до последней рубахи». Если, возвращаясь с работы, они заходили в квартиру ругаясь, значит, идут с партийного или профсоюзного собрания. Успокаивались, когда ужинать садились. Последнее слово всегда было за матерью:
- Иди, садись есть, пока есть, что есть. А то опять премии лишишься из-за критики. Снова месяц картошкой да квашеной капустой питаться будем.
Отец, когда злился и нервничал, ходил быстро и кивал головой, словно клевал кого-то. За то и получил кличку Удод. Мать, естественно, Удодиха, а Колька – Удодик.
Недолго после их ухода провисела рамка на стене в большой комнате над столом. Жена убрала. Не современно это, фотографии на стенах.
Адвокат отстал от Колыхалыча только тогда, когда он дарственную на квартиру дочке оформил.
 
Страну уже колбасили «лихие девяностые».
* * *
Образы, образы! Вытаскивает их память из разных закоулков черепной коробки и тасует, злодейка, по своему усмотрению: то короля подкинет седобородого, то валета краснощекого, а то даму, про которую и вспоминать-то не хочется. И кружатся они перед твоим взором, то улыбку вызывая, то глухую тоску.
Copyright: Павел Шерстобитов, 2020
Свидетельство о публикации №388544
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 18.02.2020 12:18

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов