Клуб Красного Кота
Конкурс юмора. Этап 3








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Буфет.
Истории за нашим столом
ПОЭТЫ-ФРОНТОВИКИ
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Мексики
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Историческая прозаАвтор: Наталья Деронн
Объем: 43414 [ символов ]
Два тайных саквояжа.Мини-роман.Глава 2
Дама не мешкала: умело наложила жгут, как при укусе змеи, сплевывая, высосала кровь из пальца. Хоть и в судорогах, но Профессор палец сумел зажать так, что он опух и покраснел почти до синевы . Затем она с небывалой легкостью подняла мужчину и усадила обратно в кресло! Это при том, что кокетливо сбавила себе лет пять - десять или пару десятков лет, когда тирадила его в злости.
Прошло часа три, а он все ещё неподвижно сидел в кресле, немного сполз, немного обрюзг и обмяк, едва заметно, но дышал - она проверила зеркальцем. Врача вызывать даже не думала. Вместо этого, успокоенная и собранная, она протерла гвозди -шипы, те что держали полотно в раме. Он не успел заглянуть за Раму, а она не думала, что сама Рама может его так увлечь с первого взгляда.
Ну не успела она сказать, что там шипы африканского дерева, похожие на толстенькие коровьи рожки, а не просто ржавые гвозди. Она не была уверена, что шипы ядовиты, но уколы шипами, торчавшими из мягкой древесины под толстой корой деревянной части Рамы точно усыпляли. И как он до них добрался? Рама очень широкая, кора обрамлена витиеватыми завитками позолоты и бронзы в три дюйма...Не слышала она от Деда, чтобы кого-нибудь они отравили. Да разве расскажут малолетней барышне о таком?
Она с улыбкой вспомнила, как Дед частенько подшучивал над прислугой, требуя снять картину и протереть со всех сторон! Как они падали сперва от тяжести, а потом засыпали тут же от укола шипов, когда гостям демонстрировал, играючи:
- Картинка сия моего приятеля Изи Левитана, с неусыпной прислугой в подарок !
Тот еще был старик! После ушедшей молодости он продолжал волочиться за чужими женами и флиртовал с их дочерьми, в наброшенном небрежно кителе с золотыми горжетами на манер поэта, а не как военный, он был неотразим в глазах дам любого возраста и сословия, имея при этом массу одиозных инсинуаций с их мужьями и матерями.
Пока одурманенный Профессор то ли спал, то ли умирал, Дама без усилий, с привычной ловкостью водрузила картину на место. Смахнула пылинки кружевами носового платка, сердито проворчала:
- Ну поговори у меня еще! Дрянь, ты такая! Вот зараза! - и она пригрозила Картине пальцем, как нашкодившему в углу коту.
Через секунду, не успела ещё хозяйка отвернуться, как на картине появился новый силуэт - спина Профессора с его космами по воротнику.
Сама уютно устроилась за этажеркой на изящных козьих ножках - таким необходимым атрибутом аристократичных дам, придвинула пирожное и, наслаждаясь большими кусками с начинкой на венесуэльском роме, стала запивать его бренди, а не маленькими глотками кофе, поджидая, как очнётся скоро или нет Профессор. Зная, что за ней никто не подглядывает, она тоже несколько расслабилась: её лицо обвисло, щеки побледнели, плечи ссутулились. Метод релаксации как техника расслабления какого-нибудь индийского гуру? Или африканского шамана?
Он очнулся, просто открыв глаза, даже не зевая, выпрямил спину и тут же, продолжая беседу, словно не прерывался на несколько часов, заговорил:
- Я думаю, что результаты долго себя ждать не заставят- меня ваши истории так увлекли, равно как и пирожное, - он улыбнулся не свойственно для него: заглядывал ей прямо в глаза, подчеркнуто исподлобья, почти интимно, одним словом, старательно кривлялся,:
- Что если я наведаюсь к вам и к вашей Картине дня через два?
- Я в вас не ошиблась! - перед ним была все та же Дама, строгая и статная, с румяными щеками от бренди и кофе.
- Приходите прямо к Раме послезавтра, часов в девять вечера, когда она обычно начинает шептать! - сказала она, вставая, и даже подала ему руку.
Он засмеялся без всяких стеснений, наговорил кучу милых любезностей-глупостей, чего раньше не делал никогда, и ушел, не обращая никакого внимания на собственную раненую руку и какую-то там картину на стене.
Но едва выйдя из квартиры, он схватил свой саквояж в обнимку и, крадучись, оглядываясь, как плохо обученный шпион, спрятался под лестницей первого этажа, еще раз выглянул: а не выглянула ли она, и начал судорожно открывать саквояж, а тот от нервных рук не хотел расстегиваться:
- Вот бабёшка, хитра, вот чертова дама, думала я не замечу ни время, ни темень за шторами, опоила ! И в саквояж лазила, да точно лазила, ведь не открыть, опоила, как есть подсыпала хрень, чертова африканка, старуха, говорит я! На комплименты так и лезет с официальными браками! Стервоза! Всех опаивала! И зачем только я взял это с собой, но и дома никак нельзя держать, ещё хуже, уж лучше вместе с этим и сгинуть, если отберут, но только не ограбят! Ведьма!- на последнее слово саквояж с громким щелчком распахнулся, как на кодовый пароль.
- Ведь-ма! « И сущий крокодил!» Так, ах, ох, все на месте, вот она моя! Мы еще поживем ещё! Ого-о! - и он прижал к груди толстую рукопись, туго зашнурованную упаковочной верёвкой :
«Хаусфордово пространство внутри человека как трансцендентальная сущность" - или как -то так ... из-за плеча и сверху, ну вы, знаете, плохо было видно.
Из парадного Профессор вышел с горделивым видом сытого довольного любовника, с не меньшим наслаждением вдыхая тёмный воздух и бледные звездочки на мутном небе.
 
Было часов десять, когда Дама вернулась в библиотеку плотно закрыть дверь,чтобы не слышать шепота Картины, и ушла спать:
- Устала я от вас всех сегодня! Не до разговоров!
В будуаре книга ждала её на кушетке. Она долго сидела с ней в раздумьях, не перелистывая, очнулась, когда книга соскользнула с её колен, а она уже клевала носом.
Дама перед сном привычно обошла все пять комнат своего этажа, проверила окна, заперла двери на ночь сама, потому как она всегда отпускала старуху- кухарку домой до утра, чтобы та будила её потом к полудню, и наконец, решилась переместиться в кровать.
Кровать плыла под ней, как под пьяным мужиком, она обхватила её, будь она единственным бревном на реке, засыпая, прислушивалась к шорохам и звукам уходящих спин: пусть они не оглядывались, она знала, судачат про неё вот уже несколько лет. Но на этот раз Картина молчала.
Дама проснулась среди ночи, как резко просыпаются от тишины задремавшие старцы. Вошла в гостиную, отодвинула слишком широкую для окна штору во всю стену, приложила к ней ухо, потом палец, меряя ширину и глубину огромной трещины: она спускалась с верхнего нагроможденного этажа, вместо которого и, правда, была когда-то летняя мансарда, служившая Деду мастерской, открывавшей в те времена художественные левитановские виды. Потом трещина шла настоящим разломом через всю комнату и тонула в полу, расширяясь и выворачивая крепкие деревяшки старинного паркета.
От этой трещины у Дамы случалась депрессия; чтобы не думать, она читала книги. Шаркая, опускалась в протертое бархатное кресло, маленькая, согбенная , усохшая, но вставала всякую минуту к стелажам, бросала книги и ворчала: скучно, было, старо, а на Диккенса - мыло!
Она читала книги, а перед глазами в её воображении оживали всякие картинки, как синематограф. Одна из эфемерных картинок вдруг задребезжала и вся раскололась как мозаика на ... о, боже! - цветные квадраты и полоски ... о, черт! Теперь это черно-белый скелет! Рентгеновский скелет продолжал вещать, а потом словно рассыпался на корпускулы!
- Нет! Это невозможно читать! Хочу смотреть! Буду ждать, когда появятся трансляционные аппараты для фильмов в каждом доме, скорее бы уж Америка что-то придумала или украла бы у нас, как пятилетки.
 
Блуждая по ночной квартире, она с гордостью вспоминала , какого труда стоило её матери и даже хитрости вернуть три комнаты, занятые пролетариями после революции под коммуналку. Нижний этаж Дед догадался переделать под меблированные комнаты и продать, «пока архаровцы не экспроприировали» ! Так осталась она по-прежнему богачкой с пятью комнатами, её любимая угловая библиотека и спальня. Нет, ни за что она отсюда не съедет. Мать говорила, что именно здесь, в библиотеке она её и родила, поэтому ты у нас такая умная и начитанная, совсем как мальчик.
Дама снова попыталась заснуть, мешала трещина - ей все казалось, что трещина растет, дом разламывается, превращаясь в великий каньон, и тянет в темноту её душу. Но в углу на кушетке сидели и целовались херувимы, а она, чтобы не скатиться с кровати, (ведь дом накренился!), она снова обхватив её руками, как бревно, напевала про себя: "ой, ты степь широкая"... и смогла заснуть, укачанная и волнами, и песней, и хихиканьем целовавшихся херувимов.
К её удивлению, на следующую ночь Картина тоже молчала и на следующую. И этот аппарат - телефон молчал. Она чувствовала сильное смущение перед Профессором, ради чего его позвала - того и нет, теперь рисковала показаться полной истеричкой в его глазах.
Профессор не явился, как обещал, не отзвонился, экий мерзавец! Веселый светло-зеленый пластмассовый модный телефонный аппарат на кисейных кружевах стоял теперь, отвернувшись в угол, молчал, как спины на картине. Дама время от времени подходила к нему, крутила пальчиком колесико с буквами и цифрами, удерживая себя от конвульсий проверить работает ли, идет гудок ли.
За завтраком кухарка проворчала:
- Вот вы барыней сидите уже три дня как в тишине, небось Профессора ждете, а ведь неприлично, ещё возомнит себе чего, шли бы лучше погуляли, пока нет морозов, да и слякоти нет, вон погода-то какая.
- И то верно, еще подумает - его боюсь проглядеть. Да! Я обедать буду в ресторане. К ужину вернусь, приготовь на двоих на всякий случай, или даже на троих, что-нибудь легкое, форель, да только смотри, живую купи, да в молоке вымочи, может, сестер приглашу на ужин, они привередливые, чтоб не на подсолнечном масле, не думай там чего изобретать с экономией -на мой век хватит.
- Да, где уж думать мне! Ваши капризы изучили, вам бы ужинать тоже самой в гостях, чево это нам на свои кровные народ -то кормить.
- Много ты рассуждать стала, я смотрю! Не твое дело! - но, поразмыслила и сказала:
- Ладно, меня не жди. Буду поздно и ужинать тоже буду в ресторации. Жаренное на ночь совсем не гоже, не завтра ж мне умирать!
Проходя мимо , взглянула на кухарку:
- Вид у тебя как у молочницы из молока ! Выспалась что ли?
- Выспалась, спасибочки, выгоняете меня рано, что мне делать остается ? Вот сплю да молоко пью на ночь горячее, вот я и свежая такая!
- Разве я сказала, что ты свежая? Я сказала, что ты выспалась, потому что от сна опухла. Почисти -ка столовое серебро получше. Да карнизы протри!
- Да, счас, где вы его видели, серебро-то, осталось всего ничего...
- Куда подевалось? Я не продавала, ты небось прячешь, потом забываешь где, раз ты такая хозяйственная, все приберегаешь в кубышку.
- Ну это, приберегаю, да, барыня, ну-а кто-то должен, - кухарка заикалась, будто поймана с поличным.
- Вот и начисти серебро, вернусь - пересчитаю! Не зубоскаль, завтра у меня гости будут.
Она наряжалась долго. Выглядывала в окно, снова переодевалась, снова выглядывала в окно, и решив , что уже можно накинуть меховое манто, нараспашку , без шапки, в лёгком беретике, непременно в фетровом с вуалеткой. Оглядела себя в высокое трюмо, осталась довольна, вышла, но тут же в дверях на цыпочках вернулась в спальню , уверяя сама себя:
- Нет, я не истеричка, не-ет, но я так буду спокойнее, если возьму их с собой, да и пойти в ресторацию с голой шеей неприлично, голая да еще и старая, вот, возьму всё! Да, я истеричка!
Дама переложила содержимое старомодного ридикюля и сам ридикюль в большую из крокодиловой кожи сумку из журнала "Божур" с пряжками, замочками, и аккуратно попрятала в карманах под молниями и кнопочками украшения - все , что хранились в доме, прихватила документы по привычке, как в смутные времена делали все в её семье, готовые бежать из России в любой момент. Одно небольшое бриллиантовое колье и серьги надела на себя:
- Ничего что с утра, не диадема, подниму воротник , сверху капроновый платочек и никаких беретов буржуйских, ничего, миленько так.
Тихонько выпорхнула озорной девчонкой. Поехала трамваем, так интересно разглядывать дома какие нынче стали строить, безвкусица, у меня мыльница красивее, окна - бойницы, как в тюрьмах, без штукатурки, без барельефов.
Пару раз за длинную дорогу она проверила застежку, потрогала колье на шее, старалась незаметно, но никто и так не смотрел на съежившуюся старушку в поношенной шубейке. Сестры встретили щебетанием:
- Как ты вовремя! Мы сегодня идем в Вахтангово! Тринадцатое ноября - у них там вечеринка, знаешь, капустник какой-то там, любимое число Вахтангова! Вся в бриллиантах, какая ты деликатная!
- Ужинать не будем, там в буфете обещают настоящее шампанское!
Дамы вошли и манерная скука прошла, словно только их ждали: в блеске каменьев, румяные шеки, длинные шеи, как фельдеперс, щекотание мехов и дерзких шуток, прозрачных как капрон, легкий смех в тон игривому шампанскому... Кто-то разве ждал старух? Вот они и явились роскошными дамами.
Она была в своем амплуа. Стихия захватила её: кружила с молодыми актерами в вальсе, потом в танго в "Арарате," потом фокстротом в "Яру", потом...Под утро она обнаружила себя в гримерке у молодых актеров, но тут же спохватилась, как вампирша, предпочла сбежать до рассвета, пока солнце не начнет заглядывать во все морщинки её тела- они вот-вот появятся.
Она вытянула шубку из-под упругих юных тел, потрогала колье на шее, умылась остатками холодного кофе без сахара, перешагнула торсы и была такова.
Сначала она заехала к сестрам, но они, оказывается, тоже не ночевали в своих покоях, немного подождала, попила чаю, поела, но дожидаться их не стала: пусть сами приедут на ужин, взяла таксомотор и поехала с одним желанием отоспаться домой. Домой! На сегодня довольно.
- Вот здесь, пожалуйста, сразу за углом у решетки палисадника остановите. Здесь мой дом.
Она вышла - но дома не было! Она хотела сесть обратно в такси, но оно уже ушло. Дома не было. Был пустырь. Свалка и груда камней. Вдали еще стоял брошенный эскаватор с огромными лопастями , разровнявший остатки земли .
Дама молчала, крепко сжав сумку-саквояж с драгоценностями и зубы - все что у неё осталось!
- О боже! Не всё! Моя картина! Картина! Моя картина- я без неё умру!
- Что вы , дамочка, кричите!
Позади стоял управдом или как там его.
- Какая картина? - отвечал он на её нервные претензии.- За три- то месяца могли бы уж все вывезти, ничего не забыть! Картина видели ли ... Мы вас всех письменно предупреждали под расписку, так сказать, с уведомленьицем, а вы что не вывезли чего еще? Чего стоим смотрим? !
- Какие месяцы? Вы о чем?! - Дама была ошарашена.- Что вы здесь делаете?! Как вы могли вот так раз и все снести! Без предупреждения! У меня там картина самого Левитана! Коллекция! Русская! Неслыханная дерзость!
- Ха! Что вы здесь делаете?! Мы всех вывезли еще позавчера. Как так? Да все по плану, за три дня всех жильцов предупредили! Да вы что, разве нормальная, видели ведь, что отключено все было и телефон и свет...Всех под расписку, как положено, вы сами подписали , ваша домработница мне принесла уведомление собственноручно , с подписями по прописке жильцов, в трех экземплярах, так сказать... Так что, дамочка, никаких притензиев не примем, нет ужо!
- Если бы я дома была в это время?! Вы бы и меня снесли !? Дом Левитана!
- Так ведь ...вы такие уже давно снесенные... Это самое, вас же не было!
- Кухарка где моя !? Дрянь!
- Вот с неё бы и начали ! Человек как -никак! А то картина! Не видели мы вашу кухарку, ни вашу картину! Сами готовьте теперя! Баре кончились, дом, видите ли, исторической ценности... Проллетариат теперь ценность...его будем образовывать, кухарку ей подавай...Вещи она сгрузила в казенную машину, видел,последняя сидела до упору, ужо три дня как дом пустой был, все съехали, вы одни дамочка упирались...
- Я?! Да меня дома не было сутки!
- Вот -вот, а ваша домработница сказала, вас , дескать ждет, чей-то все выжидала , ясно что - чтоб за казенный счет бесплатно её вывезли, хитрющая старуха! Вона и водитель грузовика приехал!
- Товарищ управляющий, за вами послали.
- Нашлась старуха из прислуги со второго этажа с барской квартиры?
- Какая старуха! Там баба была такая крепкая, все погрузила сама , не доверила! Потом с кузова спрыгнула, сказала, забыла чё-то там, и потом, говорит, разгружать сама приеду. Мы её до позда ждали, сами все стаскали, а что делать - не бросать добро на улице, и так небось, че растащили, так я не сторож и не грузчик. Если- б дом без лифта , я-б тоже не стал , напрягаться за спасибо -то . Может вы, дамочка, заплатите?
- Картину загружали? Вспомните, пожалуйста, большая, тяжелая такая, над комодом висела. Вы её отвезли тоже на новостройку?- спрашивала Дама, глядя прямо в глаза и теребя водителя за лацкан куртки.
- Да-к сказал уже, все сами погрузили, баба сидела и ждала одна на втором этаже, никакой картины не было! Точно знаю, а потом она сама куды -то подевалась, спрыгнула, говорю!
- Вернулся та чё? Обещала поди заплатить, или водкой али как? А-а, знаем мы вас , а баба -старуха, значится, спрыгнула с кузову - пропала! Ну ты скажешь! Я -то на своей казенной езжу, - заключил управдом,- кто-то же видел, вернулась она назад или нет? Видел кто?
- Не было никого, когда дом сносили, мы всё обошли со строителями, с этими разрушителями, два раза, пусто все было - ни мебели, ни людей, чего уж там говорить напраслину!- шофер грузовика обижался.
- А подвал? Вы в подвал заглядывали?- хотела Дама спросить да не стала . Ясно - подвал они не нашли, про него никто не знал из жильцов, и ключи держала при себе бывшей барской семьи прислуга, в смысле , кухарка- старуха, баба молочная, только она- кто еще -то.
Одной Даме всё было понятно. Она уже не слушала, вглядывалась в руины, старалась или следы найти или кухарку . Все разошлись вскоре. Ей же пришлось выбраться на образовавшийся пустырь , когда неожиданно запоздавшая бабочка- королек с ободранным крылом, отвлекла её - та тщетно искала цветок или укрытие на зиму, вместо потревоженного экскаватором её жилья. Ослабленное создание вызвало у Дамы неуемное желание материнства - поймать , накормить и вылечить бедняжку. Спотыкаясь по кочкам и рытвинам, она шла за ней, сама как попрыгунья-стрекоза, пока бабочка не опустилась ...Вот она! Рама грязным золотым углом торчала из земли.
Дама попыталась вытащить её из развалин, но она не поддавалась.
- Ведь я все ещё сильная, - думала она ,- а не только красивая.
Она вдруг испугалась, а что если ее молодость также канет вместе с картиной и домом!?
С ещё большим отчаянием она ухватилась на угол рамы. Чуть не плача, она рванула что есть мочи, но оторвался только кусок коры с толстыми рожками, а Рама никак не поддавалась. Сопротивление картины было столь сильным и явным, будто там, под землей, её тоже кто тащил за собой в глубину и Дама провалится вместе с ней.
В этот отчаянный момент мужская рука протянулась ей на помощь, она помешкала , но ухватилась за руку , а не за Раму.
Профессор притянул Даму к себе, стряхивая землю:
- Да , ну ее , эту раму..
- Да это настоящий Левитан! Вы не понимаете!
- Понимаю! Ваш дед не продавал картину - он её замазал!
- Не смейте называть это мазней! Он её зарисовал! Заново! Магическими красками из Африки... и я без неё умру!
- Вы умрете здесь, сейчас , как картина - мы стоим на зыбучих песках! Слышите - шум под ногами?! Это шум зыбучих песков - вот что за шепот вы все время слышали!
- Но я без неё не могу !
- Или с ней, но под землей!
Дамочка панически боялась начать стариться прямо у него на глазах, страх заставил снова бросится отгребать картину, но тут земля зашевелилась, затягивая раму в глубину.
- Бежим!
Собственное видение , очередная возникшая картинка перед глазами, ошеломили её еще больше: там , внизу , кухарка держит картину за раму и не отпускает, страшный поток уносит её в темноту, иначе я бы вытащила её, у кого еще может быть столько тяги к Картине!?
Профессор обхватил Даму за талию и громко прошептал за ушко :
- Мы провалимся в подземное море канализации, если вы зыбучих песков не боитесь!
- Боюсь! Я только про речки слышала.
- Если бы вы знали, как вы сейчас...нелепо выглядите!
- Знаю! Надо мной все всегда смеются, даже херувимы и покойники !
Тут земля за ними ухнула ! Провалилось все под землю! Они бросились прочь!
- Она может ещё выберется, а мне пока хватит...- успела подумать Дама, а сама поглубже в шубку спрятала обломок древесины.
 
Обвал земли был шумный и глубокий. Взметнулась вода из оголившихся труб, но они уже не оглядывались. Ей было страшно. Все ещё нервически взволнованную, он протиснул её сквозь толпу зевак на некогда тихую и уютную московскую улочку, а она все неслась и тараторила:
- Очевидно кухарка прятала все в подвале. Мне казалось, что трещина поглощает меня, и я даже уронила туда однажды кольцо, оно верно тоже там ... что у нас забрал ещё домовой - так Картина шептала, Картина шептала , не спорьте, теперь тем более не смейтесь и не спорьте, - оказывается, дом стоял на зыбучих песках!
- Дом стал тяжелым, когда вместо легкой стеклянной мансарды нагромоздили кирпичный третий этаж, да еще крышу с чердаком! - уточнил Профессор.
- ... тот чудовищно безвкусный третий этаж! Бездарно испортить арт-нуво! - негодовала Дама.
- Нет в Москве зыбучих песков - я вас хотел побыстрее забрать, - оправдывался Профессор, - есть пустоты, карстовые воронки, есть подвижные земные тектонические слои, далеко небезопасные. Моя кафедра над этим работает, но нас слышать не хотят: все строят , строят, громоздят. В других городах есть дома с трещинами над пустотами, мы пытаемся их отслеживать.
Профессор аккуратно подбирал слова, чтобы окончательно не испугать милую спутницу, а сам осторожно оглядывался по сторонам.
- Что вы еще знаете про картину? Любопытная вещь была, должен вам сказать, я провел кое-какие анализы. Чем вам она так драгоценна? Словно она ваша потерянная молодость, простите?
В другой ситуации она, конечно, уязвленная, непременно что-то из обиды ответила бы нелицеприятное. Теперь же, предчувствуя неизбежную близость, она открывалась искренно и простодушно, понимая, что уже победила мужчину, но проиграла Картине.
- Вы знаете уже о нежной дружбе моего Деда с Изей. Так вот , Дед привез картину не для себя или мамы. Доктор Антоша Чехонте сообщил нам сокрушенно, что вместо ударов сердца у Изи - шепот и шорох. Это для него он привез картину уже в африканской раме, но покрыл красками здесь, в отчаянии, чтобы от бедности Левитан не продал её, а как подарок непременно будет беречь, да и кто такое купит ? Дед подарил ее другу, надеясь, что она будет лечить его от болезни. Про подлинник уверил, что продал, но Изя оскорбился- он своё узнал полотно, вернул со скандалом, они поссорились.
- Ваш Дед, я уверен, так впечатлился словами доктора Чехова, что ему везде мерещился этот шелест и шуршание больного сердца дорогого друга, и вам он передался по наследству : вы видели те образы , которые хотели - обманчивые образы . Вы , как и ваш Дед, были уверены, что картина пейзажа Левитана, который сам никогда не рисовал ни людей, ни лица, как эта дальняя дорога, должна не символично удлинить путь его жизни - а по-настоящему?
Очевидно Профессор имел познания об африканских народах : ему живо представилось, как Дед поверил всеръез и видел в Картине и в Раме поглотительницу больных душ посредством магических красок, шаманских заговоров, эфиров коры, верил, что она будет инфернально утаскивать души и силу людей. Он мог хранить его как волшебный этакий крестраж , который трансцендентально передаст жизненные силы Левитану. Предполагая, что Дед считал людей, копил их, как эмпат очень высокого уровня, сам дорисовывал их, и они все должны были отражаться в картине, поэтому старательно её всем демонстрировал. Подумав об этом, Профессор даже содрогнулся, вспомнив, что не так давно вглядывался в Картину, но усилием воли отогнал от себя эти ощущения как нечисть. Только излишняя ученость заставила его безапелляционно заявить:
- На Земле, в этой жизни надо жить категориями земными, простыми и ясными. Общаться с потусторонним будет время после жизни. Пока наука их не утвердит, я не стал бы с ними заигрывать - так вы их только притягиваете, хотя сами не знаете что именно и каков будет результат.
- Вы не знаете, но дедовская магия или эмпатия, как угодно назовите, разговоры про крестраж подействовали на Левитана. Он вскоре написал свой собственный портрет, чуть ли не единственный портрет за всю жизнь - он не писал людей. Правда, есть одна женская фигурка, но уходящая, со спины, как на картине Деда, вряд ли это его рукой написано, - задумалась и удивилась собственной догадке Дама.
- Но моя кухарка?!- вдруг вспомнила Дама,- не сострадание и муки совести вернулись, просто страх за разговорами начал уходить, и она вспомнила свое земное и рациональное.
- А-а, эта ваша Глаша!
- Марфа, по-моему...
- Ваша Дуся Глаша, ваша кухарка , как и всякая прислуга в доме, та, что живёт с вами вечность, знает все секреты семьи, уж не сомневайтесь; именно прислуга, денщики да лакеи, горничные да гувернантки, те , что не бывают допущены к обеденному столу, всегда подслушивают и подглядывают. Нет для них большего удовольствия, чем сочинять и привирать про своих хозяев - это они придумывают анекдоты и тайны, хвастаясь своими хозяевами; или в отместку, которыми потом нас пичкает история и молва. Ваша Марфа, недюжинная, надо сказать, молодая баба...
- Вы успели её разглядеть, мою кухарку!? Она же старуха!
- Полноте, ваша Дуся Глаша, подслушивала и подглядывала столько, что при её недалеком уме легко могла поверить в магию картины, а не в силу духа барина . И зря! Ваш Дед должен был поставить на ноги дочь и внучку в тяжелые времена, мучился,что не мог остановить раннего ухода Изи Левитана и Антоши Чехова. Он бесталанный - так он думал, а пережил их всех, и ему надобно было держаться без чувства вины. Ничто не терзает наше сердце и душу так бесконечно, как глубокое чувство вины перед близкими людьми.
- Откуда вы знаете? Вы так говорите, будто сами побывали там, в том пространстве? А говорили только что - не живите потусторонним.
Грустный и подавленный тон Профессора при последних словах поразил Даму. Он её пугал, притягивал, очаровывал и будоражил.
- Верно, мой Дед не курил и не пил, не страдал обжорством и плавал в реке весь год, как викинг.
- Так вот, ваша кухарка Дуся...
- Она Глаша, кажется, - вставила Дама.
- ... уверила в мистические тайны и была под гипнозом, несомненно! Внушаемость- единственное общее человеческое качество и почему-то такое желанное, что внушаются люди с легкостью, особенно мистикой, хоть намеком она присутствуй. Она, зная вашу чистоплотность - пылинки сдувать со всего, не однажды и нарочно терлась вечно около картины, что верно действовало на неё, как прививка от старости.
Он засмеялся. Спутница же замедлила шаги и пригляделась к Профессору, подумала: а свой укол шипами - рожками он помнит? Разве он не спал три часа кряду мертвецким сном ? Что ожидать от него ещё, чертов метафизик!? Все -то он знает!
- Сколько лет она живет у вас в доме?
- Когда я родилась - она уже была.
- Вот! Ваш Дед, дожив до советской власти, чтобы не оставить вас ни с чем, думаю, вполне мог бы переделать где-нибудь в конторах в смутные времена и ваш год рождения и имя, и даже поменять его на кухаркино !
- Бросьте! Разве у прислуги может быть фамилия на "ская"!
- Свою девичью фамилию до первого замужества Вы помните? Окончание не по родословной? Глядишь, вам и не пятьдесят!- браво заключил Профессор.
- Даже не семьдесят. Мне скоро восемьдесят, кажется,- она окончательно смутилась, - почему я вам все рассказываю?
- Как прислуге. По привычке: сказать прислуге - значит сказать в никуда! Каков поворот? А?! Вы должны быть сейчас «сущим крокодилом» А у вас губки бантиком! -
Профессор был в восторге, словно сделал очередное никому ненужное открытие.
- Вы говорите, гипнотичность могла передаться Марфе, или как-то иначе, это возможно? И не неситесь уже так, присядем на лавочку, я устала.
- Присядем- замерзнете, - сказал Профессор, подымая её за локоть со скамьи, и продолжал: - чтобы долго не объяснять, исходя из теории фернальной линейной геометрии, если ей сообщить сейчас, что ни картина, ни рама не лечебны, а обычны, с маленькой буквы, просто надувательство выжившего из ума старика, потешающегося над людьми, так она может сразу на глазах постареть и стать немощной, если не рухнет тут же.
- Но она и выглядит старухой!
- Именно! Выглядит старухой, потому как одета и ухватки бабские, а с кузова прыгает аки девка! Вы её знаете с детства, тогда она для вас уже была старухой в свои двадцать лет. Вы тоже легко внушаемы.
- Мы это не увидим- она теперь вполне может быть под землей, - совсем без грусти сказала Дама.
- Что если она вернулась в подвал через черный ход только из вашей квартиры с единственным ключом, - ученый муж рассуждал логично. - Она вами могла если не управлять, но власть имела, командовать любила, я заметил, а вы не выгоняли её, потому что боялись, как бы семейные тайны не вышли из дома. Вы не знали наверняка, но предполагали, ведь она была активная старуха. С какой такой тяжелой жизни у вас ей было стареть при кухне-то, чай не в солдатской казарме надрывалась. Она запросто в состоянии стрессовой мобилизации могла запрыгнуть в кузов, могла спрыгнуть с грузовичка за бриллиантами и вечной молодостью - за вашей картиной, запрыгаешь тут. За картиной, я угадал?! Или за бриллиантами и столовым серебром? Что у вас в саквояже, кстати? Да что вы держите его в охапку не по -дамски совсем? Давайте понесу!
Он снова рассмеялся, довольный витиеватостью собственных домыслов.
Дама молчала. Она всё ещё не поняла, догадался ли он сам о своей прививке от старости, ведь он сделал анализы какие-то там? Она в нём сильные перемены заметила, одно его желание флиртовать с ней - разве оно ему было ведомо ранее ? А какие открытия и предположения он делает без её ведома ! Словно проникнув сам того не ведая в Картину, он проник в прошлое.
- Вы вспомните,- он продолжал разглагольствовать, расхаживая перед ней, как петух в детском новом мультике, со сложенными крыльями за спиной, - всё молчало последние три дня: картина не шептала, иначе бы вы мне позвонили. Потому что из дома все выехали, и стало значительно тише, а было шумно, когда все выезжали много дней, но все выехали, телефон отключили - ведь я вам звонил три дня, потому как три дня телефон даже ваша Дуся не брала- вот я нынче и приехал! Изучил почвы и фундаменты по вашему адресу на чертежах...
- Глаша, вспомнила, все-таки Глаша, - поправила Дама.
- ... кухарка Марфа тайком много чего в подвал потихоньку переносила перед сносом дома, уверен. У вас ничего не пропадало?
- Столовое серебро, кольцо...Так что мой саквояж не тяжелый, не надо его просить понести, вы знаете, я и сама отдавала ей свои вещи, не выбрасывать же, а тайны наши она могла знать, я не боялась, чужих новых людей не люблю в доме...Может вы и правы, могли быть тайны, без которых не вернуть было пять комнат собственного дома. Да разве это имеет теперь значение, все пустое. Все кануло.
- Да вы скоро околеете, мадам! Дайте в конце концов ваш саквояж ! Если там нет серебра - его содержимое меня не прельщает! Я не ищу философский камень. Я болван, мы прошли мое авто два квартала назад. Вернемся, я вас отвезу к себе.
Так шли они назад переулками, каждый крепко держа свои сумки-саквояжи с самым дорогим . Осанки у обоих выпрямились, голоса стали звонче, и совсем не зябко бывает, оказывается, и в морозном русском ноябре. Высокие, подтянутые, энергичные, в немодных нарядах и какие-то все «не наши», они говорили об инфернальном и обычном, просто и легко, грустно и весело, чего раньше ни с кем из них не случалось.
- Дед ваш жил долго? Так бывает с людьми, которые полны энергией для других - такие люди твердо верят, что без них не обойдутся, что спасают своих родных и близких. Поэтому Левитан под влиянием вашего Деда мог писать потом портреты только дорогих ему людей. Ваш Дед верил, что там, там Изе тоже нужны будут силы; он видел то, что хотел видеть - это ложное распознавание образов, но сила его веры так была сильна, что вы словно сами видели его глазами, вы весь тезаурус воспринимали как он - вы с ним были едины. Мне думается, вы оба эмоциональные эмпаты, у вас была астральная связь, это чувствуется - вы ни разу не вспомнили про матушку или отца...
- Мой Дед не был религиозным человеком, что по тем временам было чудовищно само по себе. Прямолинейно, как партийный метафизик Писарев, он понимал- есть непознанное, он был идеалистом по - русски и марокканским мистиком. Я много читала его дневником и писем... Но только позже стала понимать, вообще о чем они. А как я отнекивалась, когда он пытался разъяснять мне сложные категории! А может и до сих пор плохо понимаю, как политику и всё это общественное. Он считал религию придумками древних людей, их неразвитой психики. Метания в самом себе раздирают нам душу. Мой Дед верил в растяжимость времени и пространства, и сам осознанно существовал в этих категориях, а значит - подчинялся им, значит, они на него действовали и позволяли ему жить в своем собственном мире- мире гармонии насколько возможно и как он её понимал. Поэтому его время растягивалось , на сколько он сам считал необходимым для исполнения долга перед нами - мной, Изей, кузинами-кузенами и мамой. Это было его религией, он жил в этой уверенности.
В первый раз за все время Профессор заметил, слушая Даму, что вовсе она и не сумасбродная глупышка, а надо бы с ней поосторожней. У такой могут быть в саквояже совсем не женские штучки!
Но Дама вдруг без эпатажа, просто отдала на время свой саквояж Профессору, не без опаски вспомнив, что ещё одна ценность лежит в кармане шубки и надо бы её проверить, заодно и погреть руки.
- И верно, легкий, а раньше вы и столовое серебро с собой таскали на все вечеринки со своими приборами?- он смеялся.
- Смеётесь, а ведь вы тоже с саквояжем, и я позже вас непременно спрошу о тайных его карманчиках,- глаза её лукаво улыбались, и она продолжала рассказывать, так как Профессор продолжал её слушать внимательнее, чем прежде:
- Мой отец оставил всё и ушел, так как не выдержал поклонения Деду. В семье был мужчина и без него, как он сказал. Мать слыла суфражисткой и даже печаталась в газетах, ей было совсем не до отца и уж тем более не до меня. Вы не могли всего этого знать про мою семью,  откуда, зачем это вам?
- Ошибаетесь! Я готовлюсь к каждой деловой встрече, как к лекции студентам. Так вот, ваша матушка была ближе к Изе, такая же черноглазая и яркая, как Левитан, вожделенная, они оба были одной крови, вы понимаете, родное имя вашей бабушки по материнской линии пишется как Йехиель, а он Исаак - самый русский художник. Ваш Дед много помогал Левитану во время выселения всех евреев из центра Москвы по указу русского царя. Он спасал его при гонениях, снимал квартиру на свое имя для Левитана, он также оберегал вашу матушку, бабушку, ей он выправил документы и вам свидетельство с русскими фамилиями, а вы не подозревали? Чувствуя себя совершенно русской душой, как Изя, ваша матушка старалась нигде никак с вами вместе не бывать, начиная со школьных собраний, таких обязательных в советской стране. Она не хотела вас порочить, если хотите, она вас оберегала от себя. Вы и есть та самая псевдорусская, удивительно русская по натуре, словно с вас и вашей души списаны все пейзажи Левитана - единственно глубоко русские среди прочих наших художников. На его картине - вы, а не ваша матушка...Вы для него ускользающий идеал. А вы отца с матерью даже не вспоминаете, вам кажется - они вас не любили. Да разве найдется хотя бы один ребенок, кто честно скажет: мне всегда хватало внимания и любви родителей, это все равно как жена признается мужу, что он слишком много даёт ей денег!
Столь длинные и пространные разговоры, казалось, должны были утомить обоих после насыщенного событиями дня и предыдущих дней. Однако они только заряжали друг друга, как бывает в отчаянной юности. И никакие откровения их не смущали и не удивляли. А должны были бы насторожить Даму. Но она, увлеченная погружениями в прошлое, продолжала самокопания и искания себя, имея свою собственную цель и поиски смысла жизни. Ей захотелось одним махом все выяснить раз и навсегда, и уж более не возвращаться к тайнам, развенчать их, нынче же покончить с ними, как покончено с домом.
- Дед всегда был внутренне близок мне и понятен - мы жили в одном эмоциональном канале, это правда. - Но тотчас в ней заговорила обиженная девочка:
- Если вы считаете меня инфернальной линейностью моего Деда, то могу вам повторить его слова . Он снисходительно считал, что человек психоэмоционально недоразвит до сих пор, поэтому отстранялся от людей из боязни, не высокомерия, как многие считали. Он говорил: можно каждому придумать силуэт авто и тональность на клаксоне, но нельзя родить ребенка в собственном стиле, придумать и вырастить таким, как нарисовал или вообразил себе. Но как вырастить человека, который не страдал бы! Ведь страдают все до одного, даже любовь приносит душевные муки. Ах! Ну всё , достаточно умствований и воспоминаний. Дом канул в лету! Я с ним хочу про многое забыть или наоборот, все узнать и помнить вечно.
И залилась смехом, но не сардоническим, а когда действительно вспоминают забавное:
- Дед часто называл людей нарицательным Петя Чуков. Для него сильно советские люди были "этипетячуков". Он часто рисовал его на полях своих рукописей: этакий плешивый Буратино в старости - то был первый рисунок, которому он меня научил!
- Нарисуете мне потом! Мы пришли. Усаживайтесь, а я заведу мотор, похоже, он замерз.
Она, не мешкая, уселась рядом с водительским местом на переднее сидение, не как в такси, опять умолкла, но оставалась по- прежнему очаровательна и вся сияла, возбужденная разговорами и воспоминаниями.
За рулем автомобиля «Buick» ( откуда он у вас?- но не спросила) он смотрелся совершенно иначе: с наслаждением от всех этих педалей, циферблатов и рычагов, словно это была установка для научных экспериментов. Шубка слегка распахнулась и обнаружилось бриллиантовое колье на совсем не дряблой шее.
- Вот и декольте у вас имеется! Все пропиталось африканскими эфирами, не иначе! И как эта Аграфена не уволокла их?
- Какая удача, я тайком вернулась за ними, вы бы видели - на цыпочках! Глаша прыгала с грузовика, а Дуся сидела в пустом доме на тюках и узлах, Марфа бегала в подвал -все искали мои бриллианты и ждали, когда я вернусь с ними, а может, они меня за них и порешили бы в подвале? Совершенно уместно бывает иногда отдаться радостям жизни !Останься я дома этой ночью?
Теперь они оба развеселились.
- Мне кажется, вы переменились с тех пор, что мы не виделись, вы больше не бука.
- Вы переменились, похорошели в одну секунду, а там на пустыре - мне вас было попросту жаль, на вас больно было смотреть, думал уже не оживить и бросить вас там в «зыбучих песках»!
- Разве не было такого романа или кино? Так надо снять!
Они опять засмеялись. Он же вдруг стал серьезным и мрачно проговорил:
- Не удивляйтесь моей осведомлённости, мадам! Я вам много врал сегодня, чтобы не замёрзнуть и вас покорить. Мой отец, похоже, знавал вашего отца ещё в студенческие годы, а уж он - то был со мной премного откровенен. Они с матушкой покинули Родину давно, а я вот вернулся, мне здесь интересно, что происходит, какие умы остались!
Даму не насторожили любезности Профессора. Он, не будучи дамским угодником, но усыпил её инстинкт самосохранения . Любезности и откровения от него не исходили как приставания, они были скорее братско-гешвистерские, без сумасшедшего сверкания глаз, которое так пугало её. Она с отвращением вспомнила одного ухажера из театральных, не наиграно, по-настоящему, тот схватил её за плечи больно и долго тряс,тряс, горя огнем, скрежетал зубами: вы все равно будете моей! Впрочем, не однажды подобное было.
Сдержанный, нескладный, отстраненный, ему хотелось довериться - и она слегка сжала в кармане осколок рамы. Думая со страхом об одном: лишь бы не состариться раньше времени, в одну секунду у него на глазах, как с ней это случилось однажды совсем некстати.
Но мотор покладисто завелся. Профессор увозил её с собой. В новую жизнь, -подумала Дама. Не выпуская из кулачка в кармане кусок африканской коры, она ощутила, как африканские страсти растеклись от него по телу.
Copyright: Наталья Деронн, 2018
Свидетельство о публикации №371725
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 29.01.2018 15:12

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов