Внимание Авторам! В середине апреля планируется открытие Хита Сезона имени Татьяны Куниловой. Принимайте участие! Следите за новостями!
Блиц-конкурс
Апрельский снег


Дежурный редактор
Игорь Истратов
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Рекомендуем новых авторов
Альманах "Автограф"
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: РоманАвтор: Ляна Аракелян
Объем: 15372 [ символов ]
Двести десять чашек кофе (часть 20) НикНик
Машина Григоренко мчалась по пыльной дороге. Стрелка на спидометре приближалась к отметке сто шестьдесят. «Нужно поскорей сегодня управиться. Да и Витьку выслушать нужно. Это ж надо было так вляпаться с ночным клубом. Хотя, сам виноват, что его туда отправил. Что за чертовщина творится вокруг этого ЧП с Нежинской? А вначале казалось, что это всё жертвы заурядного жиголо», – полковник усмехнулся своим мыслям. Надо ж такое придумать – заурядный жиголо. По долгу службы он несколько раз встречался с самоуверенными самцами, которые знали себе цену и брали за услуги столько, что поднакопив деньжат за пару лет, можно было уехать куда-нибудь в Шри-Ланку или Малайзию и безбедно жить до самой старости. Все как один холёные, спортивные, экстравагантные. Ходячий бренд, а не мужчины. Поддержание такой красоты так же требовало немалых затрат. Личные диетолог, косметолог, массажист, тренеры по фитнесу и плаванью. Григоренко считал всех этих ловеласов инфантильными, которые ничего в жизни не могли добиться, а жили только за счёт женщин. Он любил конкретику и называл вещи своими именами: проституция она и есть проституция, каким словом её не назови. Конкуренция среди этих жрецов любви была бешеная – молодая поросль постоянно в спины дышала. По мнению полковника, мужик должен быть мужиком: живёшь один – рассчитывай на себя и свои силы. Умей стойко переносить любые сюрпризы в жизни. Ещё в далёком детстве он до дыр зачитал поэму Константина Симонова «Сын артиллериста». Строку «…Ничто нас в жизни не может вышибить из седла», – Николай сделал своим жизненным девизом. Если бы не она, не эта строка, то неизвестно, что было бы с ним, когда погиб Санька. При воспоминании о сыне сердце защемило. Полковник закусил губу и ещё больше утопил педаль газа. Пронёсся дорожный знак «Любимовка». НикНик сбросил скорость и повернул направо.
Дорога вела вдоль побеленных у заборов вишен и абрикос. На табуретках возле калиток лежали кабачки, огурцы и молодая капуста, а в тазах стояли огромные пучки зелени. В тени возле одной такой табуретки сидела девчонка лет восьми и, по всей видимости, маялась от того, что оставили охранять товар, в то время как вся детвора где-то играет на ставке́. Полковник притормозил и открыл окно:
– Красавица, добрый день.
– Здрасте, – с любопытством посмотрела на него девочка.
– Скажи, ты тут всех знаешь?
– Ага.
– А где хата Георгия Дорофеева?
Девочка прищурилась и неожиданно выпалила:
– Огурцы возьмёте, скажу.
Григоренко ухмыльнулся: «Вот же, маленькая шантажистка!» Но бумажник достал.
– Давай свои огурцы.
Девчонка волчком крутнулась на месте, ловко пересыпала все огурцы в целлофановый пакет-маечку и радостно поднесла к машине.
– Три кило, – запыхавшись, сказала она. – С вас тридцатка.
– Держи, – полковник протянул ей деньги. Девочка деловито спрятала деньги в карман шорт, а НикНик положил на пассажирское сиденье пакет огурцов.
– Так где дом Дорофеева?
– Тама, за поворотом, – девчонка махнула рукой влево. – У него жёлтый забор. Не ошибётесь.
– Спасибо.
– Может, вам зелень нужна или кабачки? – с надеждой в голосе спросила она.
– Спасибо, и огурцов хватит.
Девочка вздохнула и поплелась к табуретке. А полковник поехал туда, куда она указала. Свернув влево, он увидел жёлтый забор, который был у третьего дома. Григоренко вышел из машины и нажал на брелок. «Киа» подмигнула хозяину фарами.
Под козырьком свёрнутым из оцинкованного железа был звонок. Он нажал на кнопку. Через какое-то время калитку открыл долговязый поджарый мужчина с очень коротким ёжиком чёрных с проседью волос и очень загорелым телом. На узких бёдрах болтались обрезанные джинсы.
– Здравствуйте, полковник Григоренко, – развернув удостоверение, представился НикНик. – Я могу войти?
Мужчина помолчал, затем, тяжело вздохнул.
– Я знал, что рано или поздно этим всё закончится. Проходите, – пробасил мужчина и сделал шаг в сторону.
Полковник зашёл во двор. До калитки вела тенистая арочная аллея, увитая виноградом. Большие гроздья наливались солнцем. Каждая кисть была бережно подвязана к арке, чтобы не травмировать лозу. Они вышли к крыльцу. Навес был оплетён барвинком. Весёлые граммофоны покачивались на лёгком ветерке, как и противомоскитная сетка, которая закрывала дверной проём. Справа стояла беседка, вокруг которой росли разноцветные космеи. Посреди беседки был стол и лавки с удобными спинками. На столе, застеленном клеёнкой, стояла большая корзина земляники.
– Одну минуту, – сказал мужчина и исчез в доме.
НикНик зажмурился от удовольствия. Он осмотрелся по сторонам: вот грядки с огурцами, которые сидели важными раскидистыми кустами. Вот зеленеет лук, далее – капуста. Вот пышные кусты помидоров, которые тоже все подвязаны к колышкам. Ближе к забору – смородина и крыжовник. Полковник присмотрелся и увидел, что вдоль грядок лежат трубки: модный капельный полив. Он одобрительно качнул головой – в доме есть хозяева. Он взял горсть земляники и закинул в рот. От удовольствия Николай даже прикрыл глаза.
– Угощайтесь, – почти над ухом прогудел знакомый бас.
Полковник глянул на него и проглотил землянику.
– Да я уже, – улыбнулся он. – Извините, не устоял.
– И правильно сделали.
Мужчина уже переоделся в футболку и джинсы. Он поставил две пиалы, две чашки и кринку с молоком. Они сели.
– Мои документы, – мужчина развернул паспорт.
«Дорофеев Георгий Ларионович», – прочёл полковник. Он полистал паспорт, увидел, что тот сорокалетний уроженец Любимовки, временная прописка была Мелитопольская, где, Дорофеев учился в сельскохозяйственной академии. Штампа ЗАГСа нет. Следовательно, если и живёт с кем-то, то в гражданском браке.
– Спрашивайте, – запивая молоком порцию земляники, сказал Дорофеев.
– Алина с вами живёт?
Он помолчал, затем бросил в рот несколько крупных продолговатых ягод.
– Кто сказал? – вопросом на вопрос ответил он.
– Я в монастыре был.
Дорофеев хмыкнул. Мелкими глотками допил молоко и тыльной стороной ладони вытер губы.
– Ну, раз матушка Иулиания дала добро… – Он откинулся на спинку лавки и сделал движение ладонью, словно убирал со лба чёлку. – Фу-ты, – отмахнулся он и растерянно посмотрел на руку. – Три месяца стригусь, а всё кажется, что волосы падают на лицо. Семь лет с космами ходил. Надоело. – Он медлил.
Полковник не торопил его, хоть время и поджимало. Он украдкой бросил взгляд на часы, который перехватил Георгий и, понимающе кивнул.
– Алинка! – громко крикнул мужчина.
Из дома вышла невысокая стройная женщина. На вид ей было около сорока. Кончик длинной русой косы был заткнут за пояс фартука. На ней был лёгкий вылинявший домашний халат в горошек.
– Чего тебе?
Она бросила испытующий взгляд на Григоренко и замерла на месте.
– Если вас прислал Челышев, можете уходить. Я никуда не поеду.
В это время из виноградного туннеля выбежала крупная немецкая овчарка. Её длинный алый язык то и дело облизывал нос. Овчарка заметила гостя и, обнажив крупные клыки, зарычала. «Что-то мне везёт на псов», – подумал полковник. За овчаркой появился очень высокий и очень худой парень. Не было никаких сомнений, он был сыном Дорофеева. Синие, как у отца глаза, такая же смуглая загорелая кожа. Высокие скулы. Единственное, что их отличало – длинные чёрные волосы парня были собраны в хвост и завязаны на макушке.
– Бать, проблемы? – низким голосом спросил парень.
– Батыра посади на цепь и иди в дом, Глеб. Мы тут сами разберёмся.
– Зови, если что.
Парень подхватил пса за ошейник и повёл к левому крылу дома.
– Григоренко Николай Николаевич, – теперь уже Алине представился гость. – Полковник…
– Вас нанял мой муж? – прервала полковника женщина и нервно затеребила кончик косы.
– Нет. Но я хотел бы больше о нём узнать. Можете рассказать?
– Он – дьявол.
Дорофеев встал, подошёл к женщине и приобнял.
– Он пришёл от сестры, – на ухо шепнул он Алине и кивнул в сторону полицейского.
Алина облегчённо вздохнула, села на скамью напротив Григоренко и положила тонкие, тронутые золотистым загаром руки на стол, и сцепила пальцы в замок.
– Помогите мне, – тихо сказала она. – У него Ника. Он изувечит её. – Её голос задрожал, по щекам потекли слёзы. – Я не встречала ни одного человека, который бы перед ним устоял.
– В смысле? – не понял полковник.
– Он называет себя Мастер Иллюзий… Я еле вырвалась из его лап… Там дочка, Никуша. Умоляю, помогите мне!..
Женщина заплакала. С ней рядом сел Георгий. Он обнял её. Алина плакала, уткнувшись в его подмышку.
– Он монстр, чудовище. Его нужно изолировать! Вы не представляете, в каком аду я жила!
Затем она глубоко вздохнула, несколько раз всхлипнула и сказала:
– Я расскажу вам всё, что знаю, выводы делайте сами.
Григоренко вытянулся в струнку, он ловил каждое её слово.
– Я вышла замуж в двадцать три. Не смотрите на меня так. Мне и тридцати ещё нет… Когда познакомилась с Челышевым, то подумала, что вот она, любовь. Настоящая, как в книжках пишут. Он так красиво ухаживал. Я просыпалась по утрам, а у меня на подушке был букет цветов и записка с каким-то милым посланием. Как он это делал, я тогда не понимала. Однажды он арендовал небольшой теплоход и сделал мне там предложение. Я действительно вышла замуж по любви. Хотя многие от зависти, говорили, что я его просто жалею. Нет, я никогда не жалела его. Я не жалею инвалидов. Они для меня полноценные члены общества. Миша завоевал меня, как Александр Македонский Персию. Я не понимала, как я жила все эти годы без него. Если бы мне в тот момент приказали прыгнуть за него в огонь, то, не раздумывая, прыгнула… Мои родители наш брак не одобрили. Они считали, что такая как я, должна была выйти замуж за более достойного кандидата. Мать плакала, отец молчал. Я считала себя виноватой в том, что наша любовь так расстроила родных.
– А его родители?
– Его отец и бабушка, умерли. А о матери он никогда не говорил. Не знаю, может быть её лишили материнских прав?
– Выясним, – кивнул полковник.
– Миша как-то сказал, что хочет тет-а-тет переговорить с моими родителями. И приехал тогда, когда меня не было дома. Я не догадывалась, что произошло. Они внезапно согласились на наш брак и благословили нас. Моей радости не было предела. Михаил настоял на том, чтобы свадьба была в узком семейном кругу. Я была согласна на любые условия. А вот на платье и туфли он расщедрился, их мне привезли из Парижа. Я онемела, когда их увидела. Мои подруги лопались от зависти. Знали бы, дуры, чему завидовали… Я переехала к Мише в дом. А через месяц оказалось, что я беременна. Муж очень обрадовался этому и ждал мальчика. Пока я ходила в положении, то буквально купалась в его любви… Ника далась мне очень тяжело, я чуть не умерла… Врачи сказали, что детей у меня больше не будет… Новость о том, что родилась девочка, очень расстроила мужа. Ещё больше его расстроило то, что у меня больше не будет детей. Дальше, начались странности. Как только я вернулась домой, мне выделили отдельную комнату. Миша объяснил это тем, что мне нужно отойти и оправится после родов. Нику он забрал в нашу спальню. Он нанял для неё кормилицу, уверив меня, что так будет лучше для нас обеих. Затем, в доме появилась эта выдра. Исчадие ада с подходящим именем – Аделина Львовна. Михаил сказал, что это наш мажордом, она будет мне во всём помогать… С её появлением, дочку я видела раз в день. Муж считал, что нельзя баловать ребёнка. С ней нужно обращаться с самых пелёнок как со взрослой. Любые попытки проявления моей ласки или любви пресекались на корню. Ада чётко за этим следила. И сразу же забирала Никушу, как только я хотела поцеловать её или прижать к себе. Я думала, что схожу с ума. Мишу как подменили. Он стал холоден и резок. И ещё… у меня начались провалы в памяти. Я просыпалась утром и не помнила, что со мной было вчера. Вернее, помнила, но не всё.
– А родители? – поинтересовался полковник. – Они что-то заподозрили?
– Мама и папа полностью на его стороне. Только у Жоры, – она глянула на Дорофеева, – оказался иммунитет к нему. Жора мой двоюродный брат. Если бы не он, я бы свихнулась.
НикНик с непониманием смотрел на неё.
– То есть, они приняли его точку зрения? – он перевёл взгляд на Георгия. – Почему вы не пытались им рассказать о том, что творится в семье сестры?
– Бесполезно. Они слышат только себя и Челышева.
– А то, что дочка растёт не зная матери?
– Они не знают об этом, – вздохнула Алина. – Муж кормит их сказками, приезжает с Никушей на выходные. Родители в зяте души не чают.
– Почему вы в полицию не обратились?
– Потому что я не могла этого сделать. Да и что бы я написала в заявлении? Что над дочкой издеваются? Любая комиссия увидела бы дом и образцовую комнату Ники, в которой всё есть. Папа в ней души не чает. И? Я бы выставила себя полной дурой.
– А сейчас? Заявление напишете?
– Нет, – потупив взгляд, сказала Алина. – Я не могу рисковать жизнью и здоровьем Ники.
– Я видел вашу дочь.
Алина посмотрела на него, глаза наполнились слезами.
– Как она? Как моя девочка?
– Играла с мячом.
– Странно, – пробормотала женщина. – Она никогда ни с чем таким не играла. Только головоломки… Ника в два года могла за пять минут собрать кубик Рубика.
– Ваша дочь вундеркинд?
– Возможно. Я до конца не знаю всех её способностей. Но он может вырастить из неё маленького монстра. А когда Никуша повзрослеет, то этот монстр сожрёт её, как сожрал Челышева.
– Я не смогу вам помочь, если вы и дальше будете говорить загадками, Алина. Извините, но я устал выслушивать эти литературные метафоры: дьявол, Мастер Иллюзий, монстр. Вы уж определитесь, кто он.
– Он очень сильный гипнотизёр. И фанатик своего дела. Именно – фанатик. Николай Николаевич, моего мужа полностью поглотила работа. Это тот самый случай, когда его дар стал проклятьем. Ника, возможно, унаследовала его. В три года она с лёгкостью передвигала взглядом кубики.
– Что?
– Об этом вам лучше поговорить с профессором Мануйловым. Однажды мне удалось привезти Никушу к нему. Он мне так и сказал, что дар может стать проклятьем. Смотря куда его повернуть.
Григоренко молчал.
– Я дам его контакты. Конечно, если он ещё здесь практикует, а не уехал в Данию, как планировал.
– Как вы сбежали от Челышева?
– Я год готовила побег. И еле скрылась от его псов-охранников. Да кому я рассказываю, вы у нас были, сами видели, что охраняется дом не меньше, чем стратегический объект государственного назначения. В чём была, в том и сбежала. Я знала, что дальняя родственница Жоры – игуменья. Я её ни разу не видела, но знала, где находится монастырь. Примчалась к ней. Исповедалась… Она и сказала, чтобы я к Жорке поехала. Мишка сюда не приедет.
– Вы так в этом уверены?
– Не уверена. Но… как бы объяснить… я это интуитивно чувствую. Если бы он хотел меня найти и навредить, то поверьте, он бы сделал это.
– Глеб! – крикнула Алина.
На пороге тут же возник долговязый парень.
– Принеси мой телефон.
Парень скрылся в доме и через минуту появился с телефоном в руках. Женщина продиктовала полковнику номер Мануйлова и оставила свой, чтобы быть на связи.
– Помогите мне, полковник. Кроме вас этот клубок никто не распутает.
НикНик уезжал с лукошком земляники, которое стояло рядом с огурцами. На землю спускались золотистые сумерки. Полицейский гнал «Киа» в пыльную столицу. Он по дороге созвонился с Виктором и вкратце рассказал историю Алины.
– Вить, давай завтра поговорим. Что-то вымотался я сегодня.
– Да не вопрос, – ответил на том конце провода капитан. – Завтра, так завтра.
Последнее, что расслышал Шериф в своём смартфоне – скрип тормозов, глухой удар и короткие гудки.
Copyright (с): Ляна Аракелян. Свидетельство о публикации №365384
Дата публикации: 20.04.2017 17:21
Предыдущее: Двести десять чашек кофе. (часть 19) Марк_1Следующее: Двести десять чашек кофе (часть 21) Селена

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Скоро!
Тема недели
Литературный семинар-конкурс миниатюр
«Семь тетрадей жизни»
Положение о конкурсе
Cеминар
Конкурсные работы
Объявления и итоги
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Писатели нового века
Приглашаются волонтеры!
Направления
деятельности
Билеты и льготы
Порядок освобождения
от оплаты взносов
История МСП
Реквизиты и способы
оплаты взносов
Бизнес-ланч для авторов
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Издательство
"Новый Современник"
Новости, анонсы, объявления
Бизнес-ланч для авторов
Книжные серии Союза писателей
Типовые расценки на печать книг