Приглашаем на поэтический конкурс "Хит Сезона".











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Новогодние розыгрыши призов от
Литературного фонда
имени Сергея Есенина
Положение о розыгрышах
Форум розыгрышей

Буфет. Истории
за нашим столом
Два сна как из прошлой жизни для жизни настоящей. Чтобы они значили?
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Светлана Мельникова
Объем: 21425 [ символов ]
Старик и озеро
— Я стар, Олёша, — бормотал старик Яков своему внуку Алексею, лежащему на теплой печи, среди сохнущих фуфаек и валенок, под стрекот сверчка.
Алёша никогда не засыпал, не послушав деда, его нравоучений, его истины. Как не ругала старика невестка, он упорно продолжал называть Алёшу Олёшей.
— Слово должно слух ласкать, соотвественно, дух святой в дом нести, святое к людям, живущим в этом дому. Если слово звучит резко, или слуху неугодно, или чувству неугодно, слово ж можно заменить на более благозвучное, слух ласкающее слово; так и ушам приятнее и душе покойнее.
Яков подумал ещё немножко и добавил:
— Вот у Филимона, соседа нашего, внук на филологическое пошёл. Учится, чертяга такой, в городе, а такой шабутной мальчонка рос, думал: никогда толку от него не будет. Ан, нет… пошёл… так задал я ему вопрос об мате. Говорю: от дедов знаю, что сквернословие — плохо, а вот от имени науки, почему плохо матами крыть? Так ить, сказал мне он таковую версию: якобы эти слова матные — они магические: прадеды и прапрадеды ещё при языческих обрядах пользовались этими словами, как заклинаниями, вызывали этими словами нечисть всяку. А при захвате Руси татаро-монголами ещё более таких слов низких у нас появилось. Вот и кроют наши русские всё и всех подряд этими словами, а нечистая сила, вызванная из преисподней, вызывает ярость и гнев, до убийств доводит, до зверствов всяких.
Внук слушал старика внимательно, хотя по малолетству своему, ему аккурат 8 годков стукнуло, мало чего понимал. Дедовский монотонный мягкий тембр был для него, как мяуканье котёнка, как тиканье больших часов за стеной, как журчание ручья. И обоим им было необходимо это общение, дед нуждался в слушателе, а внук — в рассказчике. Причём, Олёша, был хорошим слушателем: он никогда не перебивал, раз; он никогда не спорил, два; и всегда был убеждён в том, что дед прав, три. Деда мало кто слушал, а внуково внимание льстило его самолюбию, так как детей старик считал чистейшими душами.
Но, если бы кто-то другой вслушался в дедовские речи, то, возможно бы, понял, что сие красноречие не только для слуха приятно, но и для жизни полезно. Но… увы, слушать Якова может быть кто-то и хотел, но всё некогда; на слушанье ведь тоже время нужно, да ещё и внимание.
— Вот по что, Олёша, сейчас люди мрут, как мухи? А из-за своей же лени. Всё же для лечения от болезней под руками, под ногами лежит, только не ленись… Травку летом заготовь. Зверобойчика жёлтого, ромашечки беленькой, липочки пахучей… Ой, всех трав и не перечислить. Какую болезнь не знаешь, как лечить, в справочник по травам залезь, там всё прописано. Вареньица навари, а лучше — засыпь, все витамины сохранишь. Ягодок насуши, приправ разных купи или вырасти на огороде. Медок всегда в доме должон присутствовать, уксусы разные храниться должны: яблочный, али другой какой. Луком, чесноком, хреном, горчицей брезговать не моги, ой, не моги. Помидорку летом чаще потребляй.
Яков вздохнул, переживая за то, что народ не в свою пользу лениться.
— Не хочут люди народных средствов. Оно и ясно: таблетка оно, конечно, быстрей действует, да не верней. Таблетка она ведь болезню не убьёт, она только… Как его?.. Симптом на время ослабит. Антибиотика — вообще палка о двух концах. А травами да снадобьями всякими народными болезнь убьёшь. Ну ещё, конечно, нервничать не надобно, зла желать друг другу, проклятия посылать, а то — возвращается всё назад, как бумеранг, да ещё родных и близких задеть может. Желательно по праздникам сухие вина употреблять для разжижения крови, а вот на водке и самогоне желательно растирки разные настаивать. Для дезинфекции тоже можно иногда 40 граммулек принять, оно и печень не загубишь и здоровья прибавишь. Но не злоупотреблять! Ни в коем случае. Самогон считался у предков наших живой водой, то бишь — энергию старикам прибавляет. И курить нельзя, ох, уж, не советую! Уж, коль на то пошло, лучше выпить, но уж трубка — не… Все болезни обострит зелье энто. Так бы выздоровел человек, а тут, скорее всего, не сложиться ему здоровым быти.
Яков прикрыл внука стёганным одеялом и продолжил.
— Тмин нужно шире с пищей потреблять. Оно, понятно, приправы много не съешь. Да в супчик чай кинуть можно, или во второе какое блюдо. Тмин — хорошая вещь: инсульта забудет к вам дорогу. А вот мой дед, твой прадед, Никита, до 100 лет дожил; обливался он каждый день-деньской водой холодной. Два-три таза на себя выливал воды каждое утро. Вены у него однажды заболели, сеточки по ноженькам пошли, так взял он плоды каштана конского да на самогоне настоял, пил каплями. Пропал варикоз, как будто его отродясь и не было. Не сразу, конечно, постепенно выздоравливал. А он никуда и не торопилси. В церкву часто ходил, за здравие свечки ставил (себе, родным и близким), к иконам припадал: и к Серафиму Саровскому, и к Николаю, и к Пантелеймону, ко многим святым обращался. "Символ веры" читал. Искренне просил здоровья, не лукавил, прощенья у бога просил за свои пригрешения. Ведь болезнь — это сигнал нам, что живём не правильно, что обидели кого-то, что — злые. А как от всей этой энергетической пакости избавишься, искренне раскаишься, болезня уходит и никогда больше не возвращается. Жить надобно по-людски. Порядошно.
Дед встал со скамьи, дошёл до стола, на котором стояла крынка с молоком, отломил краюху хлеба, поел, и опять заговорил. Настроение у него такое сегодня было: говорить.
— А вот, Олёша, ещё одна истина: прислушивайся всегда к своему организму. Что он хочет, то и кушай. Упаси тебя бог, когда-нибудь сидеть на какой-нибудь модной диете. Захотел солёненького — надо съести, кисленького хочется — опять себя не обижай: хоть лимончика, хоть клюковки, хоть кваску отведай, на худой конец уксуса в стакане разведи.
Алёша уже засыпал, но дед всё не умолкал. Он всё больше и больше во вкус входил со своими разговорами о житье-бытье. Он говорил и говорил, но нечаянно взглянув на внуку, увидел, что тот уже видит седьмой сон.
— Не слышишь уж ты меня давно, — приуныл дед, — Спи, милый. Спи, добрый мой, соловейчик, ласковый мой и смышлёный. Завтра, авось, будет день хороший, без снега, так гулять пойдём вместе с тобою. Ты спи, соколик, ненаглядный мой. Я, бде, тоже к тебе на печь бы полез кости старые греть, да праздник сегодня. Да и псу поисть не дал. Гавкает он сильно седня. Чо гавкает? Сам не знает. Может волка учуял? — продолжил разговор уже с самим собою Яков. — У Ивана, соседа, месяц назад прямо с крыльца серые собаку утянули. Тот утром искать свово пса принялся, а его нет нигде. Искал… искал… Нету, нету… А Прокл Иванов, с другой стороны улицы соседушка, проходя сказал: дескать, не ищи свово пса, нетути его ужо; видел, говорит, как пронёсся волк-вражина мимо, а на плече твоя собака болталася, как шнурок. Так, в пасти её держа, за шею, и утёк в лес серый.
Дед неторопливо вышел в сени. Взял дубину и вышел во двор. Пёс лаял на соседскую кошку.
— Ну, ты, Альфонс, — так странно звал своего питомца Яков, — Чего разгавкался? Пошто раскричался? Внука будишь, людей пугаешь. Скушно тебе, наверное, мой лохматушечек. Дай-ко бока твои поразлохмачиваю, потреплю тебя немножечко.
Пёс радостно заскулил, заскрёб передними лапами по снегу. Потом поднялся на задник лапы и залаял ещё громче, уже от восторга: от того, что о нём вспомнили.
— Верное ты существо, Альфонс, — дед Яков тискал собачьи лапы, гладил лохматую голову пса. А тот, как ошалел от счастья, визжал, лаял, валялся в сугробах и тёрся о ноги хозяина.
— Ну, всё-всё. Дай посижу маненько на лавке. — Пёс не унимался. — Всё, отстань ты от меня вражина такая, — Яков сделал с большим трудом несколько шагов в сторону, отбиваясь от собаки, и присел на длинную лавку. Тот улёгся у ног старика и успокоился, хотя голову не опустил и не отвернул в сторону, а преданно заглядывал в глаза.
— Я тебе вот что, Альфонс, скажу. Я бы тебя с радостью в доме поселил.Да нельзя. Ещё деды наши и прадеды говорили о том, что испокон веков собака в дому не селилась, только возле него в конуре, вот как ты. Нельзя собаку в дом пускать. Собака в доме — дьявол в доме, кошка в доме — ангел в доме. Не знай, почему так сложилось, но я традиций древности, слышишь, Альфонс, нарушать не вправе. Нельзя — значит нельзя. Понял?
Пёс немного отвлёкся от хозяина и занялся глоданием кости, но ушами шевелил — слушал, значит.
— Я вот наблюдаю уже давно за семьями, в которых собаки в доме живут тех или иных пород. И, скажу тебе честно, ты не обижайся, в каждой такой семье чего-ни то да не слава богу: у тех сын спивается, у тех отец повесился, у кого жена сбежала с полюбовником… и так далее и тому подобное. И я при всём моём уважении к тебе, Альфонс, на себе и своей семье эксперименты проводить не буду! Живи в конуре — раз так положено. Охраняй — раз твоя собачья судьба такая. А волка учуял, небось? — заметил Яков, что пёс насторожился, — Но у нас забор что надо! Сам строил!!! Небось, не запрыгнет. Хотя волк — скотина умная, но не добрая. А на что ему добрым-то быть? На то он и волк. Помню в деревне в моей во времена Великой Отечественной, машин не было ни одной; чтобы с нашей Осиновки до рынка в селе Воскресенском добраться к утру, зимой бабы выходили в три-четыре утра из домов, собирались вместе стайкой и шли пешком вдоль лесов. Шли и боялись. Волков боялись… Но — шли: семьи нужно было кормить. У всех детей по пять, шесть, восемь ребятишек, а мужики — все на войне. А хитрость какую делали. Никто не знает, какая тут роль платку отводилась. Да только волки выходили из леса, стаей выходили, шли возле женщин, но не нападали на них. А изюминка была в чём: бабёночки брали в дорогу большой пуховый платок. Одна из женщин, та которая шла последней, накидывала себе один конец платка на плечо, а другой конец платка у неё волочился по снегу. Что это для волков значило? Одному богу известно. Но стая сидела невдалеке от идущих, наблюдала за ними, шла за ними, но никогда не нападала.
А вот учительница одна была начальных классов. Она в школе работала в селе Владимирском, ведь в Осиновке-то не было школы. Вот она утром и шла в школу, сама-то осиновская была. Так то ходила с учениками, а тут что-то одна пошла. А зима была снежная, лютая. Вот на неё стая волков и вышла. Она к стогу сена успела подбежать, да подожгла его. Загорелся стог, как спичка вспыхнул, и прогорел быстро. Так стая не ушла. Ждала, значит, когда допылает сено. И учителка всё прекрасно поняла: что смертушка нежданная близится. Так пока стог догорал, она тетрадь с ручкой дрожащей рукой достала из сумки, да записку написала, что мол, доживаю последние минутки своей жизни; прощайте, мол, все родные и близкие, друзья и знакомые, любимые и хорошие. Так и сгинула, как стог догорел. Ох, страшной смертью погибла учителка. Потом только сумку нашли ейную, а в ней записку. Из записки и узнали, что случилось. А так бы и не знали, ну пропал человек и всё.
 
Старик зашёл с мороза домой, покряхтел немного. Невестка, до этого перебиравшая лук на чердаке, убирала чугун с зелёными щами в печку.
— Где вы, батя, ходите?
— Да дела на дворе были.
— Поешьте.
— Могу.
Яков с удовольствие налил себе в тарелку до краёв щи, добавил большую деревянную ложку сметаны, начистил репчатого лука с чесноком (без острого он никогда не садился за стол), отрезал большой ломоть ржаного домашнего хлеба. Сел за стол и с удовольствием стал кушать. Чего-чего, а аппетит у старика всегда был отменный. Тарелка быстро опустела, хотя щи были просто огненные. В конце ужина крякнул.
— Ох, гожие щи! Молодец, Варька, — похвалил он невестку, — всё упрело, ни нидосола, ни пересола — всё враз. А давече на Светлояре-то была?
— Была, батя.
— Много народу?
— Тьма. Тьма-тьмущая. Ещё бы народу не было, чай крещение. Пойдёшь что ли сегодня окунаться-то?
— Да надо сходить. Почему не сходить? Чай не разу ещё эту традицию не нарушал. Надоть старые кости окунуть во святое.
— Минус двадцать на улице.
— Ну, что ж? Вона целитель Иванов сколько по сугробам босиком проходил и — ничегось. А я чё? Хуже его? В прошлом годе окунался — ничего ж.
— Ничего ж! — передразнила Варвара. — Потом две недели кто на печке валялся? Не помнишь?
— Пошто не помню? Помню? Ох, и бодра была водичка крещенская! Ох, и взбодрился я! Как в Лапландии побывал. Так-то я ещё и на Кибелек не ходил, опосля купания.
Кибилек — это родник со святой водой. Находится он в двух километрах от озера в лесу. Вода из него излечивает самых безнадёжных больных. Считается, если лежачему больному дадут эту воду и он не поднимется, то ему уже ничто и никто не поможет. Рядом с колодцем находятся могилы трёх святых. По легенде именно в этом месте погибли три китежских богатыря. Бой был неравный. А богатыри защищали свою землю. Теперь с их могил верующие берут землю домой, считается, что она излечивает от разных болезней.
— Ну, да. Вот там тебя как раз и не хватало. Два километра лесом после окунания как бы дошёл? Ладно. Щас я причешусь. Колька уж на озере с мужиками, наверное, набухался поди.
Колька — это старший сын Якова, муж Варвары.
 
Вышли из дома обои в тулупы одетые. Невестка всю дорогу молчала, а Яков был в своём репертуар.
— Хорошее озеро у нас. Интересное, светлое… святое, одно слово.
— Не знаю, что уж лучше: простое или святое? Народу всегда — ужас! И едут — и едут! Каждый ж божий день. Раньше — только по праздникам наезды были, а сейчас всегда, в любое время года, народом кишит озеро наше.
— Вот ведь какое у нас озеро. На всю страну известное. Где же на всю страну? На весь мир. А ты — "лучше б простое..." А история у него какая богатая: и богатыри, и ступня богородицы. Уж сколько от бабуль и дедуль своих я об нём наслухался. Сказывают, как град Китеж затонул, одна царица, вошь ей в колесницу, прельщенная богатством затонувшим, решила из озера воду-то слить.
— Как это, слить? Это ж не кувшин: захотел перелил воду, захотел — свежую залил.
— А вот видела, от озера, как ручей большой отходит? Этот ручей в реку Люнда впадает. То эта царица рабов своих нагнала и заставила траншею глубокую рыть, канаву такую огромную, прям до энтой самой Люнды. Думала эта царица (плохо, видать у неё инженерная мысль работала), что вода вся из озера в реку соседнюю перельётся. Сколько денег ухлопала эта особа царственная на рытье канавы сей: ведь рабов кормить надоть. Кто ж на голодное пузо работать станет? А вода взяла и не пошла… — дед многозначительно посмотрел на невестку, — вот ведь как значит, — прищурился хитро Яков, — богатству захотела… Вода канаву-то затопила, а вить не пошла из озера-то… Не захотела.
— Бать, а правда водолазы на озере бывали?
— Были! — оживился старик. — Нырнули — нету дна.
— Как нету?
— А не достали. Шлангов у них не хватило до дна по длине. Сколько попыток сделали в нырянии, а дна не нашли. А слыхивала ты, что ребятишки маленькие, они ж как святые и безгрешные, когда озеро льдом покрывается, под ним цветы видят. Никто больше их не видит, а они — видят. И ещё праведники, настоящие святые видят.
— Какие-такие цветы?
— Разные: красные, жёлтые, синие — очень красивые, говорят.
— Вот ведь, хоть бы одним глазком увидеть...
— Сказано, только безгрешные, святые и дети видят.
— Чем же я так нагрешила тебе? Щи, что ли, переперчила?
— Да ты в бутылку-то не лезь, гляди выше. — Яков аж подпрыгнул перед невесткой, встал на дороге, и глядя ей прямо в глаза и, нахмуря брови, сказал. — Кто в позатом годе аборт произвёл? Внука ли внучку моих, кто погубил? И ведь в тихушку ушла, тихушница хренова.
— Виновата, батя!
— Виновата, батя! — передразнил её Яков, — Да ты теперь всю жизню будешь виновата.
— Я ж в церкву ходила, батюшка отпустил… Правда, сорок дён поститься заставил.
— Отпустил… Я б тебе так отпустил, вона — промеж рёбер.
— Ну, всё, батя. Ну, расскажи ещё что-нибудь про Светлояр, — попросила Варвара, чтобы отвлечь свёкра от щекотливой темы.
— Ан, да, — загорелся Яков и опять зашагал по тропинке. — А в Осиновке у нас жил один мужик — Пахом. Семьи у него своей не было. Набожный такой был человек. Одно слово — истинная вера в нём присутствовала. Его сроду в деревне никто не обижал, и сам он — безобидный был. Каждый день он на озеро ходил с Осиновки до Владимирского, три километра туда, три — обратно. Ни дня не пропускал. Болезнь или ещё что — всё едино — ходил на озеро, на наши горы.
— Так то — холмы. Какие ж это горы? — рассмеялась Варвара.
— Сказано — горы, значит — горы. Так раньше холмы и называли. Я их по сей день так зову. А однажды, горы открылись, и вышли из них святые мужи, все в белых одеяниях. Вышли и встали перед Пахомом. Сами по себе, как Пахом сказывал, красивые, умные, добрые. Смотрят на него и говорят: "Пойдём к нам", зовут его то есть с собой и на горы показывают. "Да я с радостью, — молвил Пахом, — вот только сбегаю с братом, да племянниками попрощаюсь, и сразу — вмиг прибегу обратно". Бросился со всех ног он в Осиновку. Так торопился, что падал несколько раз. Прибежал в деревню, бросился в ноги своей родне: "Прощайте, — говорит, — не поминайте лихом меня и не обижайтесь, но должен я уйти со святыми мужами — звали они меня!" И — пулей назад побежал. Прибежал… А горы — закрылись. И святых людей уже не было. Ужо Пахом плакать начал. Всё звал святых, молил о том, чтобы опять явились и взяли его с собой. До ночи сидел на горах. А горы боле при его жизни не открылись. Так он до самой смерти жалел о том, что сразу не ушёл со святыми.
— А озеро давно не оползают?
— Давно. А раньше — загадают желание — и три круга вокруг озера на коленях. И нельзя, пока не оползёшь, ни разговаривать, ни вставать с колен. А то, то желание, которое человек загадывал, могло не сбыться. Борозда образована была, как от лыж, только поширше маненько. В войну Великую Отечественную, ох, и много народу его оползло; просили у бога люди, чтобы родные и близкие с войны возвратились живые и здоровые. А одна бабушка, опять же с Осиновки, оползала ( уж после войны дело-то было)озеро вместе с внучкой своею. А два парнишки-хулиганчики малые, Васятка Сафатов да Николенька Волков эту бабку, а заодно и внучку, оседлали.
— Как это?
— Да ить как, сели на спину, да — поехали. Так и катались на бабушке и внучке по очереди, пока не надоело.
— А бабка?
— Что бабка? Сказал же, нельзя ей было ничего говорить, и вставать и уходить с борозды нельзя было. Она уже опосля прибежала в Осиновку, да отцам этих сорванцов нажаловалась. Сергей — отец Васятки, мужик сурьёзный был; всю войну прошёл; семья у него большая была — детей — куча мала. Сам валенки валял, да печи ложил в избах, этим и кормил семью. Толковый мужик был. Так отстегал сына солдатским ремнём, что тот неделю на заднем месте сидеть не мог. А Кольку Волкова отец в подвал посадил; под арест, так сказать, чтоб знал, значит, как над людьми верующими кочевряжиться.
— Н-да, — рассмеялась Варвара.
— Ничего тута смешного не было. А Васятка Сафатов не впервый раз получал от отца ремешка. Мать-то его Анна очень набожная женщина была. Всё молитвы читала. Сама грамоте выучилась ради этого. А ведь со столькими детьми — это очень не легко. А в один прекрасный день заходит в избу, а там Василий, опять же со своим другом Коленькой, состряпал лук и стрелы, и не нашли ничего лучшего в качестве мишени, они по иконам стали стрелять. Анна зашла, а Василий как раз пускал запустил стрелу и попал Николаю Чудотворцу прямо в глаз. Только слышат пацаны взади себя грохот какой-то, оборачиваются, а то Анна от ужаса в обморок упала. Ну, Сергей, тогда сына добротно отстегал: на лавку длинную положил. Стегает и приговаривает:"Сам, темнота, в господа не веруешь, так хоть уважение к тем, кто верует, имей",
Вспомнил старик ещё по пути о том, что Светлояр какими-то подземными путями сообщается с двумя красивыми озёрами: Нестияром и Кузьмияром. В доказательство он вот какой пример привёл: в молодости окольцевал Яков с друзьями щуку на Светлояре, а затем выловил её в Нестияре. А когда-то опустили в воду в Светлояр мешок пшена; так то пшено всплыло и на Нестеяре и на Кузьмияре.
 
Наконец, подошли к озеру. Там всё в огнях было. Прорубь большая присутствовала, как полагается, в виде креста. Батюшка молебен читал.
— Эй, Яков, тряхни стариной! — раздались голоса.
— Самим-то — слабо?
— Нет, мы уже.
— И тряхну! Ох, тряхну!!
Скинул Яков тулуп, обувку. Всю одежду аккуратно на коврик сложил, который ему заботливо Варвара постелила. Толпа расступилась — старость уважают. И… нырк с головой в прорубь. Варвара аж вздрогнула. А Яков уже вынырнул.
— Ой, ожгло всего! Ой, матушка моя! Ой, господи!
— Давай, дед, выбирайся.
— Ох, ещё два разка! Надо же по-христианскому обычаю, — и нырнул ещё два раза.
Выбрался кряхтя на берег. Десятки рук его подхватили, накинули сразу одеяло на тело. Обтёрли. Оделся сам. Нос — синий, зубы стучат.
— Ныряй, давай, — гаркнул невестке, — ведь как заново родился.
— Не буду, батя!
— Ну, нехай, пошли тогда домой.
Подошёл Николай.
— Как, батя, самочувствие?
— Нормальное самочувствие. А ты уже "под мухой" смотрю. Много-то не пей. Чай не свадьба: святой праздник!
— Ну, так я ж в честь праздника — десять граммулечек.
— Купался?
— Нет.
— Эх, молодежь, — Яков укоризненно покачал головой, — ладно, гуляйте. Пойду я до дома, до хаты. Олёшка там спит. Да и замёрз немного.
 
Варвара осталась с мужем. Дед побрёл домой со стариками. Пришёл. Укрыл внука. Лёг рядышком на печь и заснул.
Утром не встал с печи — приболел. Невестка ругалась.
— Ведь прошлый раз такое же было. Уж хоть бы в этом годе повременил с окунаньем. Чай уж не молоденький. Чего тебя в озеро-то зимой так тянет? — недоумевала она.
— Святое, — многозначительно произнёс Яков и задремал.
Copyright: Светлана Мельникова, 2014
Свидетельство о публикации №318958
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 10.01.2014 09:49

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
С днем рождения!
Людмила Клёнова
Расскажи мне...
Любовь Кулагина
Не надо раздражать Аллаха
МСП "Ноый Современник" представляет
Валентина Тимонина
Лицезрейте, господа
Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта
Остап Бендер в наши дни
О возобновлении выпуска наших журналов
Об издательской деятельности на портале и особых наградах за возобновление выпуска журналов
Мнение...Критические суждения об одном произведении
Виктор Лидин
Отпустила б ты...
Читаем и обсуждаем.
Презентация книги Михаила Поленок
"Не ради славы…"
Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Конкурсы 2022 года
Дипломы Номинатов конкурсов МСП 2022 года
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России
Литературное объединение
«Стол юмора и сатиры»
Общие помышления о застольях
Первая тема застолья с бравым солдатом Швейком:как Макрон огорчил Зеленского
Комплименты для участников застолий
Cпециальные предложения
от Кабачка "12 стульев"