Кабачок "12 стульев" приглашает авторов принять участие в Конкурсе юмора "!2 стульев" и Золотой теленок".
Кабачок "12 стульев" представляет








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Литературно-издательский проект «Новые книги о главном»

Номинация: Проза

Все произведения

Произведение
Жанр: РассказАвтор: Валерий Андронов
Объем: 13316 [ символов ]
Двери закрываются...
Вообще-то, я собирался идти на работу, в смысле – ехать. Рюкзак – за спину, бейсболку – на голову, «дебильники» – в уши. Ну, и с Богом: «Ангел мой, пойдём со мной: ты – впереди, я – за тобой…». Запер двери на все замки под «Highway To Hell» и вызвал лифт. Пока он где-то там блудил по другим этажам, просто стоял напротив дверей лифта и ждал его, бродягу. Наконец лифт подкатил, двери раскрылись, и я шагнул в его разрисованное и расписанное убогой рекламой нутро, нажал кнопку первого этажа и посмотрел в зеркало, повешенное каким-то нарциссом зачем-то в лифте. «Н-да! Свет мой, зеркальце, скажи… да ладно, ничего не говори – я и сам вижу…». Отвернулся от зеркала и стал читать «последние известия» на стенах лифта, ничего интересного не обнаружил и снова посмотрел в зеркало. Лифт ехал. Поправил бейсболку, снял и протёр очки. Лифт продолжал куда-то ехать. Это было забавно: по всему выходило, что погрузились мы уже, как минимум, до уровня метро. Мне стало смешно: я представил, как лифт нагло подкатывает к перрону, двери открываются, я выхожу, а сзади раздаётся голос Михаила Боярского: «Осторожно, канальи! Двери закрываются!», – и лифт уверенно прёт дальше. Ради интереса понажимал на все кнопки – бесполезно: лифт продолжал нести меня к неведомой мне цели, и было понятно, что свой первый этаж я давно уже проехал. И, как мне кажется, на работу я сегодня опоздаю…
Сначала погас свет, потом лифт со скрежетом и стуком остановился, я на всякий случай упёрся руками в стенки, и двери судорожно, рывком дёрнулись в разные стороны. Яркий солнечный свет брызнул мне в глаза и немного ослепил: я осторожно, как улитка из своей раковины, выглянул наружу: вокруг был лес, а вот прямо напротив дверей лифта сидела собака. Не просто собака, а очень хорошо мне знакомая собака – это был Рэй.
Он спокойно сидел и смотрел на меня своими карими глазами, смешно наклоняя лобастую голову то в одну, то в другую сторону – мой Рэй, Рэйка, Рэйчик. Это я от избытка чувств: никогда не любил он этих соплей, а предпочитал твёрдое и мужское – Рэй, и всё. Таким и был всегда – по-мужски прямым и немногословным. Я подошёл к нему ближе, опустился на колени и обнял его двумя руками, изо всех сил прижал его к себе, чувствуя запах нагретой солнцем шерсти и лёгкое, но такое родное амбре псины. Взялся руками за его толстые мохнатые уши и упёрся лбом в его тяжёлую медвежью голову – это был мой Рэй!
– Ну, хватит! Хватит! – проворчал Рэй, выдирая свою голову из моих рук и подозрительно отводя глаза. – А то я сейчас разрыдаюсь.
– Так ты… – от изумления я сидел уже на заднице.
– Ну да! А что тут такого? – он исподлобья глянул на меня. – Ты же умеешь говорить, и никого это не удивляет.
– А почему ты раньше со мной не говорил?
– А ты со мной? – Рэй внимательно посмотрел мне в глаза, и мне стало стыдно.
– Пойдём! – он встал и неторопливо пошёл по тропинке вглубь леса. – Я дорогу покажу.
Лес был мне хорошо знаком, и исхожен мной ни один раз: много лет назад, ещё в прошлой жизни, я ходил сюда по грибы. Тропинка плавно извивалась между деревьев и так и льнула к тем местам, где я находил их когда-то. Вон там, на небольшой полянке, среди высокой травы и кустиков черники мы с сыном напали на целую россыпь подосиновиков. Сыну было тогда лет пять. Я поставил на землю корзину, и велел ему стоять возле неё, а сам пошёл по кругу срезать молодые, крепкие, с едва раскрывшимися красными шляпками и на толстеньких берёзовых ножках подосиновики. А когда вернулся к корзине с полной охапкой грибов, сын стоял возле корзины: губы у него были синие от черники, и в каждой руке был подосиновик. Тропинка вела нас дальше, но, дойдя до высоченной берёзы, я остановился, вспомнив, что вот как раз под этой самой берёзой Рэй нашёл большущий боровик и лаем позвал меня. Я посмотрел на Рэя: он тоже остановился и смотрел на берёзу.
– Слушай, Рэй! – он повернул голову в мою сторону. – Помнишь, когда ты был ещё щенком, мы с тобой гуляли, и ты от меня убежал? Я тогда все окрестные дворы оббегал: искал тебя, звал, психовал и злился. А потом подумал, что, может быть, ты домой пошёл, и побежал к дому. А ты, как ни в чём не бывало, сидел у подъезда. Ну, я тогда сгоряча и на нервяке врезал тебе от всей души и ушёл домой…
– Да ладно тебе! – Рэй вроде как виновато посмотрел на меня снизу верх. – Молодой я тогда был, глупый – не понимал ещё, что собаке без хозяина нельзя. Это волку хозяин не нужен, а собаке без человека плохо! А помнишь, – и Рэй улыбнулся, обнажив блестящие от слюны клыки, – как мы с тобой на даче, у нас на участке, соседского «азиата» отделали? Я ему в морду вцепился, а ты его ногами в живот лупил!
Ещё бы не помнить! На следующий день соседка приходила жаловаться: «Лежит ведь, не встаёт! Морда совсем опухла, весь в зелёнке!» А нечего, потому что, у нас на участке свои порядки наводить!
Так и шли по тропинке, уже рядом, Рэй, по старой привычке, слева, и вспоминали, перебивая друг друга:
– А ты помнишь?
– А ты где тогда был?
– Да я вообще эти ботинки не трогал!
– А ты сам попробуй!
И так нам было хорошо, так покойно – словно и не было этих лет друг без друга, и никто не умирал от старости. И лес был тих: тот самый лес, где мы столько бродили вдвоём: я собирал грибы, а Рэй нарезал круги вокруг меня, с треском ломясь через кусты и распугивая лесных птиц.
Но вот деревья расступились, и я замер, как вкопанный – впереди стоял дом: старая пятиэтажка с бетонными стенами, отделанными зелёной плиткой. А в нашу сторону от дома, прыгая через высокую траву, нёсся персиковым мячиком Рыжий. Мейн-кун, как шаровая молния, стремительно приближался к нам, а мы с Рэем стояли и смотрели на этого красавца.
Вообще-то по паспорту его звали Дэйк, но иначе как «сволочь рыжая», его никто не называл, потому что был он по жизни несусветный ворюга и провокатор. Рыжий вылетел на тропинку и уже степенно двинулся к нам навстречу: его пушистый хвост мотался из стороны в сторону, как антенна на бронетранспортёре. Рэй лишь скосил на него глаза, когда Рыжий сначала мазнул хвостом ему по морде, потом боднул Рэя головой в бок и прошёлся несколько раз у него под брюхом, мурлыча при этом так громко, словно где-то недалеко над лесом небольшой вертолёт пролетал. Короче говоря, всячески демонстрировал старинному приятелю свою любовь и уважение. И только потом пошёл ко мне, уже присевшему на корточки для получения своей порции ласки: пообтирался о мои колени и, встав на задние лапы, заглянул мне в глаза. От мощного горлового урчания у Рыжего даже усы тряслись мелкой дрожью. Я погладил его по голове и почесал под подбородком – Рыжий закатил наглые глаза, и урчанье перешло в ультразвук…
Так уж получилось, что дома у меня не было. Много было городов, где я жил: адресов, квартир и комнат, где я был прописан, а вот дома не было. Никогда у меня не было настоящего ДОМА: чтобы и родился в нём, и жил, и вырос; из него ушёл на службу, а после к нему же и вернулся; в нём женился, и родил детей, и похоронил родителей. И этот дом был ничуть не лучше всех остальных – просто в нём я жил когда-то, и в нём жили мои родители. А сейчас мама махала мне рукой из лоджии на пятом этаже – из той самой лоджии, откуда она и сделала свой последний шаг в вечность.
Я потоптался возле двери в подъезд, оглядывая объявления о купле-продаже движимого и недвижимого. Очень не хотелось туда идти – мне было страшно. Но, сделав над собой мучительное усилие, открыл всё-таки дверь и стал медленно подниматься, шаг за шагом, по полустёртым ступенькам – на пятый этаж, неся незатихающую боль в измученной душе. Между вторым и третьим этажом сохранилась закрашенная уже надпись, сообщавшая всем, что «Танька – дура», а «Петька – казёл» – нечаянная любовь иногда начинается именно так.
Как Сизиф, я с трудом волок, выбиваясь из сил, на пятый этаж тяжёлый камень под названием «совесть», и чем выше я поднимался, тем больше он становился. Словно прилипали к нему по пути все мои грехи: чёрствость и жестокосердие; равнодушие и беспамятство, – и там, на последнем этаже, он, кончено же, вырвется из моих рук, расплющит меня и с грохотом обрушится вниз.
Мать открыла дверь, едва я коснулся пальцем звонка: ещё совсем молоденькая, красивая, с косой, уложенной поверх головы, как на старой фотографии. Только вот глаза у неё были не с той фотографии: жутко было видеть у молодой женщины выцветшие глаза девяностолетней старухи. Она стояла, чуть отступив вглубь квартиры, в которой, как и тогда, был Новый Год – пахло ёлкой и мандаринами, и молча смотрела на меня.
– Прости меня, мам! Прости за всё! Прости, если можешь! – слёзы позднего раскаяния, как туман, заволокли мне глаза.
Она подняла руку, и я подумал, что она сейчас ударит меня – но нет, она всего лишь погладила меня по щеке:
– Заходи, сынок! Я блинов напекла – тонких, как ты любишь… – и ушла на кухню.
Камень вырвался из моих рук, качнулся, но не ухнул вниз по лестнице, а застыл в неустойчивом равновесии.
В прихожей я снял ботинки, нашёл тапки и заглянул в кухню: отец сидел на своём прежнем месте, кособоко привалившись к стене. Перед ним на столе стояла бутылка водки и стакан; стояла пепельница, полная смятых окурков, и лежала пачка «Беломорканала» со спичечным коробком на ней. И весь он был какой-то не живой – бесцветный и прозрачный – я сквозь него холодильник видел.
– Ты блины с чем будешь? – спросила мать, когда я уселся за стол напротив отца, – с вареньем или со сгущёнкой?
Я брал блины, горкой лежавшие на тарелке передо мной, сворачивал их трубочкой и макал в сгущёнку – первый, второй, пятый, десятый – и никак не мог наесться досыта. Мать стояла возле окна и как-то странно смотрела на меня: какое-то удивление, что-ли, было у неё в глазах – сомнение и даже нерешительность.
– Когда ты был маленький, ты сильно болел – всё время чем-то болел. – Горестно вздохнув, решилась всё-таки мать. – Больничный по уходу тогда не давали, и я после работы бежала к тебе в больницу и сидела с тобой все ночи напролёт – ты был очень беспокойный. А с утра, прямо из больницы, бежала на работу. Помощи мне не было никакой. И так на протяжении то ли года, то ли двух. Ты совсем измучил меня: от постоянно недосыпа я уже ничего не соображала и была на грани нервного срыва из-за того, что уже с трудом отличала явь ото сна. И однажды ночью в полубреду я взмолилась: «Господи! Забери его к себе! Сделай так, чтобы он умер!»
Она перевела дыхание, а я так и застыл с очередным блином в руке, поражённый этой исповедью.
– Но Господь не принял мою молитву! Ты выжил, хотя, как говорили мне в один голос все врачи, это было невозможно – ты должен был умереть. Я говорю тебе это к тому, – всепонимющие глаза матери были полны скорби, – чтобы ты знал: не только ты совершал ошибки.
Это надо было перекурить – к этому надо было привыкнуть…
Я открыл дверь на лоджию, и холодный порыв воздуха швырнул мне в лицо снегом, как и тогда, в тот кошмарный вечер. Прикурил сигарету и уже с любопытством глянул вниз: на девственно белом снегу, прямо под лоджией, американский мейн-кун беззастенчиво приставал к немецкой овчарке. Рыжий кидался на лежащего Рэя, вцеплялся когтями ему в густую шерсть на загривке, и, злобно урча, терзал его уши. Рэй движением головы отбрасывал его в сторону, но рыжая бестия продолжала творить беспредел: подскакивал и боком-боком, как козёл, выгнув спину дугой, снова бросался на голову собаке. Наконец терпение Рэя лопнуло: он вскочил и погнал Рыжего, задравшего хвост трубой, куда-то за дом. Да, эта парочка умела развлекаться!
Я покуривал и оглядывал окрестности: вид сверху очень напоминал картину Брейгеля «Охотники на снегу», но без людей. Только два цвета, как две крайности – только белое и чёрное с небольшими мазками жёлто-рыжего. Пока я тушил сигарету в консервной банке, картина мира изменилась: из-за угла дома вывернул Рэй и с визгом, оскальзываясь на снегу и поджав хвост, понёсся вдоль дома. За ним с яростным мявом вылетел Рыжий, которого тоже занесло на повороте, проволокло несколько метров боком по снегу и кувырнуло через голову. Видимо, там, за углом, Рэй немного переборщил с экзекуцией, и Рыжий вдруг превратился в неистового берсеркера, который не щадит ни своих, ни чужих. И теперь Рэй спасал свою чепрачную шкуру, понимая, что с этим сгустком бешенства ему уже не совладать. Вот такие они были – моё зверьё!
Мать проводила меня до дверей: пока снимал тапки и обувал ботинки, молча смотрела на меня, прислонившись к стенному шкафу и скрестив полные руки на груди. Также, не говоря больше ни слова, закрыла за мной дверь. «Осторожно! Двери закрываются?» – вкрадчиво спросил чей-то голос. Оказавшись по ту сторону двери, я развернулся и с размаху пнул ногой камень, разбив его в пыль – висевший надо мной столько лет этот дамоклов меч возмездия, который я повесил над собой сам. Всё! Двери закрылись!
Увязая по колено в снегу, я пробирался к лесу: пёс мой пропал, кот исчез, а дом снегом занесло – только белое Ничто колыхалось вокруг меня, забивало мне уши и слепило глаза. Как мне найти дорогу без поводыря, чтобы вернуться вперёд? Я хочу вернуться, но только вперёд, потому что там, где назад, я уже был. Чёрные столбы деревьев разбегались от меня в разные стороны, вместо того, чтобы указать мне дорогу к новому, другому дому. Где этот поводырь, и где та дорога?..
 
22.07.2019
Copyright: Валерий Андронов, 2019
Свидетельство о публикации №384394
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 26.07.2019 11:53

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2019 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2019 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Энциклопедия "Писатели нового века"
Готовится к печати
Положение о проекте
Избранные
произведения
Книги в серии
"Писатели нового века"
Справочник писателей Зарубежья
Наши писатели:
информация к размышлению
Наталья Деронн
Татьяна Ярцева
Удостоверения авторов
Энциклопедии
В формате бейджа
В формате визитной карточки
Для размещения на авторских страницах
Для вывода на цветную печать
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов