Кабачок "12 стульев" и журнал с одноименным названием приглашают










Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Вместо обращения к Воланду
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Литературно-издательский проект «Новые книги о главном»

Номинация: Проза

Все произведения

Произведение
Жанр: РассказАвтор: Валерий Андронов
Объем: 19327 [ символов ]
Диагноз
Всё, что я сейчас вам расскажу, это чистая правда, слегка
приукрашенная небольшими художественными изысками. Это мои личные
переживания, ощущения и впечатления от событий тех кошмарных дней. В
этом рассказе нет ни одного слова лжи или какой-то недоговорённости.
Нет здесь также и попытки как-то покрасоваться или выделиться,
нарисовать себя суперменом, не ведающим страха и сомнений. Я –
обычный человек со своими недостатками, слабостями и «тараканами»,
которых у меня, уж поверьте, немало. Заранее приношу свои извинения за
возможную перегруженность текста медицинскими терминами, но без них
эту историю не рассказать.
 
Итак, эта история началась в последние дни нашего такого короткого
северного лета. У меня поднялась температура. Обычно у меня не бывает
высокой температуры при гриппе или ОРЗ, всегда где-то 37.2 – 37.4. А тут
зашкаливало за 38. Первые три дня я исправно ходил на работу, но после
обеда мне всегда становилось совсем плохо, и я отпрашивался у
начальства. Не было ни кашля, ни насморка, ни других симптомов,
указывающих на что-то простудное. На третий день, после того, как
добрался до дома, я лежал на диване и тупо пялился в телевизор,
поскольку высокую температуру переношу очень плохо. Лежал на спине,
весь расслабленный, и вдруг мне в спину, справа от позвоночника, на
уровне груди, точно шило вогнали! Боль дикая, может быть, я бы даже
закричал, но у меня дыхание перехватило, и я весь покрылся холодным
потом. Длилось это недолго, примерно секунд 30 – 40, а потом всё
прошло, как будто ничего и не было.
– Надо к врачу, – подумал я тогда. – Надо брать больничный.
На следующий день наш участковый терапевт, выслушав мои жалобы,
отправил меня делать флюорографию. Ещё через два дня, уже
разглядывая снимки, он морщился, вздыхал и, наконец, твёрдо произнёс:
– Езжайте-ка Вы в онкологическую поликлинику. Пусть они вам рентген
сделают, у них там и аппаратура получше. Не нравятся мне что-то эти
снимки.
На том и порешили. Но то, в какую сторону начали разворачиваться
события, мне совсем не понравилось. Зёрна, упавшие на благодатную
почву моих подозрений, дали первые всходы. Рентгенограмма,
привезённая мною через два дня, ещё больше не понравилась доктору.
– Вот видите, – грустным голосом говорил он мне и водил пальцем по
снимку, – здесь, здесь и здесь.
Я видел, но до конца не понимал значения этих «чёрных клякс» в моих
лёгких, а то, что я не понимал, мне услужливо дорисовала моя фантазия.
Дела мои были плохи, как не крути, и страх, обычный страх перед
неизвестностью, надолго поселился в моей душе.
– Скажите, доктор, – напрямую спросил я, – это рак?
Он испытующе глянул на меня и кивнул головой. Потом выписал мне
направление в больницу на МРТ и благословил словами:
– Надо полностью определиться, что же это такое. Вот сделаете МРТ,
тогда и поглядим.
До больницы меня подвёз приятель на своей машине и сказал, что
подождёт. Но я ему отсоветовал – я не знал точно, сколько времени
займёт процедура. Вылез из машины, прошёл через узкую калитку и
двинулся в сторону главного корпуса по песчаной дорожке, вдоль которой
росли кусты шиповника. Сладковатый запах цветущего шиповника,
нагретого солнцем, навёл меня на мысль, что я был уже здесь когда-то,
когда-то давно, но, сколько ни копался в памяти, так ничего и не
вспомнил. У меня такое бывает. Какой-нибудь запах, слово, звуки какие-
нибудь в новом для меня месте, и у меня появляется ощущение, что я
здесь не в первый раз, а как минимум во второй или в третий. Но память
отказывается подчиняться. Нет информации, или она от меня скрыта по
каким-то неизвестным мне причинам. Вот так, размышляя на эту тему, я
добрался до ступенек широкой лестницы, которая и привела меня в
прохладный и полутёмный вестибюль. Узнал в регистратуре, где находится
кабинет МРТ и поднялся на второй этаж.
В «предбаннике», за столом, на котором лежал толстенный гроссбух,
сидела ещё не старая женщина с неприятным лицом. И она мне сразу же
не понравилась. Знаете, так бывает: человек ещё ничего тебе не сказал,
ещё ничего не сделал, а уже не нравится, хоть ты тресни. Она приняла у
меня направление, внимательно его прочла и, возложив руку на журнал,
как на Библию, изрекла:
– У нас на три месяца вперёд всё занято. Будете ждать?
– Мадам, – спросил я, – а Вы уверены, что я проживу эти три месяца с
таким диагнозом?
– А у нас – её рука опять покоилась на «библии» – очень много больных
с таким диагнозом, и ваш диагноз не имеет никакого значения.
Всё было понятно. Из заднего кармана джинсов я вытащил пачку денег,
показал её этой сучке и невинно поинтересовался:
– А вот это имеет значение?
– Две тысячи и десять минут подождите в коридоре, – последовал
мгновенный ответ.
Через час она же вынесла мне МРТ-грамму и мой эпикриз, в котором
чёрным по белому было, словно высеченное зубилом, это страшное слово
«cancer» – РАК. И по краешку сознания, как верблюды по барханам,
недлинной цепочкой проплыли строки Марины Цветаевой:
 
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли…
 
Этот день ещё не настал, но его восходящую зарю я видел уже вполне
отчётливо… Мой «добрый доктор Айболит», наш терапевт, тщательно
просмотрел раздобытую мною информацию и безжалостно вынес вердикт:
«На Берёзовую!» Вы только представьте себе: Берёзовая аллея, «Раковый
корпус», Солженицын…
«Я иду дорогой Мастера», – нескромно подумал я тогда и явственно
услышал, как стучали молотки, забивавшие гвозди в крышку гроба на
похоронах моего отца. Он умер от рака лёгких, когда мне было 16 лет.
…Старинное здание городского Онкологического диспансера
располагалось недалеко от метро. Поднимаешься наверх – и сразу
направо, по мосту через Большую Невку. Был уже конец сентября, в
воздухе разливался холодок, скупое солнце уже не грело, а просто
светило – в Питер пришла осень, красивая в сентябре и ужасная в ноябре.
Я шёл по аллее, попыхивая сигареткой, и любовался деревьями, которые
уже поменяли свой скромный летний наряд на роскошный и
разноцветный. Я словно прощался с этой красотой и думал о том, что
следующей осени у меня, судя по всему, не будет. Почему аллея
Берёзовая, я так и не понял. Росли здесь и дубы, и клёны, и липы, и, само
собой, берёзы, – и все в жёлто-багряном великолепии, без слов поющие
реквием…
В регистратуре на меня завели карточку, подклеили туда же всё, что я
принёс с собой. Получилось пухленькое дельце, то есть, я был
официально зарегистрирован как онкобольной, и меня направили к… Я не
помню, какую должность занимала эта женщина, наверное, заведующей
каким-нибудь отделением. Лет около 60, грузная фигура, строгое платье,
никакой косметики, седые волосы гладко собраны в кичку на затылке.
Лицо тяжёлое, словно каменное, строгие глаза и припухшие веки, громкий
командный голос. Во всём её облике чувствовалась властность и
решительность. Мне она напоминала статую Командора. Разложила на
столе перед собой мои пожитки и долго их изучала. Я, как мышонок, сидел
в углу и пискнуть боялся, чтобы не отвлечь занятого человека от работы.
Потом она отложила в сторону моё дело, руки поставила локтями на стол,
опёрлась подбородком на скрещенные пальцы и стала меня разглядывать.
Смотрела долго, а потом сказала:
– Я предлагаю Вам операцию.
Я согласился. А что мне ещё оставалось делать? Видимо, процедура
была стандартная, потому что она не стала ничего выписывать, а подала
мне листок с перечнем необходимых перед операцией действий. На том мы
с ней и распрощались.
В коридоре я присел на стул и стал просматривать длинный список. Куча
всяких-разных анализов, а также ФГДС и ФБС. С ФГДС я был хорошо
знаком, эта процедура уже не вызывала у меня особых эмоций. Зонд я
заглатывал легко и непринуждённо, как удав цыплёнка, а вот что такое
ФБС? Как я выяснил позже, ФБС – это фибробронхоскопия. Зонд вводится
человеку через нос для исследования лёгких. Вспомнив толщину зонда
при ФГДС, я задумался.
Как я жил в те дни? Да, в общем-то, обычной жизнью. Ходил на работу,
общался с коллегами и друзьями, даже съездил на Валаам и в мой
любимый Воронихинский сквер. Приворожило меня это место давно, а вот
чем – не пойму. Ездил я туда только летом и только в солнечный день.
Рваные тени от листвы на асфальте, хрустальный звук бьющей из
гранитной глыбы струйки воды, бренчанье гитары уличного музыканта,
многоязычный говор вокруг и шарканье ног прохожих – всё это создавало
непередаваемую атмосферу, от которой веяло покоем и чем-то ещё, от
чего щемило сердце.
О моей проблеме знал только один близкий мне человек – моя сестра,
моя любимая сестра. Она старше меня, я вырос у неё на руках, она
принимала в моей жизни самое активное участие и всегда помогала мне,
чем могла. Что пережила она за эти дни, мне даже представить трудно.
Ощущение собственного бессилия было для неё невыносимо, и она рыдала
у себя дома и чуть ли не билась головой о стены от невозможности помочь
своему любимому братику.
Я захаживал в церковь, часто молился. А что прикажете делать
человеку, у которого генетика ни к чёрту: отец умер от рака лёгких, дядя
и дед – от туберкулёза? Только молиться. Одна молитва особенно хорошо
легла мне на душу, и я выучил её наизусть. С ней я засыпал и
просыпался. По десять, двадцать, тридцать раз на дню повторял её, и
теперь она всегда со мной:
 
Боже, дай мне разум и душевный покой
принять то, что я не в силах изменить,
мужество изменить то, что могу,
и мудрость отличить одно от другого!
Да будет воля Твоя, а не моя.
Аминь.
 
В детстве я боялся смерти. Помню, как плакал от страха, что я умру, а
мама меня успокаивала и говорила:
– Ну что ты, сынок! Не бойся, ты никогда не умрешь!
Непререкаемый авторитет матери сделал своё дело: я стал считать себя
бессмертным. С годами эта наивная вера трансформировалась в
понимание того, что умереть всё-таки придётся, но не сейчас, не сегодня и
не завтра, а очень-очень нескоро. Вся жизнь впереди! А ведь жизнь – это
такое увлекательное приключение! В общем, как вы понимаете, вопросы
жизни и смерти меня совершенно не интересовали. Жил себе и жил, не
тужил и вдруг – бац! – пришло время помирать. А потом ничто, небытие…
Но такая концепция мне не нравилась. Надо было срочно менять
мировоззрение. Мне совсем не хотелось умирать, а тем более умирать без
надежды. Но ведь если смерть есть неотъемлемая часть жизни, и если где-
то убыло, то где-то и прибыло. И если я здесь «убуду», то где-то и
«прибуду», а значит, смерть можно рассматривать, как очередное
приключение. Последнее совместное большое приключение тела и духа.
Это меня вполне устраивало, стало даже как-то любопытно, и, главное,
какое-то спокойствие снизошло на меня. Не равнодушие, нет –
уверенность, что так и будет. С этим можно было жить дальше, и я стал
жить по принципу «делай то, что должен делать, и будь, что будет»…
Здание онкоцентра на Ветеранов огромно: коридоры, переходы,
лестницы и лифты, кабинеты и палаты. Десятки врачей и сотни больных
беспрерывно передвигались по всем этажам. В регистратуре мне выдали
лист бумаги формата А4, на котором была схематично изображена грудная
клетка человека с огромными лёгкими, и с этим «белым флагом» в руках я
пошёл сдаваться в кабинет ФБС. Больные, что попадались мне по дороге,
выглядели ужасно. Худые, с ввалившимися глазами, с лысыми после
химиолучевой терапии черепами… Боже мой! Это было невыносимо! Но это
было моё будущее, и я не хотел его видеть. Над дверью кабинета ФБС
горело красное табло с надписью «Не входить». Я уселся в кресло и
закрыл глаза. Я испугался, как пугался в детстве, заслышав вдали буханье
барабана и голоса труб, фальшиво исполнявших похоронный марш
Шопена.
«Что ты за сволочь такая», – говорил я себе: «Эти люди ни в чём не
виноваты, они больны. Что же ты нос от них воротишь? Через месяц-
другой ты будешь выглядеть точно так же, если не хуже. Открой глаза,
гнида, и взгляни правде в лицо!»
А в ушах звучал голос Высоцкого:
 
И назойливо в ушах звенит струна:
У тебя последний шанс, слышь, старина!
Он в азарте - как мальчишка, как шпана, -
Нужен спурт – иначе крышка и хана!
Переходит сразу он
В задний старенький вагон,
Где былые имена –
предынфарктные,
Где местам одна цена –
все плацкартные.
 
Щёлкнула дверь, и я, открыв глаза, увидел выходящего из кабинета
мужчину. В руке он нёс такой же, как у меня, листок бумаги. Мужчина
тяжело опустился в кресло возле меня и впился глазами в свой листок.
Отличие его листка от моего было кардинально, над ним уже поработали –
в лёгких, как пулевые отверстия, зияли три красные точки. Я впервые в
жизни увидел подписанный смертный приговор…
Вспыхнуло зелёное табло с надписью, как мне показалось, "Welcome to
Hell", я встал и шагнул в неизбежность.
В кабинете, кроме миловидной женщины-доктора, находились также и
две медсестры. Они усадили меня на металлический «стул для пыток» с
высокой спинкой. Доктор запрокинула мне голову и что-то капнула в нос,
отчего у меня онемела половина лица. Быстро проговорила:
– Процедура совершенно безболезненная, при прохождении зонда через
бронхи дыхание прервётся и практически сразу же восстановится. Вы
готовы?
Я же шарил по кабинету глазами в поисках зонда. Увидев его в руках
доктора, я вздохнул с облегчением – зонд был гораздо тоньше, чем при
ФГДС. Плавным движением рук доктор ловко и профессионально ввела
зонд мне в нос. Боли не было совсем, а когда дыхание прервалось, и я
инстинктивно дёрнулся, сестрички мгновенно снова прижали меня к
спинке стула. Длилась процедура недолго, минуту-полторы от силы. И вот
первые слова доктора, после того, как она вытащила из меня зонд:
– А у Вас ничего нет!
– В каком смысле? – ошарашенно спросил я.
– В том смысле, – чуть-ли не по слогам, как для слабоумного, сказала
доктор, – что у Вас абсолютно чистые лёгкие…
Твою же мать! Это у меня-то, у курильщика с более, чем тридцатилетним
стажем курения, «абсолютно чистые лёгкие»?! Да что здесь происходит?!
Если у меня что-то было, то куда оно вдруг исчезло?! А если ничего не
было, то что же вы из меня третий месяц душу-то вынимаете?! По-
видимому, вся эта гамма чувств, эта эмоциональная буря настолько
явственно отразилась у меня на физиономии, что доктор сочла нужным
меня укорить:
– Я бы радовалась на Вашем месте!
Прямо из центра я позвонил сестре и всё ей рассказал. Выслушав меня,
она судорожно вздохнула и сказала:
– Слава Богу! Господи! Как я молилась… – и тихонько заплакала.
 
Мой вторичный визит в больницу на МРТ с бумагой, подписанной
Командором, носил уже совершенно другой характер. Денег у меня не
вымогали, в очередь не ставили, а провели процедуру очень быстро.
Эпикриз в этот раз мне вынес сам заведующий отделением – невзрачного
вида мужичонка неопределённого возраста. Он долго и – видно было –
неохотно извинялся, уперев свои глаза мне куда-то в подбородок, слегка
потел, но посмотреть мне в глаза так и не смог. Я молча его выслушал,
взял у него из рук свои бумаги и ушёл…
В первых числах ноября Командор направила меня на консультацию в
НИИ пульмонологии. Когда я вышел из метро, неожиданно пошёл снег:
густой, крупными хлопьями, на глазах превращающий город в сказку.
Уродливые скелеты деревьев обрастали белым мхом, снег лежал на
зелёной ещё траве и таял на асфальте. Такие снегопады я видел в
Монреале, только там это носило характер национально бедствия. Снег
обрушивался всегда неожиданно, полиция останавливала движение по
всему городу. Щётки автомобиля не справлялись с таким напором.
Выходишь из машины, поворачиваешься спиной к ветру, чтобы прикурить
сигарету, потом обратно – а машины уже не видно. В трёх метрах ничего
не видно, как будто перед тобой белая стена. Звуки живого города тонули
в этой стене, и тишина такая, что в ушах звенит. Изредка сквозь стену
пробивались вопли полицейских сирен, словно неведомые доисторические
звери заблудились в этой белой пустыне и теперь тоскливо и яростно
окликают друг друга.
Консультационная комиссия заседала в просторном кабинете, двери
туда были закрыты, доносились только голоса, и я от нечего делать стал
просматривать поимённый список членов комиссии, приколотый кнопками
к дверям. Бог ты мой! Кого тут только не было: академики, профессоры,
доктора, члены-корреспонденты. Каждый из них, по всей видимости, имел
колоссальный опыт работы в области пульмонологии, а суммарный вообще
не поддавался описанию. Но вот двери открыли, из кабинета вышли две
нерусские женщины (одна вся в слезах) и присели на стулья здесь же.
Позже, минут через десять, позвали меня. Комиссия восседала за одним
длинным столом, стоящим поперёк кабинета. Все внимательно смотрели на
меня, и каждому из них абсолютно точно было за 70. Я положил на стол
перед главой комиссии свой архив, и старички быстренько растащили его
на разные концы стола. Началось обсуждение. Несколько раз мне
задавали вопросы, но больше общались между собой: шелестели
бумажками, смотрели снимки, вполголоса что-то говорили друг другу.
Постепенно голоса стали громче, жесты резче, и вот уже вовсю тряслись
дряблые щёки, блестели потные лысины, развевались седые патлы, и во
все стороны летела слюна. Ругались на русском, периодически переходя
на латынь – всё-таки учёные люди. Но вскоре успокоились,
благожелательно посматривали на меня и даже улыбались. Наверное, я
оказался единственным клиентом за сегодняшний день, кто принёс им
благую весть. И, в конце концов, мне вернули мои справки и бумажки и
выдали свою справку. Что там было написано, я не знаю. Основной текст
был сплошь на латыни, но в конце по-русски было написано слово «ТЭЛА»
с тремя вопросительными знаками на конце. Вот так: «ТЭЛА»??? «ТЭЛА» –
это тромбоэмболия лёгочной артерии. После этих «сенатских слушаний» я
плюнул на всю эту историю, больше никуда не ходил и ни к кому не
обращался…
Что это было: коллективная врачебная ошибка, массовый сбой
аппаратуры или чудо – не знаю. И ответов на эти вопросы у меня нет.
Любая версия выглядит как правдоподобно, так и нереально. Прошло уже
почти десять лет, а я до сих пор жив и относительно здоров, до сих пор
курю, но всё меньше и меньше, запросто переплываю 25-метровый
бассейн под водой. Это я к тому, что «ТЭЛА» как версия тоже
несостоятельна. Смертность при этом заболевании достигает 50%, то есть,
умирает каждый второй.
Я обращаюсь к вам, к тем, кто сейчас оказался в аналогичной ситуации,
и к тем, кто, не дай Бог, может там оказаться. Я обращаюсь к вам со
словами поддержки и сочувствия. И говорю вам – не отчаивайтесь, ещё
ничто не определено окончательно, ещё есть шансы! Наша жизнь
настолько многогранна и многолика, что в ней всегда найдётся место и
для чьей-то неуклюжей ошибки, и для нежданной радости. А шансов не
станет только тогда, когда нас понесут на кладбище, но и тогда, даже
тогда есть варианты…
Помните, я говорил вам о последнем большом приключении? Так вот – я
в это верю!
 
15.02.2019.
Copyright: Валерий Андронов, 2019
Свидетельство о публикации №381263
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 04.03.2019 19:18

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Тезисы к 6-му Съезду МСП и его решения
Состав МСП
"Новый Современник"
2019 год
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2019 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Энциклопедия "Писатели нового века"
Готовится к печати
Положение о проекте
Избранные
произведения
Книги в серии
"Писатели нового века"
Справочник писателей Зарубежья
Наши писатели:
информация к размышлению
Наталья Деронн
Татьяна Ярцева
Удостоверения авторов
Энциклопедии
В формате бейджа
В формате визитной карточки
Для размещения на авторских страницах
Для вывода на цветную печать
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов