Приглашаем членов МСП и авторов, желающих вступить в наш Союз писателей к участию в Литературных конкурсах на премии МСП и других конкурсах с призовым фондом.
Валерий Рыбалкин в проекте критики "Мнение"
Бал у кадетов
Читаем и критикуем!








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Конкурсы для членов МСП
и авторов, желающих войти в его состав
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Клуб Красного Кота
Конкурс "Пишем стишки-порошки". Совместо с проектом
"Буфет. Истории за нашим столом"
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Регистрация на портале
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Регистрация на портале
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Евгений Ткаченко
Объем: 18638 [ символов ]
Гонения
Пока молодой живешь на белом свете жизнью текущей, она захватывает и занимает тебя всего. О конечности и кратковременности своего пребывания на этой земле не задумываешься. В душе ощущение, что жизнь - она большая-большая, почти вечная. Когда сталкиваешься со смертью кого-то из близких, то не понимаешь ее и пугаешься. Душа не желает воспринимать это явление. Оно никак не вписывается в твою чудную, интересную земную жизнь. О том, что это страшное явление касается и тебя, не хочется даже и думать.
Проходит время, решаешь последовательно вопросы, поставленные этой земной жизнью: сажаешь дерево, строишь дом, растишь детей. В какой-то момент вдруг начинаешь замечать, что изменилось время - бежать оно стало значительно быстрее. В душе постепенно проявляется понимание конечности бытия. Начинаешь жалеть убегающие дни и осознавать, что убегает именно твое время на этой земле. Особенно обостряется это ощущение, когда уходят твои родители и ты неожиданно оказываешься крайним. Осознав это, чувствуешь внутри какой-то холодок, и сразу же резко меняется твое отношение к смерти. Вдруг осознаешь абсолютную неизбежность ее, понимаешь, что она стала ближе, и удивляешься тому, что не страшно – перестала она пугать. Может, потому, что уже много близких и любимых ушло туда, в жизнь вечную. Сразу вспоминаются мои бабушки, каждая из которых говорила почти слово в слово такую фразу:
-А ведь я не боюсь смерти…
При этом смотрели бабушки ясными глазами, и казалось, что их светящиеся лица отражают какое-то знание, мне еще неведомое.
И замечаешь еще одно, что вместе с этой протекающей жизнью уходят в небытие какие-то события, порой настолько серьезные, что забывать их нельзя. Именно из них выросло сегодняшнее время. Поняв это, вдруг осознаешь важность и значимость этих убегающих событий и необходимость оставить потомкам правдивые свидетельства о них. Это вдруг вызревшее в тебе понимание в первое мгновение вызывает в душе чувство, что пришло оно поздно и почти не осталось на земле людей, которые были свидетелями тех событий, и добыть эти свидетельства невозможно. Однако знание того, что это воля Божья, тебя успокаивает, и уже воспринимаешь это пришедшее понимание как намек свыше - посмотреть по сторонам. Может, ту информацию, которую тебе предлагают запечатлеть, еще можно получить, и даже она где-то рядом с тобой.
А ведь и правда, если вдуматься совсем неслучайно возродился храм Успенья Божией Матери в деревне Сологубовке, и духовная жизнь вокруг него тоже начинает возрождаться, но нет твердой опоры для этой новой жизни, провалилась она куда-то. Ведь вера – это связь с прошлым, а здесь утеряно совсем недавнее прошлое, никем оно не описано и не зафиксировано. Есть память, записи о времени дореволюционном, когда владели этими землями князья Юсуповы. Есть время сегодняшнее, которое мы все воочию видим и ощущаем. И между этими отрезками времени - пустота. Кажется удивительным, что провал пришелся на Великую Отечественную войну – знаковое и судьбоносное время для нашего народа, и особенно для этой местности.
Больше трех лет земля эта была под властью немцев, а местное население находилось в гонениях. Как же жили тогда наши дедушки и бабушки? Как выживали? Почти ничего не знаем про это мы, потомки их. Может, не делились они памятью своей с нами по двум очень естественным причинам. Первая та, что человеку свойственно неприятное быстрее забыть и никогда не вспоминать. Ну, а вторая – радость. Радовались они тому, что выжили и воспоминаниями не хотели эту радость омрачать.
Из моей близкой родни по линии матери попали в оккупацию в Сологубовке целых девять человек, а рассказать об этом времени может сегодня только моя двоюродная сестра Анна. Сестра попала под оккупацию немцев как раз в описываемом районе и попала ребенком уже сознательным. Было ей почти шесть лет, и больше трех лет войны она достаточно хорошо запомнила. Анна охотно откликнулась на мою просьбу рассказать об этих годах ее жизни.
Осенью 1941 года жила она со своей матерью Агафьей Николаевной, моей родной тетей, в деревне Березовка, расположенной в четырех километрах от Малуксы, в доме своего деда Петра Филипповича. Отец ее, Петр Петрович, в то время уже был призван в армию и воевал, как и его трое младших братьев. Братья - Семен Петрович и Александр Петрович были в регулярной армии, а самый младший, шестнадцатилетний Михаил, в партизанах. Забегая вперед, скажу, что погибли в этой войне все четыре брата. Старший - отец Анны - воевал дольше всех и погиб в Белоруссии в 1944 году.
Интересно, что деревня эта расположена в лесу, вдали от дорог, но немцы туда пришли раньше, чем, например, в Сологубовку. Свою первую встречу с ними сестра Анна описывает так:
- Сижу на крыльце дома и наряжаю куколку. Вдруг слышу крик моей тети Ани: «Немцы! Немцы!». Поднимаю голову, а тетя бежит к дому, размахивая платком над головой. Она еще и до дому не добежала, а на дороге уже появились два мотоцикла с колясками, а в них солдаты с автоматами в руках.
В этот же день немцы собрали жителей деревни, выбрали старосту и велели освободить все дома для проживания военных, а самим перебраться жить в подвалы и погреба.
Жили мы в подвале нашего дома вместе с родителями отца - Петром Филипповичем, Аграфеной Лаврентьевной и их дочерью. В подвале было сыро, и через два месяца проживания там мать начала болеть. На семейном совете приняли решение просить немецкие власти разрешить матери вместе со мной перебраться на постоянное место жительства в деревню Сологубовка, в дом маминой мамы, моей бабушки Евгении Прокофьевны. Немцы разрешили и выписали нам пропуск, но только после того, как навели справки и удостоверились в том, что мы их не обманываем. Пропуск нам выписали на сутки, и не имели мы права передвижения в комендантский час, в темное время суток.
Получив пропуск, мы с мамой ранним утром собрались в путь. Со слезами и рыданиями дедушка с бабушкой и моя тетя проводили нас. Поздно вечером с еще большими слезами встретили нас в Сологубовке.
Сейчас я представляю, как трудно было больной матери со мной, пятилетней дочкой, преодолеть путь длиной целых 25 километров в течение светового дня. Это был ноябрь, а день в ноябре очень короткий. Шли мы через Белоголово, Ерзуново, Шапки, Петрово. Пытались по дороге сесть на попутные подводы: кто-то и подвозил, а кто-то и отгонял кнутом. И тогда, так же как и сейчас, люди были разные, - были добрые, встречались и злые.
Пришли мы к дому уже в темноте, и слезы у встречающих были не только от радости встречи, но и оттого, что буквально накануне в соседней деревне Петрово расстреляли женщину за хождение по деревне в темное время суток.
Осенью 1941 года немцы провели две акции устрашения населения: расстреляли женщину в деревне Петрово и расстреляли у нас, в Сологубовке, Ульяну Финагину. В обоих случаях расстреливали показательно - на глазах всех жителей деревни.
С Финагиной дело было так: ночью неизвестные постучали в окно дома, назвались партизанами и попросились на ночлег. Ульяна пустила, а это оказались провокаторы…. Остались три сына, младшему из которых было пять лет. К счастью, все дети выжили. Живым вернулся с войны и ее муж. Расстреляна она была на сологубовском кладбище у двух берез, которые стояли до последнего времени. Ульяну помнят, и почти все местные жители могут указать место ее могилы.
Придя в Сологубовку, немцы, как и везде, первым делом выбрали старосту и здорово здесь промахнулись. Старостой деревни стал дядя Аким Савинов. После войны выяснилось, что работал дядя Аким на партизан, и частенько жили они в его бане. Однако вел себя он настолько аккуратно и строго, что даже деревенские ничего не знали о его связи с партизанами.
Систему проживания местного населения в Сологубовке новая власть выбрала другой, если сравнивать с Березовкой. Жили в банях, у кого они были, а остальные уплотнились и жили по пять-шесть семей в одном доме. Лучшие деревенские дома использовались немцами следующим образом: двухэтажный дом мельника, что находится напротив деревенского погоста, заняли они под комендатуру. Барский дом в парке определили под столовую. Наш дом оборудовали под госпиталь и использовали как госпиталь в течение двух лет, также как и дом-близнец, стоявший рядом с нашим домом. В деревне, в то время, находились и наши военнопленные, которых оккупанты держали в конюшне на берегу реки Мги.
Мы c мамой жили в бане. Вместе с нами жили сестра мамы Марфа с дочерью Валей – моей сверстницей. Питались очень плохо, голодали. Ели в основном лебеду и картофельные очистки с немецкой кухни. Взрослых немцы заставляли работать, в основном на строительстве дорог.
В апреле 1942 года я перебегала дорогу, завязла в грязи и на меня наехала немецкая машина. Из машины вышел солдат, вытащил меня, посадил на обочину дороги, и они уехали. Машина повредила мне правую ногу – открытый перелом. От боли и страха плачу, и вижу сквозь слезы, как в тумане, что бежит ко мне моя мама, падает, поднимается, бежит, снова падает. Мама отнесла меня в госпиталь, … в наш дом. Там врач сложил мне ногу, на всю ее длину наложил гипс и потом на гипсе что-то написал.
В мае на окраине деревни, у Поклонной горы, со стороны реки Мги были вырыты землянки, и всех жителей деревни перевели жить туда. Жили мы в этих землянках недолго, может месяца полтора. Летом немцы заставили нас уйти за пределы Сологубовки к деревне Петрово, где мы снова жили в землянках.
С ногой моей получилась целая история. Больше четырех месяцев проходила я в гипсе. Кость, конечно, срослась, но под гипсом на коже появились нарывы, и я очень мучилась. Обратились в немецкий госпиталь. Врач пытался найти на гипсе запись, но не найдя ее, нас поругал и гипс снять отказался. Я ведь не знала, что эта запись такая важная и не берегла ее, а за четыре месяца гипс весь потерся и загрязнился.
Но однажды случилось чудо: к нашим землянкам подъехал мотоцикл с коляской, из коляски вышел тот врач, который накладывал мне гипс четыре месяца назад, он и спас меня второй раз, сняв этот опостылевший и замучивший меня гипс.
В конце лета началась особенно неприятная полоса в нашей жизни. Нас, мирных жителей, немцы погнали. И были мы в дороге, может, полгода, пока не осели в Латвии, в городе Лиепая (в то время Либава).
Сначала нас из деревни Петрово перегнали в старые землянки под Сологубовку. Потом, примерно через две-три недели, погнали в Тосно. В Тосно мы провели несколько дней. Там было страшно: вокруг дым и огонь – все горело. Нас гнали пешком несколько дней. И в результате пришли мы в Вырицу. Сколько там жили, я не помню, но помню, как плохо мне в Вырице было. Меня все время прятали, и гулять запрещали. Прятали и моих двоюродных брата и сестру, Петю и Нину.
Только спустя много лет, попав в категорию малолетних узников, я на одном из наших собраний узнала, что строгость со стороны взрослых в Вырице по отношению к нам, детям, была вызвана тем, что находился там детский донорский концентрационный лагерь. Наши родители об этом знали и прятали нас подальше от немецких глаз.
Однажды всех нас загнали в товарные вагоны, закрыли и куда-то повезли. Привезли в Латвию, в город Лиепаю, и там определили жить в концлагере. Жили мы в лагере за колючей проволокой в бараках с земляными полами, спали на двухъярусных нарах. Охраняли нас немцы и латыши, а помогали им овчарки. Вместе с нами в лагере было много еврейских семей. Сдружилась я там с девочкой моего возраста. То, что моя подружка - еврейка, я конечно, не знала, и не понимала. Все люди для меня тогда, кроме немцев, были одинаковы.
Как-то вечером пришли два немецких солдата и увели мою подружку вместе с ее бабушкой и мамой. Уходя, ее мама дала моей маме красивый шерстяной плед и сказала:
- Галя, возьми для Ани, нам он уже не пригодится.
Их расстреливали почти каждый день. Наполняли людьми грузовую машину и увозили. Расстреливали где-то недалеко от лагеря, поскольку примерно через час, как уходила машина, мы слышали автоматные очереди.
Ну а плед лет двадцать после войны служил нам, напоминая всем те тяжелые испытания, а мне мою лагерную подружку.
Жизнь в этом лагере была отлажена с немецкой пунктуальностью. Все заключенные разбиты на группы в соответствии с возрастом и здоровьем. Самых крепких и молодых немцы каждое утро увозили на тяжелые работы. Старики и дети были в самой низкой категории заключенных, но и они были востребованы. Рано утром у входа на территорию лагеря уже стояли подводы латышских хозяев, которые набирали рабочих себе в хозяйство. Меня с бабушкой часто забирал один и тот же хозяин. Были у него коровы и овцы но, самое страшное для меня, громадное стадо гусей, пасти которых хозяин заставлял меня. Бабушка целый день работала, а я бегала и пряталась от гусей. Отношения с ними не сложились, не признавали они меня, и никакой прут и строгий голос не помогали. Гуси до сих пор для меня - самый страшный зверь на свете.
Из почти трехлетней жизни в немецком концлагере запомнилось два момента. Один неприятный, а другой приятный. Неприятный момент – это блохи, которые нас ну просто заедали, и спасенья от них не было. Блохам там было раздолье: земляные полы, засыпанные соломой, и двухъярусные дощатые полати, на которых спали самые разные люди. Иногда, доведенные до отчаяния, мы с бабушкой выходили во двор, выносили тряпье, на котором спали, и в швах давили блох. Их было столько, что швы белья были черные от них.
Приятный момент – это вечерние воспоминания о родине, о Сологубовке. Вспоминали всякое, но в основном веселое и забавное. Хорошо запомнила я, как бабушка рассказывала о том времени, когда работала она у князя Юсупова в усадьбе. Перед приездом Юсуповых, рассказывала бабушка, управляющий подряжал всю Сологубовку наводить порядок в хозяйстве барина. В дом нас не пускали, мы убирались в парке, который был только из лип и дубов, облагораживали речку и работали в хозяйственных строениях. Юсуповы любили порядок, а мы, старообрядцы, тоже любили чистоту, были аккуратнее православных, и поэтому в имении работали всегда сологубовские. Работали мы особенно старательно еще и потому, что за эту работу нам платили столько, что нигде больше заработать было невозможно. А когда баре приезжали, то мы всей деревней встречали их у Поклонной горы, и одаривали они при встрече всех, в основном давали деньги.
Надо сказать, что была в лагере и еще одна тема, которая всех занимала: это встречи и разговоры с людьми из разных районов нашей необъятной родины. Они, эти люди, были интересны для нас, а мы для них.
Так, уже в 1944 году, в лагере появилась молодая девушка лет двадцати без ноги и на костылях. Какое-то время, пока к ней не привыкли, была она центром внимания, и даже я, будучи восьмилетним ребенком, ее появление в лагере хорошо запомнила. Поразила она меня не только тем, что была без ноги и на костылях, и называли ее почему-то радисткой, но и тем, что курила папиросы, также как это делали мужчины. В подруги она выбрала мою мать, рядом с нами провела в лагере целых полгода и много за это время общалась со мной. Звали ее Нина Серухина, родом она была из Серпухова, что под Москвой. Радисткой Нину называли не случайно. Действительно, она окончила школу радистов и была заброшена на парашюте в тыл к немцам в конце 1943 года. Сразу же попала в плен с множеством пулевых ранений в ногу. В немецком военном госпитале ногу ей ампутировали, немного подлечили и отправили к нам в лагерь. После войны мать с ней переписывалась. Летом 1947-го приехала Серухина к нам в гости в Сологубовку. Выделили ей отдельную комнату на первом этаже, и прожила она в нашем доме целую неделю. Лицо Нины было постоянно бледным, и выглядела она больным человеком, но продолжала при этом много курить.
Приезд Нины к нам мне очень запомнился еще и следующим эпизодом. По приезде подарила она мне целых тридцать рублей. Сумма эта казалась огромной, никогда еще у меня не было столько своих денег. Конечно, удержаться от того, чтобы не похвастаться перед деревенскими подружками, я не смогла и вечером, отправляясь гулять, взяла их с собой. Домой вернулась в слезах и без денег. Кто-то из своих деньги у меня вытащил. Когда, кто и в какой момент - не знаю до сих пор. Горе было таким глубоким, что запомнилось на всю жизнь.
После отъезда Нины мама с ней еще несколько лет переписывалась. Потом Нина перестала отвечать, и мать решила, что она умерла, поскольку в последних письмах она писала, что сильно болеет.
Освободили нас из концлагеря весной 1945 года. Освобождение запомнилось для меня очень странным образом. Как только перестали нас охранять, самые отчаянные стали ходить в город. Приносили они продукты, иногда свежие и качественные. Так однажды принесли столько много рыбьей икры, что мы ее ели несколько дней. Но самое главное - приносили они одежду и всякие красивые вещи. У нас, детей, появилось такое страстное желание добыть красивые вещи для себя, что мы не устояли, сговорились и тайком от родителей ушли с территории лагеря.
Мародерствовать пошли втроем – две девятилетние девочки, я и моя сестра Нина, и двенадцатилетний двоюродный брат Петр. Зашли в первый дом. Дом большой, трехэтажный, из красного кирпича. С опаской обошли комнаты. Все-то там было разбросано, и на полу много бумаг. Я нашла красивую маленькую скамеечку и кувшинчик, который в результате оказался дырявым. Наши мародерские приключения закончились в первой же комнате следующего дома. Потихоньку, почти на цыпочках, заходим в большую комнату, а там прямо напротив двери, откинувшись в кресле, сидит убитый мужчина и остекленевшими открытыми глазами смотрит на нас. Мне кажется, что никогда в жизни я больше так не пугалась и так быстро не бегала. Мгновение - и я в своем бараке, рядом с мамой. Однако и скамеечку, и кувшин принесла, не бросила. Скамеечку эту привезли в Сологубовку, и она много лет служила нам.
Жили в лагере мы еще несколько месяцев. Время тянулось очень медленно, ведь душой все рвались домой. Взрослые переживали, что посадить уже ничего не успеют и зиму жить придется на грибах и ягодах. Только в конце июля 1945 года наконец подогнали к Лиепае товарные вагоны с такими же двухъярусными полатями, как в лагере, и повезли нас в Россию, на родину, в Сологубовку.
 
Привез Анне почитать написанное. Она прочитала и задумалась.
- О чем думаешь? – спросил я. - Может что-то не так?
- Да нет, все было так, все правильно. Однако не ощущается самого главного – этих бесконечных трех лет за колючей проволокой, этого постоянной неясности, напряжения и страха. Ведь это чувствовали даже мы, дети, которые по природе своей этого чувствовать не должны. Но это в воспоминаниях, пожалуй, не передать, для этого нужно писать целый роман….
Copyright: Евгений Ткаченко, 2016
Свидетельство о публикации №354178
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 05.04.2016 14:29

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Конкурс "Пишем стишки-порошки". Совместно с Клубом Красного Кота
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов