На нашем портале премьера Литературного конкурса "Писатели нового века" - первый проект нашего Литературного агенства "Талант". Оригинальная система судейства - номинации с рецензиями на конкурсные произведения, награды по конкурсу - приглашаем к участию!
Тема недели: Завал в книжном магазине








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
6-й Съезд МСП "Новый Современник"
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Наши новые авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Мурманская область
Приволжский ФО
Республика Мордовия
Cамарская область
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Красноярский край
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Приморский край
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Германии
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Том 1
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: РоманАвтор: Ольга Гаинут
Объем: 19271 [ символов ]
Соседи. Часть 2
Бескрайнюю казахскую степь в шестидесятых
годах
двадцатого
века облюбовал огромный великан. Он был страшен, опасен и грязен.
Когда выдыхал, изо рта выходил дым чуть ли не всех цветов радуги. И
пахло от него очень противно. Так думала маленькая девочка о недавно
построенном металлургическом комбинате в центральном Казахстане.
 
Родители иногда брали её с собой на работу, где девочка сидела в
бытовке и рисовала. А то и пол подметала, но в свою сторону: мама не
научила, что мести нужно от себя. Или ходила около доменной печи -
родители работали в доменном цехе. И даже смотрела, как гигантскую
чашу по имени изложница с расплавленным чугуном наклоняли, а папа
Ники длинной железной палкой пробивал дырку в застывшем верхнем
слое, чтобы раскалённый чугун начал-таки разливаться по формочкам,
красный, пыхтящий, как пирог из печки. Конечно, ребёнка запрещалось
приводить в такое место, но родители рисковали: оставить Нику было не с
кем.
Каждый день этот великан «заглатывал» в своё чрево тридцать пять
тысяч рабочих, сильных, молодых, весёлых, а через девять часов
«выплёвывал» - усталых, молчаливых, грязных. Питаясь силами и
здоровьем этих людей, великан жил и делал какое-то непонятное для Ники
дело.
Чтобы все «выплюнутые» могли отдохнуть и снова отдавать силы
великану, настроили столько домов, что хватало каждому. И вырос целый
город. Там и провела девочка первые двадцать лет своей жизни.
 
Мама Наталья, выбирая имя дочери, решила: раз папа - Николай, пусть
дочь будет Ника, а полностью Вероника. Отец вовсе не участвовал в
выборе имени. Своего мнения у него не было ни по какому вопросу.
Руководила жизнью семьи мама. Они получили двухкомнатную квартиру.
Лифта в пятиэтажке, конечно, не было, потому Ника с превеликим
удовольствием мчалась с четвёртого этажа, перепрыгивая сразу через две,
а то и три, ступени, с невероятной скоростью, аж дух захватывало. Долгие
десятилетия во снах Вероника перелетала от одной лестницы на другую,
испытывая всё тот же восторг.
 
Во дворе около клумб копошились соседи.
- Ох и жарко, - вытирали пот новосёлы, - зато как приятно сажать
цветы в палисаднике. Будет наш подъезд самым красивым.
- Эй, мужички, надо окружить наши клумбы заборчиком и покрасить
его.
- А ты, Мариша, не настраивай причёску, всё равно ветер разнесёт твои
кудри.
- Да и то, зима или лето, а ветрюга беснуется, словно оглашенный.
Одно слово – степь. Я из Иркутска, у нас пусть и мороз, зато тишина.
Ясный морозный день и переносить куда легче. А тут ведь спасенья нет.
Что ни надень, всё продувает.
- Зато квартиру дали, радость какая – своё жильё. Эх, живи – не хочу,
бабочки: молодые мы все, сильные, одолеем любое невзгоды.
 
И от полноты жизни засмеялись, запрокинув вверх головы. И тут же
смех застрял в горле: почти под крышей дома по обратную сторону балкона
«разгуливала» девочка лет пяти, перебирая ручками прутья решётки и
переставляя ножки по узкому бордюрчику.
- Девочка, зайди обратно на балкон, - кричали ей взрослые.
- Только не торопись, - слышала она советы.
Малышка, глядя вниз, видела, что зачем-то растянули одеяло и
держали его на весу. Но не понимала их тревоги: она же крепко держится
руками и потому ей абсолютно спокойно. Потом девчушка легко пролезла
в то же самое отверстие, через которое и вылезала, и зашла в комнату. И
чего было волноваться.
 
Родители Ники работали на том большом заводе, который выделил им
жильё, в три смены и в одной бригаде. В будние дни она ходила в садик,
расположенный в ста метрах от их пятиэтажки, причём сама и приходила
утром туда и уходила вечером из него. Девчонка видела, что других детей
приводили и забирали родители, но не придавала этому большого
значения.
 
- Ника, вставай, - в августе, когда детские сады «отдыхали» для
ремонта, будила мама рано утром, прерывая самую сладкую
предрассветную дрёму.
- Зачем? – сонным голосом отзывалась девочка.
- Мы уходим на работу, а ты будешь ждать нас до вечера во дворе.
Выводили дочь на пустынную ещё улицу и оставляли одну. Даже
платье мама не надевала Нике до восьми лет, чтобы меньше стирать, а
только трусики. С раннего утра и до пяти вечера она играла во дворе без
крошки еды во рту и без капли воды. Девочка не задумывалась, хорошо
это или плохо. Анализировать и сравнивать с другими семьями она ещё не
умела. В детстве всё так легко и беззаботно.
 
Иногда, наоборот, закрывали её одну дома, а ключ не давали, чтобы не
потеряла. В те длинные часы одиночества ребенок сам себе придумывал
занятия. Вот тогда–то, в пять лет, жарким летом она вышла на балкон и
обнаружила, что прутья в одном месте шире.
- Да сюда и голова пролезет, - подумала.
И правда: голова свободно прошла, потом она просунула и ногу на
бордюрчик, за ней - вторую и вся вылезла в это отверстие и начала для
развлечения ходить с обратной стороны балкона, перебирая руками
прутья. Легкий сарафанчик, одетый ею, пока мамы нет, раздувался
пузырём. Мир с высоты казался необычным. Ей даже хотелось взмыть в
высоту и полететь подобно птицам, но что разжимать пальцы нельзя, она
прекрасно понимала. Очень ей понравилось такое путешествие.
Вечером, конечно, маме доложили о "подвигах" дочери, и про
подобные забавы пришлось забыть, к великому сожалению Ники.
 
Но лето заканчивалось и постепенно наступало самое ужасное время
года – зима, суровая, снежная, ветреная, когда никакая одежда не спасала
от холода.
Шестая зима в жизни Ники оказалась страшнее предыдущих: в полную
силу бушевал циклон, ветер буквально сбивал с ног, а снег заскакивал под
шапку, под шубку, в глаза, нос. Ника думала, что снегу тоже холодно и он
пытался погреться, протискиваясь к тёплому телу людей. На третий день
циклон уйдёт далеко от их города, но память о себе оставит надолго.
Только из-за боязни, что ветер унесёт ребёнка в прямом смысле, мама
довела Нику до дверей закрытого садика, а не отпустила, как всегда, одну.
- Через час придёт первая нянечка и откроет дверь, - объяснила
дочери, - возьмись крепко за ручку и не отпускай.
И быстро побежала на работу, чтобы дочь не успела ответить или
заплакать.
Полная, чёрная ночь, пурга с ветром и морозом, а девочка,
уцепившись за ручку двери от страха и холода, стояла, продуваемая до
костей и заметаемая постепенно снегом до живого снеговика. И когда
накатывало безразличие, и даже страх ночи и холода терял остроту, и
правда, пришла нянечка, охнула, разгребла её, втолкнула в тёплую
комнату, смела снег и принялась растирать ладошки и щёки.
 
И всё равно смех Ники раздавался в группе. Она и пела на
музыкальных занятиях под игру на пианино Аллы Михайловны,
музыкального работника, и танцевала с удовольствием, репетируя танец
снежной королевы на предстоящий новогодний концерт для родителей.
Только спать во время сонного часа не хотела. Так много интересного и
важного занимало её, столько энергии бродило в теле, что сон никак не
приходил. "Угомон тебя возьми", - шептала заглядывающая нянечка и
грозила пальцем. Подняв голову, девочка видела, что на всех кроватях
сладко спят дети. Ника поворачивалась на бок и принималась за
обдумывание своих фантазий.
 
И ещё было одно мучение именно для Ники. Все дети выстраивались
цепочкой и постепенно подходили к столу, где каждый проглатывал ложку
рыбьего жира. Ника не могла этого сделать ни просто, как все, ни с
кусочком хлеба по совету воспитательницы. Оставить ребёнка без
витаминов запрещалось, а потому процесс превращался в ежедневную
каторгу как для девочки, так и для сотрудников. Позже Ника узнает, что у
неё хорошо развито шестое чувство. Она называла его чувством души. В
рыбьем жире обнаружились чуть ли не канцерогены, и он был запрещён.
Она будто заранее каким-то своим знанием предчувствовала это и
отторгала, не допускала в свой организм. За это её наказывали. Не давали
спать, когда остальные отдыхали. Если бы они знали, какую радость
доставляли Нике таким наказанием.
 
Никто из детей подъезда не ходил в детский сад. Наверно, у них были
бабушки и дедушки, а скорее всего, родители работали в разные смены:
когда один на работе, другой дома с детьми. Да и единственным ребёнком в
семье была только она.
Ника с трёх лет часто оставалась ночью совсем одна и сильно боялась.
Как оказалось позже, мама вполне могла работать всегда в утреннюю
смену и ночами быть вместе с дочкой, но она хранила верность одной
бригаде. Чужие люди всегда были для мамы на первом месте. Мама жила с
такими убеждениями.
 
Часто Ника приходила из начальной школы домой в обеденное время и
упиралась в закрытую дверь квартиры.
"Снова мама бесцельно бегает по магазинам. Нравится ей такое
занятие: купить не может, потому что денег нет, так хоть узнать, где что
продаётся".
Любила мама и помогать кому-нибудь из знакомых в их делах, так как
всегда жила для людей. Жаль, что в этом списке для единственной дочери
отводилось совсем мало места. Главными для мамы были знакомые по
работе, по подъезду, подруги, потом – работа, за ней – бесконечные
сборища у них дома всех голодных, холодных, а также просто наглых
соседей, севших на шею безотказной и общительной женщине,
предпоследним числился муж. И только в самом хвосте этой очереди
умещалась дочка.
 
Постояв перед закрытой дверью, девочка садилась на холодные
бетонные ступеньки в подъезде. А иногда стучалась к соседям по
лестничной площадке. С их дочкой Машей они учились в параллельных
классах. Соседи были зажиточные и скупые. Вернее, скупые и потому
зажиточные. Это у них Ника увидела первый модный телевизор, первый
пылесос, большой шерстяной ковёр.
Они на кухне как раз садились обедать. Это был неизменный борщ со
свёклой, квашеной капустой и жирным мясом.
- Твой отец имеет право на покупку холодильника марки «ЗИЛ». -
хозяин с набитым ртом обращался к жене. – Это большой агрегат, нам бы
купить не мешало.
- Ладно, спрошу, - орудовала половником женщина маленького роста и
круглая, словно колобок. – Маша, смотри в тарелку! – приказывала она.
- Мама, я больше не хочу, - хныкала дочка.
- Нет, ещё кусочек мяса, после него пирожное «картошка» и тогда
пойдёшь смотреть телевизор.
- Ну, не могу, отдай папе, - отбивалась Маша.
Ника, абсолютно голодная, сидела в соседней комнате. Запах вкусной
еды сводил с ума. Предложить соседскому ребёнку тарелку супа хозяева не
могли себе даже представить.
 
У Маши дома они, дети, часто играли в театр, когда родителей не
было. Ставили сцены из фильма «Вий», который ярко вошёл в сознание
после просмотренного художественного фильма. Те слова «Откройте мне
веки» Ника запомнила навсегда.
Один раз в разгар спектакля пришёл отец Маши. А Ника после долгой
ангины была в домашних войлочных сапожках. Тут он резко выкинул руку
по направлению к входной двери и закричал страшным голосом, выкатив
на перепуганную девчонку глаза: « Во-о-он!» Ни одного другого слова для
объяснения не нашлось у взрослого человека, но чуткая Ника и так
поняла: он думал, что она не сняла грязные сапоги. Для него счастье
заключалось в мебели и ковровой дорожке.
 
"Подружки после дня игр и беготни расходятся по своим квартирам, где
их ждут, - рано поняла Ника, - а я остаюсь одна-одинёшенька". Грусть и
тоска непрошенными гостями втискивались в сердце ребёнка и долго не
соглашались уходить.
Особенно, когда, прибежав домой спать, она видела, что родители
собираются уходить на работу в ночную смену.
- Мама, ну не уходи, - умоляла маленькая Ника, - мне так страшно
одной.
И плелась за ней по пятам хвостиком, повторяя эту же просьбу до тех
пор, пока мама решительно не захлопывала за собой и отцом входную
дверь. Отец мог бы приласкать дочку, рассказать историю про смелую
девочку, но нет: он не умел, а главное - не хотел пожалеть ребёнка,
придумать что-нибудь вроде игры с обязательным заслуженным призом на
утро. Это могло бы если не полностью успокоить дочь, то уж подбодрить -
точно. Сказать девочке, что она - их умница и как они её любят и верят,
что справится с такой ерундой, как ночь, родители не догадывались. Слов
любви от них Ника не слышала никогда.
Мама отмахивалась от дочки, как от надоедливой мухи, не понимая,
как может быть плохо в тёплой квартире и на удобной кровати. О том, что у
дочери сильно развито воображение, совершенно другой характер с
большой долей мечтательности и нежная чувствительная душа, мама
абсолютно не догадывалась.
"Как же я хотела бы иметь сестру или брата. Вдвоём было бы намного
легче, спокойнее, надёжнее. Рядом был бы родной человек, мы бы
разговаривали, придумывали игры, смеялись, а главное – не тряслись бы
от страха одиночества", - так могла бы говорить девочка, если бы уже
умела строить подобные фразы. А пока просто кожей понимала: одна - это
плохо.
"Что это капает на кухне?" - настороженно в полной темноте
прислушивалась малышка, а мысленно уже представляла коварное
чудовище, специально издающее такие звуки, чтобы напугать её.
"В замочной скважине кто-то поворачивает ключ, но ведь ключа нет,
мама забрала", - сердце трепыхалось долго и неприятно.
Среди ночи ребёнок чувствовал тяжёлое давление переполненного
мочевого пузыря, но встать и пойти в туалет - нет, ни за что. И до утра
продолжалась смесь сна, мучений и страхов.
 
Очень частые детские обиды, наносимые маминым равнодушием к
дочери, не забывались быстро, оседали в душе, ткали полотно недоверия,
отчуждения. Поэтому, между ними не было откровенных бесед, задушевных
разговоров. Ника не поверяла маме свои маленькие тайны, мама всё-равно
бы их не слушала. У них не было ничего общего ни по одному вопросу,
отчего пропасть непонимания ширилась день ото дня. Мама совсем не
знала свою дочь, а потому и не ценила. Она даже особо не радовалась,
когда Нику хвалили в детском садике, и позже - в школе, затем - в спорте.
Мама тоталитарно подминала дочь, следуя независимому характеру. В
сущности, ребёнок был не нужен уверенной в себе женщине и даже мешал.
Это Вероника поймёт уже взрослой.
 
"Вот умру, - забиваясь куда-нибудь подальше, не раз сквозь слёзы
мечтала маленькая Ника, - пусть тогда поймут, сколько обид причинили
своему ребёнку и горько пожалеют об этом".
Когда Ника подросла, и нужно было что-либо купить ей, мама
говорила:
- Пойдём в магазин, - и тут же, взяв сумочку, выходила из дома.
- Мама, ну хоть минутку подожди, пока я соберусь, - просила дочь.
Однако мама и не думала ждать, уверенно спускаясь по ступеням.
- Мама, давай в этом отделе задержимся, смотри, сколько интересного
тут.
Но видела только удаляющуюся спину уверенной женщины и с
сожалением следовала за ней.
 
Мама любила устраивать в их квартире гулянки по всяким праздникам.
Очень редко они с отцом уходили отмечать праздник к кому-нибудь из их
большой компании, а чаще это происходило у них. Тогда всю мебель из
зала мама сама перетаскивала в спальню, чтобы можно было накрыть
длинный стол в зале, а потом, сдвинув его, - плясать.
Будучи ребёнком, Ника оказывалась в комнате, набитой диванами,
креслами, телевизором, стульями, торшером. Всё стояло в два ряда чуть не
до потолка. Девочке даже негде было присесть, не говоря уж о том, чтобы
прилечь. Она сидела на полу, скулила от дикого одиночества, слушала
пьяные крики из соседней комнаты, громкую музыку и пляски. Мама
обожала отплясывать цыганочку с выходом. Когда после двенадцати ночи
раздавался стук по трубам соседей с нижнего этажа, гости допивали
остатки спиртного и один за другим, качаясь, уходили к себе, унося
непременные свёрточки чего-нибудь вкусного, собранные мамой на
дорожку гостям. Дочери часто не оставалось ничего на завтрак, но это мало
волновало маму.
Перед Никой представала картина погрома: вырванный замок в ванную
комнату, разбитая посуда, заваленный объедками стол, затоптанный до
черноты пол и валяющиеся кругом бутылки.
Такая сильная и самодостаточная женщина досталась Веронике в
матери.
 
Впрочем, удивляться тут не приходилось: её отец был настоящим
чекистом. Главное - партия, а всё остальное, включая свою семью, - так
далеко от первого места, что и из космоса не рассмотреть. Семья не видела
от него ни помощи, ни внимания. Дед был некрасив: крупный нос, узкие
губы, маленькие глаза, жидкие светлые волосы, зачёсанные назад. Однако
его, одетого в костюм да на руководящей должности очень любили
женщины: мужчина был представительным. И он отвечал им взаимностью.
Четверо детей, среди которых была и мама Ники, унаследовали внешность
отца, не взяв ничего от мамы, круглолицей, с маленьким носом,
аккуратными губами и длинными косами. Жена страдала, выращивая детей.
Надрывалась до такой степени, что мечтала, чтобы муж остался на войне
навсегда: всё равно реальной помощи от него не было. Но он вернулся
живым и невредимым. Был парторгом, честно воевал, только пули обходили
его стороной.
Деда назначили директором колхоза. Семья голодала во время войны
и долго после неё, но дед не принёс домой ни горсточки зерна. Нельзя: это
закрома партии!
Вероника позже много думала о поведении деда-чекиста и пришла к
мысли, что партия в России – не для граждан России, а для самой себя.
Цели её – обогащение и власть. Это два могучих крыла, на которых можно
далеко, приятно и, желательно, долго лететь.
А те истинные ревностные партийцы, как дед Вероники, просто не
проникли в своё время в эту меркантильную суть, сбитые с толку
красивыми воззваниями и лозунгами, казавшимися правдой.
Наверно, они сильно верили своей партии, верили в светлое будущее,
а проанализировать и продумать или не умели, или просто боялись.
Иначе, ведь, поняв ложность идей и кошмар действительности,
оставалось только одно – застрелиться, ибо с такой махиной бороться
нельзя, можно только отскочить в сторону, пропуская этот поезд, сносящий
всё на своём пути.
И, конечно, надежда наверняка жила в их сердцах. Надежда, что
когда-то кто-то заставит этот поезд остановиться. И тогда все увидят, что
натворила "любимая" партия.
Позже Ника определила название болезни, которой, без сомнения,
болела мама, - "чекизм". Больше того, с молоком матери и Ника заразилась
"чекизмом", а потом - и её дети.
 
Когда Нику, первую внучку, в три года увозили в далёкий Казахстан,
дед на платформе перед поездом плакал: "Не увидимся мы с тобой больше,
внученька". У него было слабое сердце. Не смотря на это, любил человек
париться в бане, каждый поход в которую заканчивался вызовом "скорой
помощи", но это его не останавливало.
 
Действительно, через два месяца мама Ники получила телеграмму о
смерти отца. Он упал на улице и уже не встал. Инфаркт.
Copyright (с): Ольга Гаинут. Свидетельство о публикации №381001
Дата публикации: 16.02.2019 13:26
Предыдущее: МартаСледующее: Камень

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2019 год
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2019 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов
Сейчас на Литературном портале
1 авторов
91 гостей