Клуб Красного Кота
Конкурс юмора. Этап 3








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Буфет.
Истории за нашим столом
ПОЭТЫ-ФРОНТОВИКИ
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Мексики
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Историческая прозаАвтор: Наталья Деронн
Объем: 33164 [ символов ]
Два тайных саквояжа. Мини-роман. Глава 4.
Глава 4
Чужаки покинули дом нехотя, грубо, шумно, злорадно. Она тут же взялась наводить порядок сама, не дожидаясь прислуги. Аккуратно собирала оставшиеся бумаги, к несказанной радости, но без изумления, обнаружила рукопись прежде легкомысленно оставленную в занавесках на подоконнике :как тут не поверить в силу взгляда.
Твое родное хаусфордово пространство, теперь уж перепрячу, потом разберу, а сначала надо вымыть полы по примете, чтобы не возвращались больше.
Закончила только к ужину, тогда позвонила домработнице, несмотря на поздний час, велела ей забрать все переломанное, порванное и захватанное чужими руками - осталось только выкинуть на помойку, да перемыть всю квартиру тщательно ещё раз.
Девушка ловко со всем управлялась, несмотря на худобу и угловатость, так свойственную молодым, но была очень сообразительна, молчалива и сноровиста, совсем как её прежняя кухарка. Профессор сам когда-то решил её принять и назвал Дусей, но та поправила, опустив глаза: - Глаша.
Дама , наблюдая за ней, странно заметила:
- Какие вы все одинаковые, рождаетесь в одном месте что ли? Прямо как серийный выпуск клана кухарок - моя прежняя была с такими же ухватками. Ну да , ладно, Глаша так Глаша, - будто впервые она её разглядела как незнакомую, только сегодня ей пришлось следить за тщательностью её работы.
Кухарка её не раздражала, выполняла распоряжения послушно. Вот и теперь она складная, сильная погрузила на себя мешки и ушла с ними, как велено было Дамой.
- Можешь взять там себе чего, если пригодится! Да, и с утра диваны прошей, пока я сплю ! - крикнула ей вслед .
Перед сном она долго искала пиджак, в котором он обычно ходил на кафедру, положила в его внутренний карман остаток рамы и совершенно замученная, сгорбленной старухой, поплелась ночевать в его спальню, а не в свой фисташковый будуар.
На следующий день, как всегда подтянутая и собранная, Дама надела профессорский пиджак и носила теперь его, не снимая даже на улице как полупальто. А уходя в город, привычно велела:
- Марфа! Готовь ужин на пятерых, у нас будут иностранцы, сделай кус-кус  не чисто марокканский, а как я предпочитаю , по- семейному рецепту, соус для него моя мать готовила как испанский, нежный , пресный...
- Да-да, я помню, - отвечала та тихо, опустив голову, кивала, - на оливковом масле, для этого надо использовать только греческий...
Дама ответу не удивилась или не слышала, ей хотелось слышать и видеть привычное.
Профессор присутствовал по-прежнему в её жизни, словно ничего из ряда вон не произошло, он разговаривал с ней, а она с ним:
Он грустно говорил:
- У Левитана не всегда поймешь, кто рисовал его пейзажи, так и нам не важна с тобой фамилия, нам с тобой важна идея, а теперь я хочу, чтобы мое хаусдорфово пространство оказалось ошибкой, тогда бы мы с тобой встретились там, где я сейчас, уйдем еще дальше.
Даме было попросту наплевать на эти их " ни-ни и право выжить", она делала все только ради своих родных и близких, не думая и не стеная о том, что их давно никого нет рядом с ней. Имея свои представления и образы, они жила в своих собственных категориях и критериях, как Дед с прадедом и дядей Изей : пока она слышала их и его, Профессора, - она знала как жить и что делать. Жизнь осталась заполненной важным смыслом.
 
Рукописи её захватили. Они сами, прежде сокрытые, теперь выкладывали перед ней потаенные истины, которые она раньше не могла постичь - случилось важное : она видела его глазами, думала его мыслями, ощущала его чувствами. Она читала его научные труды как английские романы, она в них путешествовала как исследователь неизведанных дорожек. Её мироощущение причастности к будущему было несомненно: страстное желание «познать» воевало с таким же «сказать» - выдать догадки как знание . Осознанная и старательно воспитуемая ею "необыкновенная лёгкость собственного бытия" становилась каждодневным существованием.
- С Профессором я чувствовала себя свободной. Мы всегда были свободны и вольны мыслить, не боясь будущей старости, ведь я уже и так стара... Но сколь ко многому обязывает нас молодость: хранить картины, фамильный дом, скромность и даже верность, молодость - это одни "надо" и "должен". Молодость и юность - это страх не успеть, но не старость! Старость не обременена страхом состариться - теперь ей можно всё, только не скромная старуха может вызвать восторг, - говорила Дама не без иронии теперь своим ученикам, а не вслух сама с собой.
Ученики Профессора приходили к ним домой по-прежнему, но общаясь с ней, плохо понимали, что не с ней, а с Профессором они ведут виртуальные беседы :
- Мы разберемся с вами: идея про телефон-телевижен хороша, пусть и была продолжением побочного эффекта опытов Николы Теслы, и я не успел её осмыслить. Если бы многие гениальные идеи ученые сразу могли превращать в прикладные вещи, как массовый эксперимент, то мы бы узнали про очень многих великих, а не только ростовщика Эйнштейна. Жадный популист, сколько умов он сгубил и сколько идей погибло из-за его наглядной относительности! ...
Она выбрала с кафедры четыре-пять наиболее смышленых - на большее у неё не хватало бы сил. Им она преподавала всё, чем интересовалась и владела сама, вплоть до истории месопотамской религии, топографии точек хаусдорфова пространства, а для разнообразия - делилась рецептами пасты Россини, которые в студенческих столовых превратились в макароны по - флотски. Правда, ей помогали Дед и Профессор, она умело привлекала их сущности из физического небытия, чтобы они повсеместно и умозрительно присутствовали почти на всех её уроках . Теперь преподаванию и статьям она отдалась всецело без указаний начальства , а по собственным указаниям свыше.
- Если бы все великие открытия, - говорила она частенько своим ученикам,- имели бы прикладное значение, превращались для начала хотя бы в товары быта , то Россия давно дала бы капитализму по мозгам и в конце концов, сама превратилась бы в капитализм...
.... между народами и странами не будет границ, ибо технологии не могут расцветать в одной стране, они меняют все человечество на уровне генома, на уровне космического пространства, устанавливая единые законы гармоничного открытого общества....
И непременно добавляла что-нибудь от матушки в стиле суфражисток:
- Подумайте о женщинах: нельзя часами сидеть и ждать звонка, таская длинный шнур по всей квартире, только чтобы услышать, что её муж желает на обед, или заглядывать на цыпочках в глаза и спрашивать, мне что надеть - это равносильно мольбам: люби меня, пожалуйста. Любите сами, господа, никого не спрашивая. Быть ответственным за женщину- это не означает иметь над ней власть. Одна страсть властвует над всеми нами.
Она задавала талантливым юнцам женские вопросы, на которые добивалась услышать зрелые мужские ответы. Она видела себя то с Изей, то с Леонардо, то самим Теслой, ходившем между рядами его учеников, становясь беспроводным передатчиком мыслей благородных гениев. Она тщательно без менторства, с выражением тотчас повторяла всё вслух, чтобы не забыть, частенько не успевала сама вникнуть в смысл озвученного ею, как плохой медиум, лишь бы не пустится в интерпретации своим слишком женским умом. Старость и ветреная молодость таки берёт свое.
 
В своих беседах Дама нарочито добавляла туману и таинственности, зная, что это верный способ привлечь и заинтересовать, и делала это изящно, театрально, иронично:
- Мы ещё поживем ещё, ого-го, в других формах и других пространствах, научимся видеть в разных плоскостях одновременно и разговаривать на расстоянии без телефонов.
Чем вызывала восторг учеников и заражала той же болезнью - думать, фантазировать и воображать невидимое.
Разумеется прошла не одна неделя, но вот Дама сама торжественно въехала на ярком никелированном профессорском авто передать к изданию в научный журнал при Академии статью под его именем, как было велено.
Затем другую, еще следующую не без активного участия воспитанников и предшественников из другого измерения. После нескольких публикаций или месяцев как -то её навестила зарубежная группа и было два джентельмена среди них, те , что не однажды ужинали с ними в "Метрополии" и дома .
Им, старым друзьям, она без сожалений, без колебаний, с удовольствием отдала часть научных трудов Профессора, включая свои новые и ту самую - в саквояже - тоже, со словами : это самый важный труд и дело всей его жизни. Дама, не задумываясь о последствиях для неё подобных встреч, была уверенна : всё для пользы мировой технологии, той, что стирает политику, религию и границы государств.
Дама больше не развлекала их игрой на "фортепьянах", а подарила его ближайшему детскому саду, вместо этого запросто накормила их макаронами по-флотски, после чего они приходили с продуктами, а она не жеманилась, принимала их, передавала кухарке для изощрений, в благодарность подавала им ручки для поцелуя, правда, с осторожностью поглядывала : не стары ли они уже для этого.
Давно, очень-очень давно были приятные ланчи под стеклянной крышей Саввы, а будто всего год -два назад: пространство растягивалось, искривлялось, сужалось, закручивалось и оно также , как время, то стояло мёртво, тупо , одиноко, - то неслось до головокружения.
Теперь она старалась подогнать свою жизнь под хронологию событий : завтра придут за статьей, через неделю будет звонок с кафедры, сегодня она работает со студентами, а вечером надо обедать, может с сестрами- так они уже умерли...или «собаку купить» - нет, это слишком по-чеховски, уж дядя Антоша бы над ней посмеялся.
Что для всех было мистикой, для них с Профессором- наукой , или метафизикой, и оно было гениально, вернее, «гениалинессно».
Они, её близкие были всегда рядом, где-то за спиной, рядом с плечом...разлука странным образом будоражила её мозги, а не подавляла. Но тащила она студентов не в мистику русского масонства, а познать невидимое, залезая в собственную черепную коробку, фантазировать , искать, думать.
В другой раз она им заявила:
- Не можете сами, ну так позвоните Тесле , представьтесь учеником профессора. Ведь это не будет ложью - он поймет.
Но совершенно позабыв: и Тесла, и Профессор и даже двое лучших из её студентов не первый год как бесславно почили, но это для обычных людей,  не для неё.
- Вы знаете теперь можно все образы и галлюцинации, что вас окружают, сделать тактильными вроде фотографий - ведь мы не боимся их. Так же не должно бояться своих видений. Мы можем сделать их реальными, вынимать, когда нам того хочется как фото из альбома, и это уже есть: именно так мы достаем образы из своей памяти.
Вот вам задание на дом: представьте перед собой близкого вам человека, который сейчас не в этом кабинете, а теперь - перенеситесь к нему и почувствуйте его настроение. Скажите ему контрольную фразу про себя, не вслух. А потом спросите у него, когда встретитесь: какое у небо было настроение, что он помнит, как дела, о чем думал? Уверяю: вы услышите даже свою контрольную фразу! Это не мистика. Это трансцедентальность, как я её вижу. Завтра мне расскажете как прошло.
Молодые умы развлекало, когда она просила оформить её бредятинки в научную статью для журнала:
- Вы знаете, я обожаю кино даже в этом нелепом домашнем телевизоре с цветной пленкой. Потому что, когда-то я о нем мечтала, я видела его в своем воображении - о телевизоре. Забавно. Вот вам еще домашнее задание на абстрактный инжениринг - одной лупы достаточно ли, чтобы сделать изображение объёмным. Вам кажется - сейчас мы реальны, потому что находимся с вами в одной плоскости, мы все сейчас тактильны друг для друга, но ведь мы не плоские : смотрите! - и она крутилась перед ними в своих широких юбках под общий хохот , - фу, какая объемная, и ты тоже, меня можно найти и в других плоскостях и измерениях. Как я сейчас в своей крестьянской юбке: когда кручусь - я в ней центр движения и вверх , и вширь и по кругу и даже ввинчиваюсь вниз ! А для цветов на моей юбке?
- Всё в ней, - говорила она ,- в этой симпатичной улыбчивой голове с нелепыми ушами! Закройте глаза. Моя юбка все еще крутится у вас перед глазами? А теперь вспомните милых себе людей- вы видите их перед глазами? Раз вы их видите, но не так ясно, как меня сейчас - значит, они просто в другой плоскости и нужен глазной прибор для их объемности. А теперь вспомните покойных дорогих. Вы их тоже видите, они существуют в другом измерении- мы их плохо видим. Тренируйте свои зрительные воспоминания,вспомните запах любимой маминой стряпни! Он тоже существует. Он остался в мозгу, а не в носу, хотя стряпню съели много лет назад. Как много мы не видим. Так вы активируете свой мозг- он станет креативным. Расскажете мне потом - собственная непредсказуемость вас очарует!
Что тащило молодежь на её занятия? Может быть, тембр её голоса, управляющий человеком низкими частотами, мягкий, в стиле негритянского соула, импульсивность, безалаберность к бытовым мелочам жизни вопреки английской поговорке: жизнь состоит из мелочей? Она рассказывала им об увиденной в своем воображении некую машину, которая стирала всю планету - чистила моря и реки, мыла небо, просеивала почву на полях и протирала листья на деревьях, фильтровала воздух, и он чистый, свежий, легкий шёл по трубам в каждую квартиру, как вода по батареям! Это так просто, отчего люди не додумались об этом!
Создатели решили уничтожить все шлаки - нефть и газ..., а затем, видимо планируют и другого человека, его легкие будут проще, воздух чистый, физиологичность человека будет развиваться в сторону эстетики и интеллекта, а не борьбой с адаптацией к грязной природе...
Фантазии так далеко уносили её, рациональность терялась, ей казалось и здравомыслие с ней уходит, тогда она умолкала, писала письма своему Профессору, чтобы он грамотно это все сформулировал и , конечно, пусть пофантазирует на эту тему с Теслой, ведь он так одинок, слаб и стал жаловаться на все более редкие посещения ему видений и фантазий свыше.
Вы знаете, хищник , нападая на антилопу, видит её мясом и помнит запах своей еды , а не тупо подчиняется инстинкту. Инстинкт всего лишь часто повторяющаяся память в мозгу, как запись музыки на грампластинке, или обязательная школьная программа. Можно ли выскочить за пределы инстинктов и заложенной в мозгу программы?
Она и правда была гениенесса, но не могла сказать, её ли это собственное озарение или Профессора , или Теслы:
- Человек не может помнить того, что не было или не могло бы быть, не может видеть того, что не существовало или не могло бы существовать, так и ваши фантазии не возникают из ниоткуда.
- Дайте себе свободу изобретать, не пугайтесь абсурдности и нелогичности, пифагоровы штаны тоже невозможно на себя надеть! Или возможно? Станьте прикладными инженерами несуществующего, то есть того, что я вижу, а вы пока нет, я слышу- а вы только шарахаетесь от мистических звуков.
Зимой она заметила новый яркий свитер на одном из слушателей:
- У нас сегодня новенькие? Рада. Где мой умница - аспирант, мой спорщик?
- Он теперь там же - где Профессор.
Тишина.
В мечтах и фантазиях прошло несколько лет с исчезновения профессора . В тюрьме его не было, её к нему не пускали, письма не принимали, говорили - туда почта не доходит. Постепенно Дама всё реже встречалась со своими студентами, хотя они приводили новичков, совсем юных, вместо себя - пусть они уже сами стали учеными, но временами трепетно возвращались к близким сердцу и уму поговорить, потому что навсегда запоминали её приветствие и сами цитировали, став учеными мужами:
- Забудьте ваши категории, ваш стандартный символизм, который вы видите везде и всюду как навязчивые образы, что в политике, что в культуре, в любви, что в религии. Вы видите их : потому что ищите то, что легко найти - знакомое . Не старайтесь искать их, а ищите новое, другое, своё, увиденные только вами. Парадоксальные образы в обычном дают мысль - вот что вы должны найти. Выйти за рамки черепной коробки легче, чем за социальные готовые решения - что есть, что носить, что думать, как и кого любить. Это не ваши собственные критерии мира, их вам навязали! Примите себя за оригинал и не изучайте никого и ничего больше - стремитесь к собственному совершенству. Вы - центр мира.
Дама не без удовольствия замечала, что интерес органов к ней постепенно угас, её больше не таскали на допросы-беседы, но в действительности, просто приходили на посты другие люди, а прежние, покидали жизнь .
Чаще появлялась грусть: её милые и дорогие сердцу видения становились с годами все реже, на то же самое когда-то жаловался Тесла, не такие явственно живые они теперь были, чьи беседы грели её и не давали угаснуть мысли. Что угасало раньше - мысли или тело? Она уверилась, что тело тянется за мыслями, пока думаешь - живешь.
Один Дед спорадически появлялся сам, а не в ответ на её слабые энергетические импульсы любящей родственной души. В прошлый раз он едва погладил её по голове, но слов невозможно было услышать, да он и не говорил, смотрел потухшим взглядом, видимо, совсем из далека, потом повернулся и ушел в Картину.
- Пора?- спросила она его.
- Нет, тебе ещё нет, - оглянулся ласково, и тихо исчез где-то там, в хаусдорфовом пространстве. Это был последний раз, она поняла.
По утрам не было сил просыпаться. Дама с трудом заставляла себя вставать, не отдохнувшая даже к полудню, такая же уставшая, какой укладывалась в постель накануне. Вставать не хотелось. На её мысли - образы больше не отзывались, ни видений, ни галлюцинаций, только усталость и мудрость - Дед сказал, что она родилась такой.
Её окружала пустота, она больше не могла почувствовать Профессора . Он теперь дальше дальнего - она его не слышит, не видит больше его глазами, не говорит его словами. Вся Москва и весь мир стали пусты без него в одну минуту .
- Пли!!!
Его расстреляли - значит не сломили. Дама отчаялась бороться с гравитацией и просто отпустила себя гелиевым шариком вслед за ним в небо, стремясь к горизонту. Потеряв гравитацию, она неслась высоко вверх - лишь бы не вниз, в математическую пустоту, куда её тащило , выворачивало болью в животе.
Она выдавила из своей головы весь бытовой хлам, ей хотелось уйти беспечной и легкой к вечному горизонту, разбросать свои фантазии и мысли в ионосфере.
Она неслась в пространство, где были его составляющие точки: рациональность Деда , точка русской непостижимости Левитана, точка несогласия Профессора.
Только безграничность Матери, сама как горизонт, - никогда не ощущалась точкой, она была во всем - вот когда Дама смогла себе признаться в этом - мать всегда любила её. Она стремилась к горизонту своей маленькой точкой невозврата, пока не найдет ту единственную -профессорскую, и тогда сольется с ней вопреки всем его теориям и трудам в его хаусдорфе. Она была в этом уверена, просто уверена и все.
Напоследок Дама попыталась позвонить, сказать, что уходит в иное бытие, рассказать как её тело пронзают насквозь корпускулы космических лучей, не остается почти ничего, кроме одной точки, её теория верна, ничего, кроме мысли, она ещё живет и длиною в горизонт. Но звонить было некому - все ушли намного раньше.
Ей показалось зябко, она опустилась на диван перед камином в кабинете, запахнула на себе неизменный профессорский пиджак. Вынула обломок африканской коры из кармана и без всяких сожалений и сантиментов бросила его в огонь. Дерево задымило кадилом, не вспыхнуло, наполнило комнату сладковатой горечью.
Рука сама потянулась смахнуть пылинки с каминной решетки кружевным краем платка, свисавшим из рукава, но не вставая было не дотянуться, подняться не взялось сил.
- Я всё вытру, мадам.
- А-а , это вы, кухарка Профессора, вас Марфой звать? Возьмите себе это забавное приспособление для телевизора на память о науке и технологиях, это мещанство, но развлекайтесь, сделайте абажур, что ли, журавлики там ...
- Я Глаша, мадам. Вы меня раньше спрашивали, не первый год,- кухарка скрестила руки на фартуке, глядя на неё сверху с пониманием : поздно вытирать пылинки даже с неё. - Но вы уже не слышите, вы уже не смотрите. Вы уже ушли? Да-да, на ужин как обычно, форель в молоке, на оливковом масле, на двоих, и не думать там ничего такого из экономии, да где уж нам думать, - Глаша не удалилась бесшумно по обыкновению, а в упор смотрела на неё.
Она была права: Дама погружалась в забытьё - старая, высохшая , похожая на деревянную кору африканской Рамы, в ней тихо умирала физическая сущность без боли, без страдания уходила в дурманящий сон эфирных испарений, клубами выползающих из камина, напоминая курильщика опия в романах Диккенса.
Кухарка подняла белый кружевной передник, закрываясь от дыма, а потом и юбку - закрыла ею нос, и тут обнаружились ...мужские брюки! Молодой человек стянул с себя платок, повязанный по самые глаза, вытащил без всякого страху кусок дымящейся коры.
- Мне , конечно, он не особо нужен, да кто знает , что в жизни пригодится , глядь, да он-то и не горит. Хоть и без шипов, а все равно целебным оказался, пожили вы тут долго, ничего не скажешь, подзадержались. Из ваших никого уж не осталось. Профессор тоже крепкий старикан оказался , может, прививка от шипов помогла, не так давно помер, около году или больше, да больше, уж года два почти, тоже своих аспирантов пережил, а этот, ваш любимчик, шустрый такой спорщик - тот быстро сдался, - при этих словах он- кухарка зло и самодовольно склонился, нагло заглядывая прямо в глаза Даме, но Дама не шевельнулась.
- Вы думали, картина ваша в развалинах пропала с моей старухой, так моя старуха тоже нарочно укалывалась, вот тёмная, и меня туда же заставила. Старуха темная, но не я! Её несчастную придавило и унесло подземной рекой, пока ваш профессор с нерусской фамилией метрополитен строил - копал все. Вы сбежали, а дом обвалился как раз в подвал, и еще дальше вниз, под землю, в коммуникации. Мне повезло, я выбрался через канализационный люк квартала за два от дома, акурат где вы с профессором под ручку гуляли с саквояжами такие, как ни в чем не бывало! Помните? Я был зол на вас, хотел отомстить, но понимал, что вы все равно бы не нашли нас, даже при желании искать. А нашли бы- так не узнали в мыслях о высоком и большом! Вы всегда были беспомощны, ни макароны сварить, ни машину завести, ни диваны зашить, за квартиру заплатить и то меня отправляли : понятия не имели сколько это стоит, где уж!
Парень уселся напротив в кресло, теребил подол, с бабьими ухватками, сказала бы Дама, продолжал с издевкой :
- Эх, барыня, чтобы вы без меня делали! Я дразнил вас с детства : "вы знаете, вы знаете", я прятался за шторой и смеялся, но вам легче было принять меня за галлюцинацию, чем заметить меня. Ведь кто я есть, ведь я - прислуга, а вы прислугу не видите. Одно успокаивает : вы и войну -то не заметили! Мне моя старая часто говорила : хорошую прислугу не должно быть видно, но её наличие всегда должно быть заметно! О как! Вот она понимала толк в вещах! Не то что вы - наука им! Как она оказалась права! Это Я всегда присутствовал в вашей жизни, Я нарядился херувимом, грозил вам пальцем - а вы мне выговаривали! Я читал книги и ваши дневники, чтобы пару раз стать Левитаном, погладил вас на ночь по голове, шептал вам его письма. Кто кроме меня прибирал рукописи ? Это я сохранил все рукописи профессора, ничего в них не смыслю, уж извиняйте, гимназиев не кончал, я всего лишь сын кухарки , а в кухаркиных тряпках даже серые плащи не стали копаться.
Он засмеялся! Снова вгляделся в её лицо, вроде дышит.
- В науках ничего вы не смыслите, мадам, а я и того хуже, так что изложил ваши заумности коряво, как мог, что видел сам, что от матери помню, то и написал. А чего?! Всё про вас! Помрете - продам на Арбате воспоминания кухарки. Вы боитесь насмешек с детства, когда совсем маленькой и были влюблены в Левитана и доставали его своей любовью, да-да, это вы доставали его своей любовью, он мучился от вас! А вы плакали, читая Чехова, вы знали , что он посмеивается над Левитаном, страдали за него, а ваши сестры насмехались над вами обоими, потому что они сами все были в него влюблены - ревновали. Чехов тот еще насмешник, ваши сестры его боялись.
- Ха-ха, а моя старая , ну тогда еще не совсем, но тоже туда же! Он притягивал, как его картины. Вроде просто пейзаж, а смотришь - и попадаешь в потусторонний мир. Я учился как мог, я стал вашим слушателем, но вы меня исключили за нерадивость, помните мальчика в безрукавке из свитера вашего кузена? Мне до них далеко, конечно, я ведь еще был вашей кухаркой и шофером в последние годы. Да, я сын кухарки и чей-то там еще. Я не знаю чей я , но я один из ваших, точно, моя старушка мне так сказала:
Стыдиться тебе нечего, хоть ты и незаконнорожденный , но теперь из благородных, нынче -то нашему народу стало проще. Службой в этом доме гордись, придёт время -я тебя объявлю, как положено, но смотри, из семьи не уходи, оберегай Картину и барыню : они как ни как твоя единственная родня -и та и другая!
Так и сказала, дословно! Да я бы и без того не ушел,- он встал, кухарка наш, и на него снизошло уныние и печаль, когда он произнес над ней слова:
Вы завораживали меня, когда ложись спать увядшей старухой,
а просыпались молодой, я чувствовал себя влюбленным херувимом по -настоящему.
Но к ночи я вас ненавидел: вы были жалкая и беспомощная.
Я шептал вам на ухо гадости, качал вашу кровать,
а вы пели романсы как блаженная, обняв её, чтоб не упасть.
Я жалел вас и плакал. Я не хотел быть вашим- из благородных!
Но так хотел быть похожим на Вас! Ничего, теперь все изменится!
В тот злосчастный день моя мать вернулась за мной в подвал ,
я был уверен, что за мной, не за драгоценностями. Но она вернулась за картиной.
- Держала тебя здесь, сынок, - говорит она мне, - иначе никак, да бумаги только нынче справила, ох, пришлось покрутиться, кольцо пригодилось , что барыня в трещину обронила , но для такого дела не жалко. Случай представился, под шумок все подписала, доверчива больно барыня, да дура она! На-ка вот, держи крепче - в них вся твоя судьба! Вот!
Сунула мне бумаги, а сама схватила картину и бежать. Как мне было больно в тот момент! Но больнее, когда вы меня выгнали из учеников , будто за нерадивость, но а я -то знаю - за не породу! Вам все красивое и чистое подавай, планету мыть собирались! А тут сверху как все повалилось нам на голову! Страшно! Я быстро пришел в себя, как выбрался наружу, да вас увидал на скамеечке в шубке с этим, да как бумаги прочел, смекнул, что к чему, выследил, подслушал, так сюда, к вашему Профессору устроился кухаркой-приживалкой.
 
Он отодвинул тяжелую штору между камином и окном, выволок из-за неё Картину, водрузил на камин, бережно приложил задымленный кусок рамы, сперва подышал на него как на столовое серебро, обтер фартуком, прижал плотно - а кусок прилип и тут же слился с Рамой словно капелька ртути .
- Ну вот, теперь все на своих местах, - молодой сын кухарки любовался роскошным багетом. - Теперь все будет в порядке. Вы - дамочка бесхозяйственная, не моя бы мать, так все бы растащили, не большевички, так сестры - кузины, не хуже их вас объедали, да обкрадывали, ваши мужья-любовнички дармоеды - театралы...э! Это я все прибрал к рукам! И квартиру в Черемушках, я платил по счетам за свет и воду, за чистый воздух - не бесплатно получилось по мечтам вашего Теслы! Это я ходил и возвращал ваши подарки в дом, говорил, будто вы не в себе - ведь верили, отдавали назад, а то бы никаких шуб и бриллиантов в доме не осталось, фортепьяно вот вернул. Все картины сохранил вашего деда именно Я! Моя мамаша хоть и грубая женщина, но порядок уважала и бумаги толку хватило - для сына выправила. Теперь все будет в моих хозяйственных руках, все останется в семье, без всяких ваших гимназиев и мистики, я все приберу к рукам, как положено, а то еще гляди, объявятся наследники научных трудов!
Он обратился к поникшему телу на кожаном диване, аккуратно разгладив бумаги на столе, торжественно объявил:
- Вы меня усыновили, мадам!
 
Легкое теплое дуновение прошло мимо него и на Картине появился силуэт Дамы рядом с Профессором. Молодая и подтянутая, утонченная, в перчатках и изысканном наряде, как нравилось Левитану, Дама грациозно величественно повернула голову, словно говоря всему позади себя с сожалением:
- Вы не знаете ...
- Что?! Что вы сказали? - он испуганно уставился на Картину.
Дама смотрела на него через плечо, как прежде молодая и улыбчивая, собиралась продолжить, но передумала, отвернулась, взяла под руку Профессора. Они оба смотрели вдаль на горизонт, куда так щемяще, так экзистенциально по-русскому грустно уходила левитановская дорога .
- Вы не знаете, - снова он услышал уходящее .
- Я оберегал вас, это вы ничегошеньки не знаете! Я донес на вашего профессора! Я наврал! Его давно расстреляли! Пли!!! - кухарка тараторил быстро, невнятно, слюняво, надеясь вернуть её голос и хотя бы молчаливый взгляд еще разок.
- Я сам видел, я подглядел... удалось, в тайге решили, нет смысла его освобождать уже , на фронте он неудобен- больно высок, не складен, близорук, а умных в трудовые лагеря отправляли далеко... Я не, я не воевал, я-ж единственный юродивый сын древней старухи, кормилец, ваш, и кольцо, по правде, то самое, которое упало в щель, темная мать, а толк в вещах имеет, пригодилось, подлое, сколько лет лежало, думал проесть, так вы хорошо и так кормили. Меня к нему пускали, а вас было не велено, за ваши серьги меня в лагерь к нему даже пустили на расстрел ... У-у!! Есть чего вспомнить! Я подкармливал его бывало ради вас, лекарства возил. Но он не заслужил Вас! Он не знал земной любви к вам! Он не знал, как вас надо было любить! Вашего умницу- аспиранта тоже я сдал! - простонал он ей вслед, только бы она оглянулась снова, зарыдал по-бабски шумно.
У него тоже "в животе что-то оборвалось", но ничего ему не вторило и не отвечало. Утеревшись фартуком, холодно, он вновь заговорил с Дамой, той, недвижной:
- Я наблюдал за вами, подсматривал, подслушивал всюду , где мог, я следовал за вами. Я прятался на балконе под дождем, рискуя быть пойманным, спасал труды вашего профессора, а вы их отдали иностранцам! Даже не продали, а отдали за ужин в Метрополии или за что там еще, за новый телефон или телевизор, чудеса ваши техники и науки. Я часами калачиком прятался в багажнике вашего авто, лишь бы всюду быть с вами, пока вы от старости не перестали водить, я засыпал под письменным столом у ваших ног в домашних туфлях, или за шторой- там я и вовсе жил.
Довольный, злой, без раскаяния кухаркин сын продолжал, проревевшись :
- Да, это я докладывал органам, но врал, будто к вам больше никто не ходит кроме отчисленных студентов. Эта Ваша привычка говорить вслух меня забавляла, но я записывал, я вам отвечал, я читал книги для этого, а вы только напевали, чтобы не видеть и не слышать меня - для вас я был нелепым видением. Я контролировал всю вашу жизнь! Я! Что если я - ваш кузен, или даже - брат всамделишный? С чего ваш папенька бросил вас, а маменька подалась в суфражистки ? А? Я знаю больше чем вы, я - кухаркин недоросль, беспородный приживалка. Нет, не те нынче времена, и я был студентом - я учился у Вас! Я Вам прислуживал, я всё слышал, я всё знаю! - при последних словах его голос сорвался до фальцета.
Юноша-кухарка вновь зарыдал с соплями, воем, причитаниями, наконец умолк. Не разжимая скрещенных рук, долго стоял он "над вечным покоем", хотел коснуться шелковых складок её платья - они были так знакомы, а Она - уже нет: там, в углу на диване, "останки былого" сдавливали ему горло, и он не узнал собственного голоса, когда произнес вместо прощания:
- Теперь Вы снова меня не видите и не слышите. Вы знаете, такой вот метафизический дневник получился, как мог так и написал...
Эх , что бы Вы без меня делали,... Матушка!!
 
Конец. 2014г
Copyright: Наталья Деронн, 2018
Свидетельство о публикации №371759
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 30.01.2018 20:15

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов