Начинается приём работ в «Альманах прозы Английского Клуба литпортала ЧХА». Приглашаются все авторы портала, независимо от членства в АК. Подробности в Новостях портала
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления




Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Дежурная по порталу
Татьяна Ярцева
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Литературный конкурс
«МЫ ПОМНИМ ВСЁ – 2018»

Номинация: Проза

Все произведения

Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Наталья Деронн
Объем: 18078 [ символов ]
Кремлёвские леденцы.
Кремлевские леденцы .
 
Наш папа вернулся из командировки как раз перед майскими праздниками. Весна радовала теплом, журчанием, солнечными и птичьими переливами, даже холодные со снегом лужи казались нам веселыми, и мы с братом, как нас научили в школе, поставили веточки тополя заранее в банку с водой. Каждый день мы бегали к банке проверять лопнувшие почки, а брат их рисовал и потом мерял линейкой, насколько они подросли - так он вел дневник юного натуралиста. Листья ярко-зеленые вскоре появились, их было приятно нюхать, а нос прилипал к ним и пальцы тоже, а на улице снег ещё не стаял. Мы готовились к дедушкиному празднику. Наш дедушка воевал на войне, мы всегда знали это, мы с мамой каждый год ходили к Деду с печеньем и зелеными веточками. Вообще-то мы каждое воскресенье ходили к нему в гости с печеньем, но только в мае с веточками и с особенным торжественным печеньем в виде звездочек. Так мама велела и в школе тоже.
А брат сказал, что поставит веточки в свою банку отдельно. Он и в школе не сидел со мной за одной партой! Он такой! Подумаешь, всего на две минуты меня старше, а нос задирает и командует. Я ему говорю: не командуй, ты всего на две минуты меня старше. Он всегда одно и то же мне отвечает: я не командую, я тебя защищаю, ведь я твой старший брат! Какой же он старший, если мы вместе учимся в одном классе, в первом, и вот-вот, как только закончится май, мы перейдем во второй. Так что май для нас для всех оказался праздником. И тут еще папа привез большую железную коробку из самой Москвы:
- Вот вам всем настоящий весенний майский подарок- столичные леденцы.
На железной коробке нарисованы были стены Красного Кремля и большая звезда Спасской башни - папа так сказал, а с боку через уголок, коробка была перевязана полосатой ленточкой . Георгиевская лента - папа так сказал.
- Леденцы леденцами, а наше печенье лучшее,- сказала мама,- мы все равно будем Деду печенье стряпать.
Мы с Сашкой, не поверите, любили стряпать эти "печенюшки"! Сначала мама заваривала мои любимые миндальные орехи горячей водой, варила, а потом называла их марципаном, она их делала два дня, сушила, засахаривала и шлепала нас по рукам, чтобы мы их все не съели!
- Сашка, хватит! На печенье деду не останется, дед старый, ему только марципан можно, ешь вон те- сырые!- говорила мама.
- Это не я, это Дашка все орехи повытаскивала!
- Сашка-Дашка! - мама всегда называла нас в одно слово, даже во дворе все знали, и тоже про нас с братом не различали. - Брысь, марципан -деду! А сейчас будем тесто месить.
Я перебирала клюкву или бруснику, это вам не просто так- надо каждую ягоду перебрать сперва, а потом обвалять в сахаре и потом только бросать по одной в тесто. Тесто месил Сашка и яйца тоже он взбивал, там мужская сила нужна, - так мама говорила, чтобы взбить до бела. Потом всё ставили в холодильник, потому что иногда не успевали: мама все бросала и варила папе борщ. Так что на печенье для Деда у нас два дня точно выходило.
- Почему майский подарок, папа?- спросил Сашка.
- Вот же ты глупый! Сидел бы со мной за первой партой, так знал бы, что в мае - День победы!
- Да знаю я! Я просто хотел в эту коробку свои маленькие машинки сложить, когда леденцы съедим, - и он взял целую горсть леденцов, видимо, чтобы она быстрее опустела.
- Наш Дедушка - победитель войны, - сказала мама, а сама забрала из ладошки у брата леденцы, - конфеты не берут горстями, будто ты жадина, бери по одной, и руки останутся чистыми - не липкими. - Поэтому в коробку мы сложим печенье для Деда. Согласны? Дед будет рад, для него этот праздник значит уже больше , чем для вас. Дед воевал на фронте и никак не может забыть много чего с этой войны до мелочей, а вот где очки оставил и книгу где читал- не помнит.
- Мам, ты сама говорила- мои машинки под ногами валяются, - попытался возразить Сашка.
- Я тоже могу в эту коробку карандаши и мелки цветные сложить,- сказала я, - но раз для Дедушки, раз для него это больше значит, тогда ладно. Пусть расскажет, что это за война такая, с ленточкой, почему для него больше, а не для нас.
- Ладно, раз так, - согласился нехотя брат,- пусть расскажет. Я его сам попрошу про войну рассказать.
- Я уже просила, когда нам в школе, помнишь, велели сочинение написать про войну, зимой ещё, так Дед сказал: не помню ничего и вспоминать не могу , иди, говорит, книжки читай- там все написано правильно.
- Ты девчонка, тебе зачем про войну знать? А мне расскажет! А вот спорим! Я ему леденцы свои отдам и веточку тополя! И одну машинку!
- А я , а я...Карандаши новые и веточку тополя, леденцы и печенье! Мама, давай печенье сделаем с Кремлем - как на коробке!
- Хорошая идея! - сказала наша Мама.- Столичные леденцы и кремлевские звезды точно дедушку разговорят.
Мы так загорелись идеей и соперничеством, кому из нас расскажет про войну наш победитель войны Дедушка, что взялись стряпать печенье раньше праздника, в тот же день, как приехал с командировки папа. Так что папа чуть не остался без маминого борща. Но мама сказала, что папа тоже победитель с такой коробкой и тоже служил в Армии - мы ничего не поняли, но маме, конечно, нельзя не верить. Пока готовились орехи на марципан, мама варила борщ с косточкой мяса, но мы его тоже любим, и косточку погрызть, не только папу, маму, леденцы, печенье и Дедушку...
- Спать, спать, мои леденцы, все завтра, -мама выходила на цыпочках, а смотрели на неё , а потом хихикали, сощурив глаза, будто засыпаем.
 
Утром наступило завтра. Нарядные, с печеньем в коробке, с яркими липучими зелеными веточками в руках, семейство отправилось к Дедушке.
Дед удивил с порога. Отец привычно, как сын, открыл дверь своим ключом, прежде позвонив однако. Дед сидел в прихожей на стуле, одетый в парадную военную форму и при всех орденах и медалях- полный кавалер. Сидел стараясь держать спину, не забыв военную выправку, а ладони лежали на коленях как на портрете. Рядом лежала жестяная коробка со столичными леденцами- сын еще вчера не забыл порадовать старика. Не давая разглядеть ордена и медали, сказал:
- Вас жду. Что время терять? Полдень скоро. Местный парад будет, а потом и почаевничаем.
Дед был тихий, какого давно не видали, задумчивый. Его не стали беспокоить и тормошить даже взбалмошные дети.
Как выходили из подъезда, так столкнулись с бабой Тасей. Шумная такая, то ли консьержка, да какая в их доме-то консьержка, она у них то уборщица, то председательша, то старшая по дому- за всех сразу, уж очень шустрая.
-Ах, - говорит, да так всполошилась!- Вот вы -то мне и нужны! Дядя Миша помер! Вот ведь, а! Как можно было! Ему надо было выступать в школе, его ждут как раз перед парадом, за неделю договаривались с ним! Кто у нас ветераны-то остались? Нету! А он был летчик! Настоящий! Где я им теперь летчика найду! Взял и помер, а я неделю его уговаривала, талоны приносила там бесплатные на продукты, да снохе на ковер с хрусталем, а он взял да помер. Да как же так, а еще ветеран! Вон удумал - то чё! Кто теперь их патриотизму воспитывать будет? Вот ты и будешь за него теперь речь держать и школьникам про войну рассказывать.
У Деда задрожали руки. Мать обняла его, замахала руками на бабку.
- Мы не можем,- вступился сын, он же отец семейства,- мы слишком стары для этого...Как вы позволяете так разговаривать с моим...
- Дядя Миша...- промолвил Дед,- Мишка-тельняшка...как не помнить, он с морским десантом летал, тельняшку носил не по форме...шебутной был...Море любил...стихи все про море писал...А вот и выступлю!
- Дедушка! Ты им все расскажешь и мы с тобой пойдем, ты главное не бойся!- Сашка и Дашка прижались к нему , вдруг ощутив родню как никогда.
- Ну с вами -то не забоюсь.
 
Дед твердой походкой, старательно браво, а на самом деле очень медленно, но пошел в школу, благо совсем неподалеку. В классе скопилось аж два класса учеников сразу, да с родителями, с цветами, тоже нарядные все. Дед вошел, стушевался. Кто-то придвинул ему стул. Он снова сел, как дома в прихожей, тихо положил ладони на колени, на колени же коробку железную с Кремлем. Прежде погладил ордена на кителе, словно проверяя- все ли на месте. Оглядел ребят, оглянулся на свою семью и вдруг заговорил, да так, что ни его ни его голоса не узнали ни Сашка, ни Дашка, ни собственный сын, вечно его тормашивший: расскажи про войну, да расскажи.
 
Дед заговорил про войну. Немного сбивчиво, немного волнуясь, вздыхал, замолкал, но решительный, что сегодня явственно расскажет все как есть - до конца, как до Берлина...Голос его, обычно старческий, с хрипом, неровный, тут срывался до надрыва. Умолкал, подавленный. То вновь появлялась в нем осанка и даже молодая стать, а голос и мысли становились уверенными, сильными, как бывает только в юности, когда мечтаешь и знаешь - что сможешь всё. И мысли работали, не давила на них мудрая усталость, не щемило одиночество и утраты...
Но тем не менее с Дедом что-то творилось мистическое. Дед переходил чудесным образом из состояния своей жизни каждый раз, как вспоминал кого-то, он перевоплощался в эти облики воспоминаний, менялась интонация его сиплых связок и тембр, и...лицо.
Как пробегают темные и светлые облака по небу , гонимые порывистым ветром, меняя Землю, так преображалось лицо старика и слова, и мысли теснили одна другую, меняя его от воспоминаний. Не он сидел перед ними в прихожей "однушки", похожей на чердак или кладовку, не их сейчас это был домашний и забавный старик, с простецким воскресным печеньем от внуков... Все души враз собрались под его орденским кителем и сами показывали себя на минутку, ненадолго, чтобы не мучать старика: они -то с ним, верно, скоро встретятся...
И не сдавленным голосом, а громко, без слезливой жалости, будто отболело давным -давно, Дед произнес:
 
- Во время войны в боях в моей семье никто не погиб. Вот и я с вами тут сижу. В боях никто не умер. В блокаду, в Ленинграде, умерла тетя Маша, актриса одного из театров... не успела стать знаменитой, поживи она еще - вылитая Тарасова. Жена дедушки Зиновия, тоже в Ленинграде, преподаватель, она хлеб ученикам отдавала- они к ней домой приходили будто на занятия, а на самом деле за чаем и хлебом, она была запасливая... дед Зиновий второй раз не женился; в Москве -умерла бабушка Соня, преподаватель математики в техникуме, в двадцатых годах её чуть не расстреляли за участие и организацию бесплатных курсов по ликвидации безграмотности - ликбезы назывались, но голод это сделал в 44-ом, она на Новодевичьем теперь кладбище... да только уж лет пятнадцать как её могилы найти не можем... к тому времени у неё было трое детей - было кому отдавать;
...от голода и дифтерии на Урале - умерла бабушка Елена, красавица, муж отправил её в тыл, туда же - всё на Урал, от страха, что она жена еврея, когда фашисты уже близко были к Москве, мои младшие сестры, к тому времени школу закончили как раз летом, на метро «Сокол» с пацами бегали- фугаски с крыш скидывали... Баба Лена - она там медсестрой была, дифтерией от раненых заразилась в госпитале...не выжила, молодая была тоже...После войны не выдержал воспоминаний и последствий ран, осколки скребли ... в конце сороковых застрелился муж моей сестры Ольги,подполковник артиллерийских войск. Она вдовой осталась, ходила «в молодухах» до конца жизни, одинокая.
Тоже в тылу, под Челябинском, умер от истощения, дифтерии и усталости, не отпуская ручку гудка паровоза с боеприпасами брат моего отца, начальник железно-дорожного депо, которого не взяли даже в ополчение : у него был ещё с гражданской войны от ранения один глаз невидящий, ослепший от осколка бомбы, да пальцы онемевшие не слушались, все из-за той же бомбы.Рядом разорвалась, когда Деникин отступал...
 
Дед нахмурился, будто силился вспомнить что-то и слова забыл,голова в плечи ушла- как и воспоминания уводили глубоко назад. Но тут же выпрямился, лоб разгладился, лицо просветлевшим сделалось, брови поднялись и взяли над ним верх другие родные его, про которых и сам забыл, а может помнил , но не знал лично. Скопившаяся память как души, толкались внутри него, торопились высказать, что китель сдерживал, да не выпускал Дед наружу, торопились, сбивали с толку, а когда успеть ещё - вон и Мишка-тельняшка ушёл, по пути к ним теперь, к душам, не высказался...
 
Дед сбивался, прислушивался к своему нутру, осознавая одно наконец - успеть бы напоследок, надобно рассказать да высказать то, что всегда в нём сидело, только теперь поняв : он следовал за ними с самого начала, за своими родными. Подростком гостил в Питере у сестры отца, одна высокая такая, непонятно в кого, она лучше других запомнилась... И это она, самая бойкая как всегда, и сейчас её голос растолкал всех и заговорил из Деда сбивчиво :
- В Ленинграде одна из моих тетушек отдала рукопись моего отца, преподавателя в Ленинградском Университете, соседям-артистам: те отъезжали в Казахстан с труппой артистов, популярным тогда деятелям культуры. От страха да и старенькая была, сильно нервничала, в память и по завещанию: обещала сохранить при любых обстоятельствах, как велено было покойным её мужем. Артисты-соседи вернулись к зиме 1946 года, и рукопись вернули - ну вот , а вы боялись.
В тот же день тетушка пошла на кафедру отнести рукопись по назначению, а заведущий протянул ей в подарок с достоинством и без чванства Сборник научных трудов в скромной картонной обложке без переплета, (они и сейчас в таком же виде выходят) ,издательство ЛГУ, Ленинград, 1944г.
- Так вы не уезжали? - говорит,- всю войну были здесь? А я боялась, мало ли что во время войны случается, вместо дров бывает и рукописи горят...
Так часто мне рассказывала, что я помню прямо дословно:
- А сборник назывался: Исторические корни русской волшебной сказки!
- Мы не деятели культуры, как оказалось, а всего лишь деятели науки, нас не спасали в Казахстане, - ответил ученый.
 
Дед снова утих, морщинки да складки собрались на лбу. Теперь он говорил тихо, как одинокий старик сам себе:
- Она умерла после этого вскоре, её сердце расслабилось после блокадного стресса, мобилизация сердечной мышцы больше была не нужна - война кончилась, рукопись вернулась домой, а сердечная мышца не вернулась в рабочее с состояние, как не может вернуться резинка, когда вытянулась и провисла, износилась..так и сердце .
... Через несколько лет один из племянников моих, Федька, вернулся на кафедру моего отца молодым аспирантом, потом была у них там научная экспедиция на север, все участники этой экспедиции погибли: случайно взорвался захороненный после войны склад боеприпасов, те что вывезти не успели, там не пригодился уже на войне, а здесь взорвался через столько лет...
Может был кто-то еще, старый я стал, домой приду -вспомню, но в моей семье не принято долбить детей воспоминаниями о войне в целях назидания да воспитания - этого хватает у вас в школе, но дома не даю смотреть телевизор с фильмами о войне, тяжело, сам не смотрю, рассказываю скудно, извините, думаю как дядя Миша. А Мишка -тельняшка одно вечно говорил: боюсь про войну рассказывать, а вдруг не так расскажу, боюсь наслаждаться победами, боюсь: а если научу радоваться убийствам ?Это вам не гусарская баллада. Все что осталось от войны 1812 года...Так вот... видите, в боях в моем роду никто во время войны не погиб...Не погиб, но домой возвращаться с войны я не хотел, не хотел, и все тут...отца не видел до самой его болезни...
 
Снова лицо Деда переменилось мистическим самым образом, но в этот раз не молодецким стало, а говорило голосом несчастной старушки:
- Матушка твоя не была жесткой, как ей удалось сыновей воспитать мужественными? В окно увидала, как почтальон похоронку принес, отдал её дворнику, сам не решился, хотя сколько их уже карман оттянуло, тот помялся, делать нечего, вошел в подъезд ваш ... Матушка твоя и не выдержала - от звонка с соседнюю квартиру , все равно как в свою, сердце разорвалось.
Тут с Дедом что-то произошло - передернуло всего, как в ознобе. Сидел перед ними их домашний старик, разговаривал сам с собой как все одинокие и старые, не замечал тяжелых слез на щеке, ползущих в скудную бороду:
- Отца не мог я видеть, виноватым считал, матушку он не уберег. Я - то зачем живу? Неужели зачем-то? С войны как пришел, не помню, чтобы смеялся, даже на фронте смеялся бывало, как фрицы драпали, всей ротой хохотали...не смеюсь, не влюбляюсь, одна война перед глазами... Смысл какой в моей старости? Что я еще должен сделать? Забыть? Еще с кем-то повоевать? Так я готов, лишь бы не вам, ребята.
- Да, вот, нате-ка лучше печенье да леденцы -столичные с Кремлем! Сын привез... Вот, все в ней, в этой жестянке, ну и гремят же они, как пустые патроны... Угощайтесь , ребятня!
 
Дед открыл коробку - но там оказались маленькие машинки да цветные
карандаши. И Дед ...рассмеялся. За ним засмеялись Сашка с Дашкой, мама
с папой. За ними весь класс, целых два в одном классе, а также и их
родители и даже злая консьержка Тася - то уборщица, то старшая по
подъезду.
- На парад пора, на парад!- именно она командовала , распахнув двери.
 
На параде все кричали "Ура", дети махали зелеными веточками,
а к нежным листьям прилипли кремлевские леденцы.
И Дед снова смеялся , смеялся и плакал.
Copyright (с): Наталья Деронн. Свидетельство о публикации №375884
Дата публикации: 09.06.2018 22:55
Предыдущее: Кремлёвские леденцы.Следующее: Люблю ...писать!

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Положение о Сертификатах "Талант"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Атрибутика наших проектов

Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой